інтервью
3 квітня, 10:36

ОЛЕКСАНДР ПОНОМАРЬОВ ПРО ШОУ-БІЗНЕС УКРАЇНИ

Добрий вечір! Сьогодні у нас в гостях "золотий голос" України Олександр Пономарьов.

Добрий вечір!

А що таке "золотий голос"?

А це, знаєш, такі просто штампи колись приклеїли. Колись казали, що перемагаєш і стаєш... Скількісь років поспіль стаєш кращим голосом країни за якимись версіями – в моїй ситуації це були "Таврійські ігри" і якось приклеюється так. І до Таї Повалій таке приклеїлося, і до мене. Хоча для мене, насправді, хай буде хоч "дюраль алюмінієвий", але тільки щоб звучав нормально.

А з точки зору успішності представника українського шоу-бізнесу, які його складові?

Візуальні складові ти маєш на увазі?

Я маю на увазі матеріальні складові.

Це, звичайно, момент скоріше... Для мене машина, звичайно, має бути зручна, тому що багато часу я проводжу в машині. Тому, що я їжджу на концерти. Літати я не дуже люблю, тому намагаюся пересуватись, якщо є можливість, або потягом, або машиною. Тому це необхідність більше. Але взагалі, як на мене, мені більше подобається такі не візуальні, а внутрішні стани людей, які хочуть, наприклад, кимось стати. Такі як впертість, працездатність, бажання рити під собою і гризти землю, аби стати кимось, ким ти хочеш. Тобто мати меті якусь і прагнути до неї. Для мене це більш важливо.

Але ми всі знаємо, що більш-менш успішний представник українського шоу-бізнесу обов'язково повинен мати якусь лінійку речей.

А що за бізнес, яким ти опікуєшся? У тебе сласна студія звукозаписуюча.

Так, у мене є студія звукозапису. Це те, що пов'язане з творчістю. Але я не можу сказати, що це те, що це потужний бізнес. Тому, що вкладання грошей, які вливаються в студію звукозапису і постійне її оновлення, тому що техніка змінюється майже кожну годину, я вже не кажу про місяць. І треба постійно тримати руку на пульсі. Тому я не можу сказати, що це успішний бізнес. Так само як і в принципі зараз шоу-бізнес в Україні. Тобто це так, для виживання.

А як ти тоді заробляєш?

Мене мама народила в День будівельника, тому я будую інколи. (сміються)

А серйозно?

Серйозно, абсолютно!

Тобто ти вкладаєш в будівельний бізнес?

Я не буду зараз розповідати всі речі, де я заробляю. Але скажімо так, що я заробляю більшу частину своїх грошей не в шоу-бізнесі.

Тобто творчістю заробити в Україні неможливо?

Якщо прорахувати, зробити такий мінімальний бізнес-план, якщо говорити тільки про Україну і не говорити про те, що треба виїжджати і розраховувати на якісь ринки сусідніх країн, говорити тільки про Україну, то зараз україномовна пісня знову починає... Я не знаю, з чим це пов'язано, може з політичною ситуацією чи з чимось іншим, чи з пивом якимось, але українська пісня зараз має менше шансів стати популярною, ніж російськомовна пісня. Навіть написана українцем, але російськомовна. Тому, що, власне, є розширення ринку. А якщо говорити про наш ринок український, то якщо порахувати, як я вже казав, цей мінімальний бізнес-план, скільки можна заробляти своїми концертам,И продажем альбомів... Хоча зараз альбоми не продаються як такі, тому що є Інтернет і є можливість скачати ці пісні безкоштовно, що мені не дуже подобається, звичайно, і це не дуже подобається всім артистам у світі. Але намагаються якось виходити з цього. Якщо прорахувати, скільки коштує відео кліп, якщо порахувати, скільки коштує запис пісні тієї чи іншої на студії звукозапису, якщо прорахувати, скільки коштує ротація в кінці кінців цієї пісні, то в кращому випадку, якщо говорити про активну діяльність гастрольну і активну кліпову діяльність, наприклад, і альбомну, по написанню альбомів, це може вийти нуль. На жаль, так.

І корпоративи не допоможуть.

Допомагають. Якщо ти хочеш, наприклад, знімати кожні 2 місяці відео кліп – 6 відеокліпів – можна спокійно порахувати, скільки це коштує. І спокійно порахувати, скільки коштує запис альбому. Якщо людина не пише пісні сама або тексти, значить їй треба платити за це людям.

Ми з тобою знаємо, але не всі знають, скільки коштує середній кліп.

Зараз впали ціни у зв'язку з кризою, трішечки впали. Але думаю, що від 15-ти до безкінечності. І такі цифри я чув – 50 тисяч доларів.

А ти часто на "Голосі країни" використовуєш музичну термінологію, так що не всі знайомі з цією сферою часто плутаються.

Це моя проблема. Розумієш, інколи дійсно людина, коли займається цим... Я, наприклад, займався цим професійно. Я закінчив музичне училище як диригент хору, я закінчив консерваторію як співак академічний. Тобто для мене ця термінологія інколи, знаєш, коли ти починаєш говорити, тобі здається, що всі це розуміють.

У зв'язку з цим, кажуть, що ти можеш подужати 4 октави. По-перше, що таке октави? (сміється)

Октави – це діапазонні речі. Якщо брати на фортепіано, то це від... Там є такі чорні клавіші. 3 чорних і 2 чорних. От між ними за чорним сі-бемолем іде нотка сі і до. От вона, получається, перед двома чорними. Перед наступними двома – це октава. Тобто дві-три, дві-три.

Тобто, умовно кажучи, від найнижчого до найвищого, від жіночого...

Так, але це не робочий діапазон. Це просто діапазон фізичний, який я можу відтворити. Але я не співаю фальцетом. Це трішечки не моя стезя, скажімо так.

Але можеш.

Можу, так.

Тобто ти тенор?

Так.

Тобто це означає, що ти, фактично, від жіночого голосу можеш подужати ледь не до баритону?

Так. Я можу майже повністю співати академічний жіночий вокал. Так, що не впізнають.

А, перепрошую...

Не буду. (сміються)

А колись це робив?

В консерваторії, коли там приколи були різні. Починав співати, заходять: "А хто тут співав? А де вона?" (сміється) Стібались. Але це просто інколи використовують в академічному співі. В естрадному інколи це використовують – той же самий Сергій Пєнкін. Він любить співати таким голосом. Але я все-таки вважаю, що так, як я бачу свою творчість, мені це не потрібно. Мені достатньо дві октави робочі, які я співаю, тенорових. І, в принципі, цього достатньо, щоб висловити мої думки в своїх піснях.

А ти казав, що ти вчився у Хмельницькому музичному училищі. Коли ти зрозумів, що твоя стезя уже остаточно визначена, що ти будеш заробляти... Вірніше, будеш відомим, а не заробляти, як ми вже з'ясували. Будеш відомим, що ти будеш лише співати?

Коли отримав перший гонорар. Але це був не гонорар, швидше, а гран-прі за конкурс. Фінансово кожний конкурс має свій грошовий еквівалент гран-прі. Якщо ти перемагаєш в конкурсі, ти отримуєш гроші. Коли я отримав ці перші гроші, я зрозумів, що на цьому можна заробляти також.

Коли це сталося?

94-й рік.

І що це були за гроші?

Мені подарували не гроші, а перший, скажімо так, прилад моєї студії майбутньої, який досі у мене зберігся на студії – "proteus orchestral". Це такий інструмент, який, скажімо так, цифровим методом копіює симфонічний оркестр, звуки симфонічного оркестру.

А коли тебе стали впізнавати на вулицях?

Десь в 96-97-му.

Це після чого?

Коли я з'їздив на "Слов'янський Базар", коли я з'їздив в Ялту, де переміг, на конкурсі ім. Володимира Івасюка. Хоча, насправді, тоді мене вже почати впізнавати, тому що тоді вже була відома пісня "З ранку до ночі". Я її співати почав з 93-го року, вона стала відома і у мене тоді вже почали з'являтися перші концерти.

Що означає для хлопчика з Хмельницького з нормальної, звичайної сім'ї така слава, яка одноразово накинулася на тебе?

Знаєш, мені було легше, ніж теперішнім нашим зіркам. Я маю на увазі тих, які беруть участь навіть у "Голосі країни" чи інших шоу, коли ти за місяць, або за два, або за чотири, умовно кажучи, стаєш відомим на всю країну. Оце дійсно обвалюється на тебе, це важко. А я все ж таки з 93-го року педантично кожен день ішов до того, щоб розуміти. Я взагалі, коли в 93-му році переміг "Червону Руту" у Донецьку, я ж подумав, що все, завтра я прокинуся... Сьогодні фуршет, всі мене вітають з перемогою. Думаю, все, завтра прокидаюся, внизу чекає лімузин, преса, все. Все, як положено. Прокидаюся – такий самий двомісний номер в готелі "Шахтар". Потім – потяг, плацкартний вагон. Їду додому. І журналісти мені кажуть: "Саша, тобі ж, якщо далі, то треба писати музику, десь брати". А грошей нема на музику. Тому, що подарували за перше місце магнітофон двохкасетний. Продати його було важко. І тому почав писати пробувати. Так само і з текстами зіткнувся. Спочатку взяв текст – перша пісня, до якої я написав музику, це була "Пелюстки старовинного романсу" на слова Ліни Костенко. А далі я зрозумів, що я не можу весь час писати тільки на вірші, які я читаю, відомі і т.д. Треба щось своє придумувати. Тоді я придумав "Зіроньку", а тоді "Зранку до ночі", тобто тексти. І це все було через те, що я розумів, що якщо я цього не зроблю, якщо не навчуся робити аранжування, якщо я не зроблю мінімальну якусь свою студію, де це можна записувати – а у мене грошей нема для того, щоб все це робити – значить, я зупинюся. І тому це була така планомірна робота. Протягом 3-4-х років я постійно працював над тим, щоб записувати нові пісні, щоб встрянути десь в ефір до Шарварка, десь на "УТ-1". Тому що більше ефірів таких не було. Поки не з'явився на одному з телеканалів хід-парад відомий, в якому вже було легше, там крутили українські пісні і кліпи.

Ми ще повернемося до цього self-made man. Але ти зачепив тему з приводу текстів та пісень. В Україні співаків не бракує. Як ми бачимо по "Голосу...", їх достатньо. Але є таке твердження, що бракує репертуару – пісень, текстів. Так це чи ні?

Ну, бракує... Я б скоріше сказав, що бракує виконавців голосових, які б могли писати пісні. В більшості вони, бачиш, або лінуються, або бояться навіть починати це робити.

А це обов'язково, щоб виконавець писав пісні?

Мені здається, що так. Тому, що краще, ніж сам для себе напишеш... Знаєш якісь свої природні огріхи, скажімо так, або недоліки вокальні... Ти розумієш, наприклад, що в тебе нагорі погано звучить буква "у". Умовно я зараз кажу. Це не про мене зараз, а взагалі. "І", там, чи "а". Ти робиш так, що в тебе звучить все максимально комфортно для тебе. Я з цього принципу тільки зараз виходжу.

Але, по-перше. Не всім дано. І, по-друге, ми знаємо і на Заході, і в Росії багато прикладів, коли успішні співаки використовують репертуар зовсім інших авторів.

Так, я погоджусь. Але в більшості випадків все-таки довготривалі проекти – це проекти, які або пов'язані з якимись особистими стосунками чоловік-дружина і чоловік пише музику, бо сам виконавець пише музику.

Повертаючись до теми self-made man. Ти коли приїхав у Київ, достатньо швидко розпочалося твоє кохання з Альоною Мозговою, батько якої достатньо відомий, якщо не сказати легенда української естради. Він якось допомагав твоєму кар'єрному росту?

Матеріально не допомагав, тому що в нього і в самого не було такої можливості. Це по-перше. А по-друге, я тоді вже заробляв, тому що в мене був свій бізнес. Крім того, я тоді відкрив вже в 94-му чи в 95-му один з перших приватних ресторанів в Хмельницькому.

Він ще живий той ресторан?

Ні. Вже ні. (сміються) Мама просто займалася цим. А коли мама померла, її не стало, то я це все забрав. Але я заробляв гроші вже. Але він дуже сильно мені допомагав в моральному розумінні. Тобто порадою, просто поспілкуватися як з дорослою людиною, з чоловіком. Дуже багато я в нього взяв. Наприклад, готування. Любов до того, щоб готувати їжу. От я люблю це. Після того, як поспілкувався з Миколою Петровичем. Він порадою допомагав, розповідав історії – це ті речі, які... Це не прямі якісь фінансові вкладення в мене або вставляння мене в ефір. Такого не було. Але такі моральні чоловічі принципи. Він дуже багато чого вніс.

Але він був достатньо відвертою, прямою людиною.

Так.

Як складалися ваші стосунки?

По-різному! Але не було конфліктів у нас. Я скажу так, що, в принципі, коли ми з ним спілкувалися отак один на один або так по-чоловічому, у мене була довіра до нього, а в нього була довіра до мене. Не було казусів. Ми прямо могли посваритися, якщо була якась тема. Але я прямо відповідав так, як я відчуваю це і бачу, а він казав так, як він відчуває. І в цих суперечках, можливо, і народжувалася істина, яка мені потім допомагала так само, як і йому.

Твій другий шлюб закінчився гучним скандалом та розлученням. На якій стаді зараз перебувають ці відносини і чи вирішили ви питання щодо дитини?

Так. Суди завершилися, я маю можливість тепер бачити дитину 2 рази на тиждень. Два дні на тиждень, скажімо, за рішенням суду. Раніше Віка майже не давала, в неї завжди були якісь плани або ще щось і давала на один день максимум. Два дні я не брав. Мені дуже хотілося і хочеться. Я взагалі за то, що хай би він в мене був навіть і весь час. Але просто я розумію, що вона мама. І я просив ці два дні, а вона хотіла, щоб я тільки 12 годин бачив. І через це і була, власне, суперечка. Але суди вже завершені. Я не хочу навіть про це згадувати. Маю надію, що все далі буде розумніше, мудріше. І з її боку так само.

3 квітня, 10:36

(Продовження)

ОЛЕКСАНДР ПОНОМАРЬОВ ПРО ШОУ-БІЗНЕС УКРАЇНИ

Суди завершені, але як складаються ваші стосунки з Вікторією? Ви спілкуєтесь?

Тільки на тему сина.

Чи не прикро тобі, що останнім часом про тебе багато згадують як раз у зв'язку з власними особистими обставинами, а не як про співака?

Прикро. Тому що це мені заважало – всі ці суди, розбори, в яких я не хотів апелювати навіть, тому що апелювати на брехню я не хочу в принципі. До того ж, це дружина, хоч і колишня моя, і матір моєї дитини. Я просив, що не треба було так робити, але вона чомусь так робила. Але я маю надію. Ще раз кажу, ми вчорашнім днем не живемо вже і живемо майбутнім і сьогоднішнім днем. Я маю надію, що бог дасть і наставить на шлях істинний. Вона зрозуміє, де вона була права, де ні. І я, мабуть, зрозумію, де я був правий, де ні. Просто я не хочу цю тему піднімати, тому що вона вже завершена. Цю сторінку я вже перегорнув.

Багато наших зірок використовують обставини особистого життя у вигляді PR.

Якщо ти помітив, я не коментував ці речі. Взагалі. Тобто я тільки читав і розстроювався, тому що близько до серця це приймав. А це заважало мені писати музику, наприклад. Ці всі коментарі, статті, що я машини якісь угоняю, ще щось. Сидів, відпочивав на мору, почав писати пісні. І тут мені дзвонять і кажуть: "Ти що, машину вкрав?" Воно зразу вишибає, якщо чесно. Нервовий такий стан постійний, він вишибає з творчості повністю. Тобто зараз мені треба трошечки заспокоїтись і відійти від того, що я мав. Хоча я ніякої образи не тримаю ані на Віку, ані на її батьків. Так склалося, як мало скластися. У нас дійсно народився прекрасний син. І навіть якщо так сталося, що ми розсталися з Вікою, то принаймні мені так здається, що навіть народження цього сина вартувало будь-яких постійних стресів.

Ти вже повернувся до творчості, пишеш пісні?

Менше зараз. Поки що я ще не відійшов. Мені важко, скажу чесно.

А що тобі дала чи дає участь у нашому проекті "Голос країни"?

По-перше, я роблю помилки. Так, як і всі. А не роблять помилки тільки ті, хто взагалі нічого не робить. Це по-перше. Це мені не подобається, але це викликає емоції. Я знайомлюся з новими талановитими виконавцями.

І вже не боїшся робити помилки?

Боюся. Якщо чесно, боюся. Тому, що я розумію весь цей момент: чого прагнуть люди, коли йдуть на цей проект. Особливо, коли вони вже далі проходять. Я розумію цей момент. І прикро було от нещодавно, буквально в одному з останніх ефірів, коли дівчина, яка мені ну дуже подобається, співачка, якій я запропонував співпрацю я маю надію, що ми будемо співпрацювати – Оксана Комар – заспівала шикарну пісню, класно заспівала, але за неї дуже мало проголосували. Тобто інколи я розумію, що моя думка може не співпадати з думкою людей, які голосують. І це нормально. Але просто дуже жалко, дуже прикро. І не хочеться ж їх забирати. Вони всі талановиті були, але зараз вже як зроднився з ними, не знаю. І мені здається, що взагалі-то, користуючись нагодою, що я беру участь в твоїй програмі, я хочу сказати, що можливо навіть не настільки важливо перемогти в цьому шоу, стати переможцем. Звичайно, поганий той солдат, який не мріє стати генералом, але от це не настільки важливо. Важливо зрозуміти, по-перше, чого ти хочеш далі. Щоб ти чітко розумів, що після цього шоу. "От шоу мене стимулювало робити так і так". А ще, мені здається, тебе побачила вся країна і є шанси, що з тобою почне працювати дійсно людина, яка є професіоналом і зможе зробити з тебе відому людину. Оце, мені здається, набагато важливіше.

А після участі в нашому та інших проектах наскільки часто складалася така ситуація, що молоді зірки, які запалювалися, отримували реально успішну кар'єру?

... Дійсно, це для людей інколи травма достатня, особливо для молодих. Ти приходиш на якийсь із таких подібних проектів, за якісь місяць, чи два, чи три стаєш зіркою, відомою на всю країну, яку вже впізнають. Це дуже серйозний стрес, не кожний його витримує. Це як випробування владою, грошима або, даному випадку, славою.

А ти сам готовий когось продюсувати?

Так, я запропонував на сьогоднішньому етапі таку роботу Оксані Комар.

А в першому сезоні?

Іра Пойзен.

Тобто ти несеш за них відповідальність і ти готовий їх зробити успішними?

Я працюю з ними. Не завжди все залежить від продюсера. Тому, що я не дуже хочу робити короткі, нетривалі проекти. Тобто я можу зібрати 5 дівчаток якихось, якось там написати пару попсових пісень, зняти їх там, як знімають зараз всіх дівчат, показати їх по телевізору і вони почнуть десь там танцювати за якісь копійки на якихось там банкетах і т.д. Але мені це не подобається. Я хочу робити якщо проект, то такий, щоб він був довготривалий. Якщо в мене не виходить, значить я буду просто прощатися з виконавцем.

Коли я сам особисто слухаю виконавців в "Голосі країни", я не розбираюся в октавах, але мене вражає те завзяття, з яким вони співають, той достатньо високий рівень виконання, який у них є. Які необхідні складові для тих нових зірок, які хочуть ними стати, для того, зоб в них кар'єра відбулась?

Розуміння чого ти хочеш. Перше. І впертість вже тоді далі. Якщо ти розумієш, що ти маєш мету, а в даному випадку якщо ми говоримо про тих артистів, колег моїх, які співають в "Голосі країни", то це вже точно талановиті люди. Можна не доводити це. Просто деяким треба просто займатися вокалом тому, що вони ще дуже молоді і треба пройти цю школу, мати дихання. Деяких треба наставляти на шлях. Ну як наставляти – це бог наставляє. Але допомагати зрозуміти, про що співають. Тому, що іноді співають так, що, як сказав би Станіславський, "не верю". Деяким просто досвід потрібен більший! І впертість. Найголовніше – прагнути. Тому, що у мене є навіть в команді – не буду називати прізвище – людина, яка настільки аморфна! Ну просто "Іди направо!" пішов направо, "Іди наліво!" пішов наліво. "Заспівай це" "Ну добре, буду співати це". Не риє він під собою землю, розумієш. Немає такого, що тягнеться. Ця людина, назвемо так. (сміється) Ця людина не риє землю. А мені це не подобається, тому що якщо вже с самого початку людина не розуміє і, в принципі, так аморфно до цього ставиться, то вона, по-перше, буде такою самою на сцені ця людина і так буде співати аморфно, не розуміючи, про що. Не вкладаючи в це ані серце, ані мозок, ані душу. І, крім того, в житті нічого не вийде. Тому, що є приклади дуже талановитих виконавців, співаків, які нічого не досягли, і менш талановитих, але впертих, які досягнули дуже багато.

А коли було простіше рити землю – в середині 90-х чи зараз?


Зараз легше. Зараз набагато більше можливостей.

Але ж і конкуренція більша.

Більша, але ж можливостей дуже багато. Є ефір, є де показати себе. Якщо у тебе я гарна пісня, якщо ти знайшов спосіб заробити на відеокліпі, зняти його, показати красиво, то ти можеш стати популярним вже. А у мене кліпи ніколи не було де показувати. А у мене були пісні, їх не було де показувати, тому що ефіри були тільки в Палаці Україна, де були різні концерти, різні колективи народні танцювали. І от між ними співали ми в темноті майже. Тобто не було можливості донести цю інформацію. Був тільки хіт-парад "12-2" на Хрещатику 26 і потім з'явився ще "Територія А" хіт-парад. А до цього взагалі не було можливостей. Крім конкурсів – все! Ефіри тільки на конкурсах. Плюс якісь передачі. "УТ-1", все.

Коли ти згадував про їжу, ти сказав, що Мозговий тебе навчив готувати. Ти дійсно готуєш?

Якщо ти пам'ятаєш, я навіть вів на ввіреному тобі каналі програму "Смачна країна". Я люблю готувати.

Я маю на увазі поза кадром.

Так. Постійно. У мене якщо раз в тиждень нічого не приготую, то якось щось не склалося.

А що готуєш?

Я багато що готую. Зараз просто Піст, то якісь пісні страви більше. А якщо так говорити, коронні страви – я кроля дуже люблю готувати. З грибами. Люблю готувати на вогнищі – плов мені дуже подобається готувати. Такий правильний, з курдючним жиром, бараниною.

А сам яку кухню любиш?

Українську. Без борщу більше тижня не витримую. Коли зараз їздив у Маямі, пішов, купив собі все на борщ.

Ти ще, кажуть, малюєш.

Ну, я це називаю "мазюкаю". Це коли депресивний стан зовсім, мене заспокоює запах фарби.

Ти просто нюхаєш клей чи що? (сміються)

Ні, я малюю і воно пахне. Я як малюю? Я навіть нікому не показую це.

Це просто вихід з депресії?

Так, це моя емоція. Інколи получаться веселі емоції. Можна залишити і дивитися на неї. Інколи смурна, то її треба ховати.

Як ти натрапив на такий спосіб виходу з депресії?

Не знаю, випадково. Вийшов, купив собі мольберт, пішов купив собі фарби, масляні купив лак для того, щоб потім лакувати, і спробував, як це вийде.

Я знаю, що у тебе є байк.

Так.

Як часто ти його використовуєш?

Літом постійно.

Тобто літом по вулицях Києва їздиш постійно?

Я машиною літом не їжджу взагалі. Тільки хіба що на якісь вечірки, де треба бути в смокінгу. Або такі, де існує якийсь дрес-код. Тому, що на мотоциклі в смокінгу не дуже-то й прикольно.

А який в тебе напис на спині?

В мене нема напису. (сміються) Якщо ти говориш про той напис, який є жартівливим у байкерів, що "Якщо ти бачиш цей напис, значить, моя дівчинка вже злетіла". А от в мене давня мрія була – поїздити на мотоциклі по Європі. Я думаю, що цього року, якщо мені все вдасться, і розвантажити час, скажімо так, вільний зробити, то я, можливо, поїду цього року.

А ти їздиш сам чи з друзями?

Сам.

Сам? Взагалі сам?

Я в байк-клубах ні в яких не приймаю участі. Пару разів я зустрічався. Може просто не такі зустрілися байкери. Але, крім того, щоб випити спиртне і похвалити кожен свого мотоцикла, поборотися на руках, більше нічого.

Тобто одинокий Пономарьов подорожує дорогами Європи.

А мені так подобається! А чого тут поганого? Ти собі сів на мотоцикл, спокійно собі заїхав в будь-яке кафе, поїв, якщо захотів. Зупинився літом біля якогось озера, стрибнув, поплавав. Потім поїхав далі. Подивився, які там... Пивка заїхати попити в Празі в якійсь кнайпі.

А хто твої друзі зараз?


Дуже багато нових не додається, не знаю, на жаль чи на радість. Але ті друзі, які в мене були, вони залишилися всі. Майже всі.

Це з дитинства?

Думаю, що скоріше не з дитинства, а десь з 90-х років, з початку 90-х років. Вони допомагали мені і до сих пір допомагають мені виходити з такої моєї власної внутрішньої кризи, пов'язаної з моїми особистими стосунками. Допомагають морально перш за все, підтримують, тому що мені ж нема з ким поговорити. Ні мами, ні папи в мене зараз вже нема.

Всі вони з шоу-бізнесу?

Деякі ні. Деякі не мають відношення до шоу-бізнесу. Або непряме.

Що слухає Пономарьов? Яку музику на самоті, коли ти подорожуєш Європою, ти слухаєш?

Я люблю взагалі слухати старий джаз американський. Ела Фіцжеральд. Поп-джаз, я не знаю, як це назвати. Луї Армстронг, Френк Сінатра.

А що з того, що ти слухав останнім часом з українських виконавців?

Ну от ми записували нещодавно "Бумбокс". Мені дуже подобається.

Дуже перспективна класна група. І соліст "с юморком парень". (сміється) Стібав мене, коли я приїхав з Кіпру. "Саня, чого ти собі рекламу не повісиш на сайті?" Я кажу: "Яку?" Він каже: "Кайєнни", недорого". (сміється) Це жарт, звичайно. Але він такий з гумором. І у нього такий достатньо стильний органічний, перш за все, для нього і достатньо, на мій погляд, цікавий музон. Він цікавий, творчий. Мені це подобається, коли людина горить і знає, що вона хоче і живе цим.

Я заробив окуляри, коли плавав і читав книжки. Чи правда, що ти став носити окуляри після того, як тебе вдарили?

Ну як вдарили? Це ж такий вид спорту, де б'ють постійно.

Це був бокс?

Так. Це не було так, що мене один раз вдарили, я десь "поплив", впав на підлогу. Такого не було. Принаймні на тих змаганнях, після яких у мене за 2 тижні впав зір до "-2" зі 100%. Ми ж раніше перед кожним змаганням проходили фіздиспансер. Включаючи окулістів. Всіх лікарів. І тоді нам давали допуск до змагань. У мене бір 100%-ий зір. Був.

Ти зараз спортом займаєшся?

На рівні тренажерного залу і, можливо, тенісу або плавання. Але я тобі скажу, потаскати мотоцикл 420 кілограмів на собі по місту, особливо в пробках, це будь здоров. Можна не займатися і в тренажерному залі.

Ти на собі чи мотоцикл тебе?


Ні, ти таскаєш, але ти все рівно тримаєш. Особливо коли пробки і ти між ними їдеш, ти тримаєш його постійно на ногах, руках. Тобто в тебе постійно працює вся група м'язів. Досить важка справа. Після перших днів катання, коли виїжджаєш, коли тепліше, то креатура болить, ніби ти пішов десь півтори години покачався.

А що це за легенда? Ти свого часу досить часто співав гімн України чи перед початком футбольних матчів.

Так.

А потім співати перестав, бо є така думка, що футболісти сказали, що ти не фартовий, вони програвали після цього.

Ні! Там були різні версії. Ти ж знаєш, у нас часто так буває. Кажуть, "Хто всравсь? Невістка. А де вона? Немає, тільки пальто висить". У нас міняли ворота, наскільки мені відомо.

Міняли фізично ворота?

Міняли фізично, так, ворота. Бо казали, що це не фартові ворота. Спочатку, коли програвали, казали, що не фартовий. Потім, коли почали вигравати, сказали, що фартовий. Ну так. А зараз же просто крутять гімн в моєму виконанні, але без мене.

Без тебе.

Так.

Тобто в твоєму виконанні звучить?

Ну, в більшості випадків того, що я чую, так.

Ти брав участь на підтримку двох політиків. Принаймні, те, що мені відомо – Леоніда Кучми та Юлії Тимошенко. Звідки в тебе така любов до політиків з Дніпропетровська?

Ні, чому? Я підтримував і Віктора Андрійовича Ющенка. З самого початку, коли була революція, якщо ти пам'ятаєш. От. Я так само співав гімн. Підтримував цю ідею тому, що мені подобалось... Те, що відбувалося, це мені подобалось.

Але в компаніях президентських ти брав участь під час другого переобрання Кучми і під час президентської компанії Тимошенко.

Я брав тільки під час тих виборів, де Тимошенко.

Це був особистий вибір чи це була якась домовленість?

Просто після розчарування, яке відбулося після того, як змінилася влада і якось воно стало не так, як планувалося і як хотілося, я єдиного політика бачив, якого принаймні послідовно можна було підтримати з табору, який я підтримував у 2004-му році.

Ти взагалі вбачаєш себе якимось чином в політиці чи твоя роль обмежується підтримкою тих чи інших політичних діячів?

Саша, я не знаю. Я, в принципі, здобув недавно освіту магістра-правознавця. Я маю тепер юридичну освіту. Але я поки що не розумію своєї ролі. Бути просто людиною, яка сидить і натискає кнопки по команді, я не хочу. Тому, що маю свою думку. А чи потрібна зараз моя думка в парламенті при тій ситуації, яка склалася політична, я не впевнений. Тому я поки не відчую, що я потрібний... Якщо я відчую, що я потрібний, що я щось зможу зробити, що це не просто піти для того, щоб бути народним депутатом, я піду. Тому, що мені пропонувалося достатньо багато разів попередніх скликань бути народним депутатом. Але просто "кнопкодавом" я не хочу бути. А розумію, що там мій голос поки що не вирішує.

Але виходить, що ти не виключаєш можливості брати участь в українських політичних акціях?


Якщо буду потрібний, так. Якщо я зможу чимось допомогти на цьому поприщі, я буду робити це. Я дуже хочу, щоб наша країна була в цьому розумінні демократичною. Щоб була можливість бути і опозиції. Не якась там "своя опозиція", а справжня опозиція, так як в кожній країні. Щоб треба було домовлятися і щоб все це працювало на благо Україні. Тому, що якщо буде однобокий такий варіант у нас або опозиція така, яка "своя", це не буде добра навіть тим людям, які у владі. Тому, що інколи, коли створюється якийсь світ, от мені здається, коли навколо створюють свій світ, в якому живуть, самі не розуміють, що відбувається взагалі за межами цього світу. І от це, мені здається, найбільша проблема наших політиків. Оце закривання, оточення себе людьми... Як в тому фільмі – пам'ятаєш? – "П'ятий елемент". Був ведучий цей смішний. Каже: "Ну що там, зелено?" "Зелено!" "А як я виступив?" "Ва-а-ау!" От так і тут. От дуже хочеться, щоб все ж таки були поруч з нашими політики усіх рівнів, причому, люди, яким дійсно крім того, що вони довіряють, щоб ця довіра базувалася на тому, що інформація, яка до них має доходити, щоб вона була правдивою і дійсно відповідала тим реаліям, які існують навколо. Мені здається, це найбільша проблема наших політиків. Власне, коли вони стають у влади, вони чомусь відходять від людей. Менше з ними спілкуються або спілкуються таким чином, що це... Приводить тих людей, які потрібні. А мені здається, що треба якраз шукати такі суперечки. Треба знати, які є проблеми на місцях, цим цікавитися. Тоді і люди будуть бачити, що їх слухають і до чого це призводить, люди будуть любити таких політиків і політики будуть себе відчувати, що вони прийшли не просто для того, щоб побути політиком, а зробили щось корисне і про них згадають потім діти і скажуть: "От тоді, коли був той політик чи той, було класно".

Ти ж знаєш багатьох політиків.


Так.

І що відбувається, коли ти їм кажеш ті тези, які ти їм щойно сказав?


Ну, я такого рівня політиків, про яких я тобі говорив, не знаю. Але як не знаю? Я знаю, ми вітаємося, але на такому рівні: "Добрий день!" "Добрий день". Я не можу нічого підказати. А тим друзям-політикам, які є моїми друзями, звичайно, я говорю цю інформацію. І спілкуюся, і дивлюся, чим вони дихають. Але просто це не такого високого рівня політики. Я кажу якраз про наш "топ-10". (сміється)

Ти, в принципі, завоював якщо не всі, то майже всі премії музичні в Україні, багато разів визнавався кращим і найкращим. Що далі? Яким чином ти бачиш свою подальшу музичну кар'єру?

Писати музику, співати. Шукати молодих і перспективних, допомагати їм. От я бачу таким чином. В музичній кар'єрі, власне, так я бачу. Хоча мені дуже подобається... Чомусь у мене багато ідей виникає стосовно якогось відео. Навіть не кліпів, в навіть якихось фільмів. Я не знаю, на якому це рівні у мене. Але інколи навіть сняться цілі сюжети. Я знімав кліп – "Мамі" називається, коли я якраз на мотоциклі їздив по всій країні. Ми там спускалися і в шахту на 500 метрів, і стрибали з парашутом і це все знімали. Проїздили Карпат 5 тисяч, Криму 5 тисяч кілометрів, по Київщини проїздили багато. І от ця ідея мені наснилася, саме от сценарій цього ролика – він мені снився. Я просто зранку прокинувся і цілий день згадував, що мені снилося в деталях і записував. А потім просто сіли, поговорили з оператором, продумали сценарій і поїхали знімати.

Не знаю, а вийти за межі України? У тебе ж 2 октави цілі. Чи 4 навіть. І спробувати зробити кар'єру якусь міжнародну?


Думаю над цим! Думаю я над цим. Але поки що результатів цього думання у мене самого немає. Я думаю над тим, щоб розширювати ринок,скажімо так, співочий. Дуже багато у мене якось з'явилося і друзів, і шанувальників з інших країн.

З яких, наприклад?

Особливо Росія, наприклад. Тобто я ж там не співав. І російською мовою не співав. Ну там декілька разів можливо були якісь виступи. Але це не через це. Це вони цікавляться, дивляться, шукають. І просять: "А чого ж ти не співаєш нам?" А вони, умовно кажучи, не завжди розуміють українську мову, але їм подобається все рівно. "Заспівай щось російською мовою". Я кажу: "Російською я не хочу співати".

Вакарчук же співає там українською.

Співає. Але це більше виключення за правил, ніж правило. Розумієш?

Але ти ж впертий.


Впертий.

Ти ж можеш, коли захочеш.

Можу.

Ну?

Треба захотіти. (сміються)

Не хочеш?

Думаю над цим. Поки що нічого не народив з цього приводу. Думаю, яким чином можна це зробити так, щоб пропагувати там українську музику, тому що там дуже багато є українців, дуже багато. От. І пропагувати там українську музику, щоб вони її слухали, щоб для них це було на рівні... Там достатньо такі окремі гілки. Або стьоб якийсь над українським, або рок. А щоб була якась середня музика, щоб люди їх сприймали більше як музику... З українським текстом. Бажано.

Ти казав про сни з відео, які до тебе приходять. Чи є в тебе якась ідеальна картинка? От Пономарьов стоїть на березі моря, співає пісню великому натовпу народу. Яка твоя ідеальна картинка життя?

Пономарьов стоїть, співає на березі моря для дуже великої кількості людей. Поруч з ним стоїть Сашок, Сан Санич, син мій, Женька, Зойка і допомагають мені в цьому. Не тільки співати, до речі. Зараз Зоя мені допомагає і в оргпитаннях. Вона молодець. Вже доросла, їй 18 років.

Серйозно?

Хоче мені допомагати, так. Ми працюємо зараз. І от вона у мене помічниця така. Женька ще маленька, але я дуже хотів би, щоб вона повчилася спеціально.
Це була ідеальна картина від Олександра Пономарьова. Дякую, що завітав.
Я ще борщ не додав, вибач. (сміється)

Борщ?

Так. Щоб там співали, а там ще десь недалечко... Там сцена, знаєш, я стою на сцені співаю, а десь за сценою метрів 300, щоб ніхто не бачив, стоїть котелок на кострі і там борщик вариться!.. (сміються)

Ще борщик обов'язково щоб варився. Це було "Tkachenko.ua". Дякую.
28 березня, 11:28

ЛЕСЬ ПОДЕРВ'ЯНСЬКИЙ ПРО ЖИТТЯ ЯК КУНГ-ФУ

Доброго вечора! Це "Tkachenko.ua". У нас сьогодні в студії відомий письменник, художник Лесь Подерв'янський. Вітаю вас!

Вітаю!

Вам зараз близько 60-ти?

Буде цього року 60.

І ви досі займаєтесь кунг-фу?

Так. Ніколи не припиняв.

Скільки разів на тиждень?

Десь два.

Два?

Да. Це тренування в залі. Але вдома теж.

І скільки років займаєтесь?

Я почав десь з 24-х. Досить пізно.

Ого! І весь цей час займаєтесь?

Так.

Два рази на тиждень щонайменше?

Да. Ну, інколи буває по різним обставинам пропускаю. Але це вже, так би мовити, спосіб життя. Мені так комфортно.

А скільки триває тренування – годину, дві?

Дві години.

А яким чином в Радянському Союзі ви дізнались про існування кунг-фу?

Це було абсолютно outlaw, це додавало смаку, тому що ми займалися всі, звичайно, нелегально. І потім у людей були неприємності. У мене, слава богу, не було, але кілька людей посадили ще при "совку" за викладання всього цього. Були цікаві часи.

А де ви зустрічалися?

Ми, звичайно, наймали зал в якійсь школі чи спортзалі і так... Але нелегальність цього всього надавала присмак романтизму і чогось справжнього.

А чому, що дає кунг-фу, наприклад, протягом такої кількості років?

Воно дає все. І чим більше я займаюсь, тим більше я доходжу висновку, що кунг-фу – це все. Це живопис, це відносини з друзями, з жінками, це спосіб мислення. Це абсолютно все. Життя як кунг-фу. Спосіб. Мені це багато в чому вставило просто мізки, тому що я ще в 24 був досить дурний.

А що означає "життя як кунг-фу"?

Це важно в такій програмі короткій все описати. Але якщо максимально коротко, то кунг-фу пов'язано з буддизмом і даосизмом дуже тісно. І принципи буддизму і даосизму... Тому, що буддизм і даосизм – це не теорія, це дія. І ти вчишся правильно жити і правильно відповідати на виклики життя. Це далеко не те, що розуміють часто-густо як вулична бійка. Це тільки один аспект. І от такий [маленький, крихітний] насправді.

А бойові навички вдалось якось застосувати в житті чи не довелось вам цього?

Ну, так. Але чим більше ти займаєшся і чим більша твоя майстерність, тим менше в тому потреби. Тому, що при високій якійсь майстерності ти можеш не доводити до бійки. І у тебе нема тих амбіцій. Якщо тебе, наприклад, на вулиці назвали "козлом", звичайна людина полізе в бійку, а ти не полізеш, тому що ти просто можеш його вбити. І відчуття того, що ти можеш його вбити, дає тобі те що ти його не вбиваєш.

Ви і художник, і письменник. Але переважній більшості українців відомі як письменник. Ким ви себе вважаєте самі в першу чергу?

Просто я взагалі про це не думаю. Тому, що бог дав мені певні здібності, які є всередині мене. І я їх тим чи іншим чином виплескую назовні. За фахом я художник і я працюю регулярно як художник в майстерні. Просто приходжу і щось там малюю. Це моя професія. А пишу я від випадку до випадку. Я не можу назвати себе професійним письменником с точки зору, наприклад, Флобера чи Хемінгуея, який починав ранок з того, що 10 сторінок він має написати. Ні, у мене такого немає. Я пишу тільки коли в мене в голові щось свербить і треба назовні його викинуть. А живопис – то зовсім інша річ. Я кожен день займаюсь живописом.

А скільки часу іде приблизно, щоб намалювати якусь картину?

Буває по-різному. Буває, щось виходить дуже швидко, буває повільно. Буває, щось не виходить зовсім і відкладаєш цю роботу і не хочеш її бачити. Потім проходить деякий час, ти її дістаєш і бачиш – о, так тут зовсім небагато лишилося зробити!.. Тому, що око замилюється. Тут такий процес. Дує важко його якось формалізувати.

Наскільки важливо для художника, щоб його картини не стояли в рядочку, а висіли або в галереях, або в приватних колекціях?

У мене завжди було відношення до своїх робіт... Я не знаю, як у всіх художників, а в мене було таке, що я люблю свою роботу, поки я над нею працюю. Як тільки я її зробив, я починаю охолоджуватись до неї. І потім все більше, більше і більше. І вона не має застоюватись в майстерні. Це як донька, яка не вийшла заміж. Її треба подарувати або продати. Взагалі ідеальний стан, коли в майстерні білі стіни і робіт нема. Тому, що старі роботи прив'язують тебе до себе самого вчорашнього. А ти маєш жити сьогодні і завтра. І твої роботи завтра не мають бути такими, як вчора. А старі роботи тягнуть назад. Тому я намагаюся позбутися своїх робіт.

А з чого ви більше живете, чим більше заробляєте все ж таки – творами саме художніми чи творами літературними?

Живопис.

Живопис?

Тому, що літературна творчість як така... Я, чесно кажучи, не знаю, як виживають наші письменники. Я далекий від цього. А живопис – це об'єктивна цінність, яка має свою ціну. І, звичайно, добре, якщо вона продається.

Як і коли виникла оця провокаційна ідея – використовувати у творах ненормативну лексику?

Тут немає ніякої провокації. Ми живемо в країні, де люди говорять саме так. От вони так говорять. І погано це чи добре – це не моя справа. Я це фіксую. Можна сказати, що це погано, модна сказати, що це добре. Комусь подобається, комусь – ні. Але лексичний пласт у людей с цій країні саме такий. Є прошарки суспільства, наприклад, котрі так не говорять. Наприклад, греко-католицькі священики говорять зовсім інакшою мовою. Але я їх не знаю. Можливо, якби я знав їх і написав про них п'єсу, там не було би цієї мови. Для кожного прошарку суспільства характерна своя мова. І я просто знаю цей прошарок. І ніякої провокації тут немає.

Але, все ж таки, ви художник, ви займаєтесь кунг-фу. І зі сцени ви читаєте достатньо heavy-metal.

Я не бачу тут взагалі проблеми. В цивілізованих країнах в сучасному мистецтві (це стосується всього: і літератури, і живопису, і кіно, і театру – всього) існують тільки 2 табу. Це вбивство, тобто насилля – не можна вбити, наприклад, курку – і дитяча порнографія. Все! На цьому табу закінчуються. І я не ділю слова на погані і добрі. Слова нейтральні. Але ясна справа, що це драматургія. І коли говорить якийсь персонаж, то це персонаж говорить, а не я.

А публіка реагує переважно не тільки на зміст, а на ці експресивні, емоційно забарвлені слова в першу чергу.

Тут же справа в тому, що ця драматургія – вона має декілька шарів. І кожен сприймає настільки глибоко, виходячи зі свого культурного бекґраунду. Одні сприймають упаковку, другі залазять вже в коробочку, а треті дістають з коробочки щось. Там не так все просто в цих п'єсах. До речі, от в тому році коли була "Павлік Морозов", мама сказала, що вона дуже хоче подивитися "Павлік Морозов". Я сказав: "Ти впевнена?" Вона сказала: "Впевнена". Вона сиділа в партері. А мати взагалі не переносить матюків. От так от у неї склалося. І не вміє ними користуватися. Вона сказала: "Ти знаєш, я не помітила жодного. Мені так все сподобалось".

Ви ж з творчої сім'ї?

Батько художник, мати – академік.

Художник?

Да.

Вона якось намагалася впливати на те, що "це добре, синку", чи "погано"?

Ну, що ж не зробиш. Дітей, якщо вони не є маминими синками, їх виховує вулиця. І від цього ти нікуди не дінешся. І, з одного боку, це погано, а з іншого – добре, тому що вулиця виховує характер. І головне – в яке середовище ти попадеш. Мені поталанило, тому що всі мої друзі з вулиці були такі ж самі ідіоти, як я. Але вони були всі теж люди творчі, художники. Але всі все одно хулігани. І все дитинство і юність – це були абсолютно деструктивні вчинки, так би я сказав, які закінчувались чим завгодно – і бійками, і приводами в міліцію. Все було.

Ви жили десь тут, в центрі?

Ні. Я жив у будинку художників.

Це не робочі окраїни.

О!.. В 60-70-ти роки цей райончик був досить крутий.

Так?

Так.

А що там відбувалося?

Там відбувалося все. Внизу на Мєчнікова і зараз є цей гастроном. Раніше там стояла така дерев'яна ятка, яка торгувала водкою. А навпроти був морг. А далі туди на Печерськ ішла так звана "собача тропа", яка і зараз збереглася. Там жили страшні хулігани. А в морзі працювали працівники моргу. Мі їх знали. Це була сім'я і вони приходили в цю ятку і купували 2 стакани водки і пиріжок. І у них була собака такса. І голова сім'ї випивав і передавав пиріжок свої жінці бабі Ірі. І та випивала, занюхувала пиріжком і кидала таксі. От. І там завжди товпилися ханиги і хулігани біля цієї ятки. І тут з'являлись ми. Нам було років по 7-8. і ми в Жовтневій лікарні знаходили якісь... Хірург відтягав руку і викинув кудись. Ми садили її на палку і ходили як з штандартом римські легіонери і співали "Хиросима не должна повториться". Всі матюкалися, кидали в нас пиріжками. (сміються)

Я по собі відчув, що мені якось читати їх легше, ніж слухати.

Кожен вибирає те, що йому подобається. Спочатку, коли ці речі вийшли на дисках, всі казали, що їх можна тільки слухати. Потім... Ще у покійного Сашка Кривенка була ідея їх видати. Їх видали в "Кальварії". Сказали: "О, ї ще можна читати. Але вони не сценічні". Того року ми поставили "Павліка Морозова" і виявилося, що дуже сценічні. Тобто кожен може вибрати. А сам я не знаю, що краще.

А коли ви починали ці екзерсиси, ви сподівались на такий успіх і що будуть видаватися книжки, ставитися п'єси?

Взагалі, може це здасться дивним, але я така людина, котра зовсім не думає про успіх. І мене навіть це дратує. Тому, що людина, яка займається мистецтвом, не про успіх повинна думати, а повинна займатися мистецтвом. А слово "успіх" кореспондується у мене зі словом "бездарність". От бездарність завжди думає про успіх. А художник, письменник, актор думає про те, щоб зробити хорошу роботу перш за все, щоб само реалізуватися в цій роботі. Тому, що коли ти думаєш про успіх, це зовсім не те. Це неправильно.

Ви минулого року поставили "Павліка Морозова", а цього року збираєтесь поставити нову п'єсу. Вона називається "Сни Василіси Єгорівни".

Так. Ну, це ми, власне...

А що це?

Режисер не я. Я автор і сценограф, тобто художник-постановник. А режисер Андрій Критенко. Це мій давній друг, який живе зараз в Німеччині і приїжджає сюди. Ми з ним працювали колись на початку 90-х. ми з ним ставили "Оргію" Лесі Українки – я як художник-постановник, а він як режисер. Я навіть пектораль за неї отримав за сценографію. І ми зрозуміли, що нам дуже кайфово працюється разом, що ми створені один для одного. Це дуже рідко буває насправді. І такий кайф, який ми отримуємо від роботи удвох, просто неможливо описати. І того року у нас так склалося, що один наш знайомий друг Толя Демчук – одеський фалерист і меценат – він спонсорував виставу "Павлік Морозов" і ми це зробили буквально за місяць, от так. І після цього нас запросили менеджери "Crystal Hall" і сказали: "Хлопці, з задоволенням, ставте у нас. Ми все робимо". І ми погодились. І так виникла ідея. "Павлік Морозов" це була одна п'єса. А це буде мікс із 6-7-ми п'єс. Там буде багато світла, музики. Правда! У нас буде грати вживу композитор і музикант з Німеччини. Це зірка авангардного року Маркус Бірклі. Він буде на сцені. До речі, дуже файна наша співачка Gorchitsa у нас буде теж. Вона у нас грає. Вона грає драматичні ролі там і буде теж співати. Вона буде вдвох з Маркусом. Ставити світло у нас буде теж зірка цього мистецтва, режисер по світлу Петер Мюллер, який (так, між іншим) і "Ла Скала" ставить світло. А у нас просто, оскільки він наш друг, він зробить це по дружбі. І актори нашої трупи, які в "Павліку Морозові" були задіяні. В тому числі таки прекрасні, я вважаю, непересічні актори як Микола Вересень – рівень просто Марлона Брандо. Прекрасний актор Олег Примогенов, Олена Рєпіна й інші. Сергій Калантай.

Це нагадує такий своєрідний дружній сейшн, а не якусь серйозну підготовку до вистави. Зібралися друзі і роблять...

Ну а як же ж можна інакше? Знов-таки, життя – одноразовий посуд. Витрачати його не варт. Тільки друзі, для яких це кайф, можуть зробити щось добре.

Другу ж не можна сказати, що він щось робить неякісно? Він де ж друг.

Можна. В театрі все можна. І якби ви просто були на репетиціях, це жахлива абсолютно атмосфера. Там стоїть...

Лаєтесь?

...густа матірна лайка, сльози, причому жіночі. Все це... Але коли репетиція закінчилась, все це залишається там. Без образ. Це робота. От так – і все. Всі розуміють, це так воно.

Які основні історії в цих п'єсах будуть, про що вони?

Там, значить, буде "Василіса Єгорівна" це перша п'єса. Остання п'єса буде замикати – це "Король Літр".

"Король Літр"?

"Король Літр". Найбільш політизована з усіх п'єс. Потім ще там буде "Місце зустрічі змінити не можна". Потім буде "Остановись, мгновенье, ты прекрасно" і "Діана і Нірвана".

Тобто це збірка різних ваших п'єс.

Да. Але вони будуть так плавно перетікати одна в іншу. Там сучасна буде абсолютно сценографія умовна і дуже багато відео, яке буде підтримувати те, що буде відбуватися на сцені. Там дуже великий екран і буде ще два бокових екрани, на які буде проектуватись відео, яке спеціально робиться для цього.

А чи могли б ви глядачам пояснити коротко. От ви кажете, що там є три пласти. Про що ця п'єса?

"Павлік Морозов"?

Так.

Там дуже багато шарів. Це постмодерний такий міф з радянської і античної міфологій. А задум у мене народився колись дуже спонтанно. Я подумав, що, наприклад, оця територія – Україна, Росія – це країни патріархального сприйняття дійсності. Тобто батько – це все. Всі інші – ніхто. Тому батько, який вбиває сина, це завжди герой. Ми пам'ятаємо Тараса Бульбу – він герой, убив сина, все дуже добре. Іван Грозний вбив сина, все харашо. Петро І. І таким чином у мене дивно перевернулося в голові, що якщо батько може вбити сина і йому нічого за це не буде і він герой, насправді син має повне право вбити батька і буде таким жде героєм. І він в мене зайшов навіть далі. Він убив не тільки батька, але й мати, всіх повбивав. І буквально іде тут же пере хльост на античні всі міфи. Тому, що згадаймо Ореста, сина Агамемнона, який вбиває матір, тому що вона вбила батька. Він як помста за це вбиває матір. І Павлік Морозов, і Орест – це дуже схожі речі. І на нього насилають цей ??? і потім його переслідують. Всі ці речі дуже пов'язані. Тут і далі можна фантазувати, тому що якщо, наприклад, Павлік Морозов вбиває батька, він стає символічною фігурою, яка забиває цвях в домовину патріархату. Тобто на Павліку Морозові патріархат закінчується. Таким чином він такий негативний, але герой. Можна будь-що фантазувати. Але мистецтво не має моралі. Мистецтво і мораль – речі зовсім різні. Мистецтво має займатися мистецтвом і щось в людях...

Ви зараз використовуєте образ Павліка Морозова для таких достатньо гострих сучасних інтернет-замальовок, відео-замальовок. А що це за жанр і навіщо він вам?

Це дуже несерйозний жанр. Мені просто подзвонили друзі і сказали: "А давай". Я такий по характеру, що "А давай", потому що головна мотивація дуже проста: життя повсякденне дуже одноманітне. Ну як хом'як крутиться в колесі. Іноді у хом'яка щось тут виходить, він вистрибує з колеса. І у мене така думка, що саме у ці проміжки часу він живе. Справді. А не тоді, коли він в колесі. І для того, щоб жити більш-менш осмислено, життя треба бути режисером. І для цього потрібно робить от такі речі. Тому, що нам просто весело, коли ми це робимо. От і вся мотивація.

Тобто ніякого політичного підґрунтя...

А і тому то й справа, що ми, коли почали це робити, ми вирішили, що ми не будемо займатися політикою, тому що політика – це коли ти підтримуєш одних, а мочиш інших. А якщо ти мочиш всіх, хто підставився, ми ні за кого.

Вас же все одно модна було побачити на вулиці під час підтримки, здається Луценка.

Але це не стосується проекту. Це моя особиста громадська позиція. А проекту це не стосується. Тому, що коли такі речі робляться з політичним підтекстом, воно завжди воняє. А от коли тобі абсолютно пофіг, та партія, та партія... Ми вирішили, що ми ні за кого, по одній простій причині, що ніхто не за нас. І тому, якщо хтось підставився з будь-якої партії, м його обсьобуєм. От і все.

28 березня, 11:28
(Продовження)

ЛЕСЬ ПОДЕРВ'ЯНСЬКИЙ ПРО ЖИТТЯ ЯК КУНГ-ФУ

Я читав, що у вас була ідея зняти фільм якийсь. Чим закінчилася ця спроба?

Ідея не закінчилася, тому що я написав літературний сценарій ,потім ми з режисером написали режисерський сценарій. І всюди тикаємося і шукаємо гроші: "Дайте нам гроші – знімемо добре кіно". Тому, що я вмію добре писати, а мій режисер – це молода дівчина, яка закінчила один із найкращих вузів у світі, це в Нью-Йорку. Її вчителями були Спайк Лі і Скорсезе, їх там навчили, як знімати американське кіно таке. І от кажемо: "Давайте нам гроші – ми знімем кіно". Але щось ніхто не несе.

Про що фільм?

Якщо дуже коротко, то це така стьобова і постмодерна версія української Попелюшки. Але там настільки всього багато закручено, тому що сюжет – там паралельно відбувається 3 чи 4 паралельних лінії, які всередині всі сходяться разом і починається інтрига. І це мікс навіть десь пародійний. Можливо там десь хтось прочитає Тарантіно, може. Не знаю. З багатьох стильових шарів, які обстобуються. Там елементи індійського кіно є, елементи фільмів жахів, тому що там є вампіри. Там є елементи гонконгських фільмів кунг-фу початку 70-х. Гра стилями там теж є.

Але це історія Попелюшки.

В центрі історія української дівчини, яка живе в селі. У неї є зла мачуха, дві сестри-дебілки. А вона красива, розумна. Але ми не знаємо, хто вона, тому що походження її загадкове. Але це з'ясовується лише в кінці фільму, хто вона. І все крутиться навколо неї, вона є центром.

А ви якось казали, що самі Інтернетом не дуже користуєтесь.

Я зовсім не користуюсь.

Чому?

Я тільки користуюсь, якщо мені щось треба послати. Я кажу дружині, вона це робить.

Чому?

Ну просто мені не цікаво це.

Всі люди, перепрошую, старшого покоління якось ставляться зо Інтернету так, відсторонено.

Ні, ні! Моїй мамі 86 років. Вона присіла на Інтернет і її звідти за вуха не витягнеш. І коли недавно ноутбук прийшли ремонтувати і 2 дня вона була без ноутбука, вона на стіни лізла. Так що не всіх старих людей...

Чому запитав про Інтернет и про старше покоління. Ви переважно спілкуєтесь з людьми вашого віку чи з молодшими?

Для мене взагалі немає цієї проблеми. Я ніколи не був прив'язаний ментально до свого покоління. І я бачив дуже багато людей, які виглядали старими ідіотами років у 25, і я бачив абсолютно молодих, з молодим "чердаком" людей у 80. Тому я спілкуюся з людьми і не дивлюсь на вік. Мені приємні і молодь ,і старі. Головне, аби вони були або такі розумні, як я, або краще навіть розумніші, ніж я. У мене дуже критерій простий – я не люблю спілкуватися з ідіотами. А ідіоти – вік на це не впливає зовсім. (сміється) Ідіотів повно і молодих, і старих.

А ви тричі були одружені.

Зараз третій раз, так.

Третій раз одружені.

Так.

А що означають жінки для вас?

Ну жінки – без них ніяк. Хоча інколи вони заважають. Кохання заважає. От коли ти закохуєшся, воно заважає жити, працювати. І тому, якщо и хочеш щось робити, треба кохання мітлою гнати від себе.

Але кохання ж надихає на творчість і все таке.

В мене навпаки. Я не вмію сублімувати. Я забуваю про все, закохуюсь і все, до побачення робота.

Пірнали повністю і все.

Да. От, на жаль, так виходило в мене. Просто коли ти сильно закохуєшся – це не тільки я, я бачив і по своїм друзям – ти перетворюєшся на такого напів-ідіота. І потім друзі приходять до тебе з пляшками і кажуть: "Ми його втрачаємо. Що робить?" Наливають тобі. (сміються) Панькаються з тобою, ніби ти хворий на рак. От таке.

Я прочитав один з ваших творів – "Кацапи", здається.

Є такий.

Яке у вас ставлення? Ви, в принципі, вважаєте себе українським патріотом? Можете описати, чому народився цей твір?

Спостереження. Там майже нічого не придумане. Я якось їхав в поїзді в Крим. І в мене дуже добре вухо. Я все це сублімую потім на папері. Опинився в середовищі цих "кацапів". (сміється) І потім з'єднав ці лінії – людей, які їхали в поїзді, і тих кацапів, у котрих ми жили в Криму. От і все. Люди часто шукають там якусь політику.

Але врешті-решт українці побили кацапів.

Да, звичайно. Це мені було приємно, чесно кажучи. (сміються) Тому, що в історії завжди було навпаки. Це просто спосіб літературою якось виправити становище.

Компенсувати.

Компенсувати, звичайно.

Ця компенсація нам завжди необхідна, українцям, для того, щоб ми почували себе на рівні з росіянами?

У нас така історія, на жаль, що ми частіше програвали, ніж вигравали. А тоді, коли ми вигравали, ми не вміли користуватися цими виграшами. І ці виграші все одно перетворювались на поразку. На жаль, так. А оскільки так склалося, що тут була така досить вели кА територія, досить жирна, якою всі хотіли заволодіти – і турки, і поляки, і татари, і росіяни – а ми ніколи не могли дати раду цьому. І досить дивна така історія, але так склалося. І що поробиш? Коли ти сидиш всередині цієї території досить багатий і досить заможний і не можеш дати сам собі раду. І повинен від всіх цих агресорів, озброєних до зубів, якось оборонятися. І воно то виходить, то не виходить, частіше не виходить. І що тут поробиш. Від цього тут така ментальність.

Це вам належать такі слова, що "Україна як держава не могла існувати"? Я правильно цитую?

Я сказав трошки не так. Я сказав, що така держава, як зараз, нікому не потрібна. Тому, що вона не виконує своїх функцій. Така держав, як зараз, не має права на існування, тому що вона не виконує жодної функції, задля якої вона створена.

Ви ж вивчаєте кунг-фу. Може це карма така? Має пройти ще багато років для того, щоб кожен подолав свій шлях.

От да, в даосизмі є такий постулат, що ми ніколи не знаємо, що добре, що погано. Тому мі не можемо казати з усією впевненістю, що це от зараз – це погано. Можливо, це погано для того, щоб потім було добре. А потім, коли настане добре і ми будемо радіти, а мудрий не буде радіти, тому що він знає, що буде погано. Але це вже дуже глибоко я копнув.

Ви не думали емігрувати ніколи? Ви ж художник, могли б заробляти собі на життя, сидячи десь в Нью-Йорку.

Я досить лінива людина. І якби я хотів би, я б емігрував щ з "совка". В "совку" це мало значення. Тому, що "залізна завіса" і тоді всі люди ,які були менш ліниві, ніж я, всі мої друзі емігрували – хто в Париж, хто в Америку. А я, оскільки лінивий, не думаю взагалі про майбутнє ,я нікуди не емігрував. А зараз це вже не має сенсу і навіть не через вік, а просто тому, що ти можеш поїхати будь-куди. І коли ти в тюрмі сидиш, наприклад, як в "совку" то має сенс тікати за стіни тюрми. А зараз – чого ти? Пішов і поїхав будь-куди. В Європу, в Америку – немає проблем. Ти можеш, наприклад, долетіти до Америки за 7 годин і за ті ж самі 7 годин ти можеш приїхати на машині в Івано-Франківськ. Так що різниці немає ніякої. Світ став тісний.

Є така версія, що ця забарвлена експресивна лексика використовується, чи люди, які її використовують в побути, в повсякденному життя, – це своєрідні такі дітлахи, які ще не позбавилися дорослої опіки. Чи не говорить це про те, що стан суспільства теж знаходиться в своєрідному такому дитячому віці?

Я не думаю, тому що лаються абсолютно всі народи. І, до речі, я не принижував би так англосаксонську, американську лайку, як це люблять робити: "От, краще нашого руського мата нічого нема!" Нічого подібного. В Бронксі лаються... просто люди діляться на тих, хто вміє це робити, і хто не вміє і це дійсно дратує. Коли підлітки, у них злітає це з губ просто як лушпиння сємєчєк, то це дратує. Тому, що от їх треба послати в армію і в армії їх навчать, як треба. Тому, що там є поезія мови. (сміються) Я вперше, коли втрапив в армію, я зачарований був цими словесними обертами, які я почув. Я не буду зараз...

Ну, будь ласка.

Наприклад, напередодні Нового року замполіт каже: "Пить не можна, тому що на нас нападуть імперіалісти". Говорив, говорив – всі все одно напились п'яні. І приходить командир полка і бачить – стоять всі в сраку п'яні. Він каже: "Что за полк! Шатаются в строю, как клизмы в жопе!" Опа. (сміються) Оце поезія. Так міг би сказати Платонов. І дуже багато такого там. І коли я все це почув, я подумав: о, а мені казали, що в армії служать одні дебіли. Нічого подібного!.. Люди, які так говорять, зовсім не дебіли.

А де ви служили?

В піхотному полку в Білій Церкві.

Звідти почалася літературна творчість такого характеру?

Я завжди щось писав. Я писав і до того. Перший мій опус був, коли я тільки навчився писати, а це мені було 5 років і я писав такими печатними літерами. І я одразу ж зробив комікс, в якому я зобразив дідуся і бабусю у вигляді чортів і ще якісь похабні там написав на них віршики – в 5 років! (сміються) І це було знайдено, і я був покараний. Я стояв в кутку. Так що...

А звідки в 5 років похабні віршики?

Ну як? Ти ростеш в інтелігентній сім'ї, тебе бережуть. У тебе є дідусь, який закінчив класичну гімназію, є інтелігентна бабуся і є батько і мати.

Тобто ви киянин і інтелігент в третьому поколінні?

Да. Не в третьому, а в сто п'ятдесят якомусь там. І от тебе віддають в дитячий садок. Достатньо двох-трьох разів походу в дитячий садок – і все, ті вже все знаєш. Все те, чого тебе не навчили мати, батько, дідусь і бабуся. але що тебе навчать товариші з дитячого садка, старші і мудріші за тебе. І, безперечно, що тобі десь в житті стане в пригоді. Тому, що не можна жити в цьому от життя, от таке, як воно є – я не кажу, погане чи добре, але таке, як воно є, його треба любити, таким, яке воно є – і бути такою оранжерейною квіткою, тому що зав'янеш дуже швидко. Достатнього якогось дурного погляду чи плюне хтось – і все, і ти зав'янеш. Тому необхідний, чорт забирай, цей дитячий садок.

А як ви виховуєте своїх дітей, внук, доньку?

Я взагалі-то вважаю, що найкраще виховання дітей – це виховання власним прикладом. Тому, що виховувати дітей не потрібно. Візьмемо, наприклад, дитину. І батько в цієї дитини – невдаха, п'яниця. Просто пересічний якийсь громадянин. І мати – лахудра. Він не буде їх слухати ніколи. Скільки б вони не насідали на нього: "Будь таким, будь таким". Він бачить їх, він не хоче бути таким, як вони, він піде на вулицю і буде вчитися у свої старших товаришів.

І все ж таки, ви залишитись в пам'яті сучасників не як художник, не як письменник, а як відомий матєршиннік – це як?

Це все одно.

Це все одно?

Це все одно. Насправді ніхто з нас не знає, ким він лишиться. І тільки час поставить все на своє місце. А щодо цих речей, мені часто говорили про це, що, наприклад, "твоя літературна творчість перешиває живописну". Я кажу: "Це не могло бути інакше". Тому, що людина створена так, що вона мислить вербально, словами. 99% людей мислять словами, вербально. І тільки, можливо, якийсь 1 прошарок мислить образами – це художники. І те, що один художник намалював, адекватно може сприйняти тільки другий художник. Пересічний глядач, на жаль, не розуміє живопису. Це дуже-дуже мало людей є, яким це дано, якщо вони не професіонали. Тому живопис ніколи не буде цікавий широкому загалу. Тому навіть самий перфектний живопис ніколи не буде цікавий. Стати поп-зіркою живопису неможливо, якщо це справжній живопис, а не фуфло якесь одноразове і пропіарене. Справжній живопис – це тиша. Тиша і спілкування один-на-один. Без всякого піару, без нічого. Стати знаменитим художником, бути знаменитим художником неможливо, якщо ти справжній художник. А зараз світ так побудований, що насправді у мене є багато сумнівів в доцільності не тільки живопису, а й літератури. Я не думаю, що люди наступних поколінь будуть так вже щось читати.

Хіба?

А вони й зараз нічого не читають. Я просто знаю, я спілкуюсь з різними людьми. Я знаю, що я до 35-ти років прочитав майже все, що треба. І тому я зараз майже нічого і не читаю. Тому, що читати вже нічого. А їм трошки менше, можливо, ніж 35 років. Вони не читали нічого із того, що читав я. абсолютно. А без цього ти не існуєш як людина в культурі. Ти не можеш орієнтуватися. Починаючи з самих простих речей, з яких треба людині починати, – з Гомера, з Шекспіра. З Греції взагалі. І далі, далі, далі. європейська література, американська, латиноамериканська, російська. Все, я все це знаю. Але коли я з ними говорю, я розумію, що це білий аркуш, абсолютно. Там нема нічого. Замість цього вони сидять в Інтернеті і щось там клацають. Насправді, Інтернет – це дуже добре, якщо ти можеш в результаті Інтернету стати освіченим і розумним. Але він сидить там в цих "Однокласниках" і в "твіттері" і не знаю, навіщо він витрачає своє одноразове життя на це.

Тобто ви говорите про певну деградацію, яка відбувається?

Так. У мене є певні сумніви щодо... Ну, звичайно, люди, яким дано писати, завжди будуть писати, тому що мотивація дуже проста – вони не можуть не писати. Це стосується і живопису також. Художники завжди будуть по одній простій причині, що якщо людина малює, вона не може не малювати. І якщо ти залишиш її на острові, як Робінзона Крузо, вона все одно буде малювати. Хоча її картин ніхто не побачить. Вона буде це робити, тому що вона інакше не може. Але чи комусь це потрібно – оце питання. Тому, що якщо ніхто не цікавиться живописом і не читає книжок... Ну, побачимо.

Принаймні, вони прийдуть на ваші п'єси.

Ну, можливо. Можливо. Принаймні тут якесь дійство, грає музика, хтось скаче на сцені. Світло, колір.

23 березня, 15:23

АРАМ МНАЦАНОВ ТА СЕРГІЙ ГУСОВСЬКИЙ ПРО ПРИСТРАСТЬ ДО ІТАЛІЙСЬКОЇ КУХНІ

Добрий вечір! В ефірі програма "Tkachenko.ua". Сьогодні у нас в гостях дуже незвичні герої. Це шеф "Пекельної кухні" Арам Мнацаканов, саме "адский шеф"...

Добрый вечер.

...і, напевне, найцікавіший і найкращий ресторатор міста Києва Сергій Гусовський.

Вас обвиняют, как минимум, из того, что мне известно, одна интересная страсть – страсть к итальянской кухне. Почему именно итальянская кухня?

(оба гостя смеются)

СГ: Обезоружили!

АМ: Обезоружили.

СГ: Италия – это пуп земли, на самом деле.

АМ: Ну, в этом смысле.

СГ: Причём, тут же наслаиваются и в таком зацеплении находятся и еда, и вино, если говорить обо всяких гастро и историях. опять же, это и история. Это история религии, это история культуры. Начиная от римской поры и проходя через, через, через... Все серьёзные мало-мальски события в истории цивилизации, европейской по крайней мере, они, мне кажется, так или иначе вбирают, вплетают итальянскую нить.

АМ: Машины – это Италия, музыка – это Италия для русского или украинского человека. Горы и лыжи – это Италия, море – Италия.

СГ (шёпотом подсказывает): Одежда...

Дизайнеры.

АМ: Одежда – это уже там девушки, жёны... (смеётся) Это тоже Италия. Уже даже не знаю, что сказать!

А откуда у ребят, которые родились в Советском Союзе, пришли из бизнеса оба, такая любовь вообще к ресторанному образу жизни?

АМ: У меня просто вообще получилось. У меня получилось, что я на волне этой перестройки занялся с моим очень хорошим приятелем импортом вин. И поездки в Италию были первыми поездками. И, конечно, потрясение от того, когда ты видишь, как это выращивают, как это собирают, кто это делает, что за этим стоит, как это едят. И это сочетание еды и вина – наконец, впервые в жизни. Потому, что особый, всё-таки, вкус во рту. И такое удовольствие! Потому, что, на самом деле, это же не алкоголь, это удовольствие в чистом виде. А еда – это ещё большее удовольствие.

А вот, Сергей, вы в бизнес ресторанный попали случайно. Но стали апологетом или примером для многих в Киеве и представителем ресторанного бизнеса. Как это случилось?

СГ: В какой-то момент повезло стать "тихим партнёром" то, что по-английски называется "silent partner" или "пассивный партнёр", как угодно – в "Пантагрюэле" ещё в момент его основания в 95-м году. И, в общем, энное количество лет я был в этой милой роли, когда ты себя уже мнишь, конечно, выдающимся ресторатором, каждый раз возвращаешься из-за границы, переполненный идеями – "А, мы ещё вот это сделаем и тогда вообще всех удивим!" Ну, и помноженное на специфику времени – вторая половина 90-х и вообще 90-е. Ничего же не было. Эти постсоветские угрюмые рестораны.

АМ: С VIP-кабинетами.

СГ: Да. А если вы и затеяли это, то как-то так по-особенному. Так или иначе, это трансформировалось уже в начале этого тысячелетия в более активное занятие. Но это просто стечение обстоятельств, что мне пришлось засучить рукава и заняться рестораном. Вышло так, что ушёл партнёр, который управлял проектом, и, естественно, пришлось...

В той же Италии, собственно говоря, культура потребления связана с рестораном. Люди растут в пиццериях. В России, в Украине норма общепита ушла. Есть культура потребления пищи в ресторанах или нет?

АМ: Я сказал бы глубже. Помимо культуры еды в ресторанах, в Италии есть ещё культура семейного воскресного обеда, когда и готовят дома, и собирается вся семья. Или в субботу, может быть. А все остальные дни они ходят "out": дети ходят туда, где им интересно, а взрослые – туда, куда им интересно. И эта культура, конечно, очень сильна. И она неотделима от другой культуры. Это такое одно общее пространство культуры. Поэтому у нас вот то, что было связано с общепитом, к сожалению, мы переламываем... И вот нам бог ещё, продюсеры помогают вот эту роль исполнить. Что ресторатор – это профессия, что повар – это профессия, что официант – это профессия. Потому, что в Италии или во Франции вы знаете, что официант – это профессия, а в России и в Украине это долгое время предмет насмешек. И не воспринимали люди этих людей никогда.

АМ: Почему я в этой профессии – я могу наверное, и за Сергея ответить. Потому, что, наверное, это единственная профессия, где ты вкусно накормил человека и он тебе тут же благодарен. Вот он тебя любит сразу же. Не надо ждать, когда люди оценят твой вклад во что-то, "Кто этот человек был?" А сразу! (смеётся)

СГ: Араму, думаю, легко ещё, потому что он как человек, увлечённый теннисом, для него привычно это удовольствие как раз – радость такая оргиастическая от получившегося удара. Вот – бац! – и в этот же момент ты счастлив.

АМ: Да!

СГ: Один удар. И можно так себя чувствовать целую партию. И, действительно, в случае с рестораторством, когда сложился вечер, сложился ужин – не важно, это твои близкие-знакомые, друзья-товарищи или просто гости, которые ходят часто, или вообще случайные какие-то люди, которых вы в первый раз увидели в ресторане, – и вы понимаете, что им хорошо, это радость.

АМ: Да, это непередаваемая радость!

СГ: Да, не знаю, чем её вымерять.

Можете сказать, всё-таки хоть как-то благосостояние хоть в крупных городах растёт, люди уже могут позволить себе сходить в один, в другой ресторан? Необязательно в самые дорогие из ваших. Тем не менее, потребность идти в ресторан – она уже как-то является массовым явлением?

СГ: Безусловно.

АМ: Я думаю, да. Но надо шире сказать: вы под рестораном подразумеваете, наверное, вот это место...

СГ: Что называется, заведение.

АМ: Заведение! Место, где едят. Конечно. Потому, что это больше, чем еда. Это раньше какое-то количество лет назад все хотели одновременно есть, танцевать, смотреть, я не знаю, за каким-то выступлением кабаре и ещё, наверное, остаться спать. (смеётся) Что хотели от одного заведения. Сейчас уже всё профессионально. Если вы хотите японскую еду недорого, вы пойдёте в японское недорогое место. Если вы хотите какую-то авторскую японскую едё – туда. Если вы хотите итальянскую тратторию – сюда. Итальянский ресторан – туда. Украинский какой-то "гастропаб" у вас ещё одна возможность. Т.е. люди делятся по пристрастиям. Они понимают, куда и зачем они идут. Они научились получать от этого удовольствие и вокруг них такие же люди, которым это тоже нравится. И они, получается, создают одно общее пространство, в котором им комфортно. Потому, что дома, если ты ешь что-то один, это, конечно, очень приятно. Но ты никогда не увидишь взгляд какой-то незнакомки вдруг, задержавшийся на твоей бутылке. (смеются)

СГ: Обнадёживающий.

АМ: Да! (смеётся)

СГ: И призывный. Я думаю, что, на самом деле, ресторанная культура стала намного демократичнее, собственно, в годы независимости украинской, т.е. за последние 20 лет. Т.е. эволюция удивительная совершенно по динамике. Потому, что в советские годы, как ни крути – ну я так помню, мы помним их – если вы представите себе такой среднестатистический портрет посетителя ресторанного, это уже либо какие-то там взрослые персонажи, давайте не будем их трогать. А если говорить о молодёжи, то это только мажоры. Т.е. студенты идущие в ресторан, – это как-то очень странно. Да? В какое-то кафе, в забегаловку могли опасть. А в ресторан – ну, вряд ли. Теперь такая возможность существует. Сегментов этих и слоёв масса.

Тогда "поесть вкусно" было сравнимо домашней еде.

АМ: Да, да! Всегда было, что дом – это всё равно вкуснее.

СГ: Я думаю, что надо отделять вопросы вкусов каких-то и т.д. и вопрос ресторана как среды, опять же, гостеприимства, где должно быть, так сказать, на первой странице: "Мы странноприимный дом. Мы рады всем".

А почему вообще важно вкусно поесть?

СГ: Вот вернёмся ко вкусу...

АМ: (смеётся) Почему важно вкусно поесть? Я думаю, что это шире вопрос: почему важно получить удовольствие от каждой минуты своей жизни? От хорошего солнца, от мороза хорошего от красивых, улыбающихся людей. И вот ежеминутно уметь получать всё-таки радость. Понятно, что есть и грусть какая-то. Но если ты ешь, зачем это делать плохо как-то и на ходу? Можно же быстро есть тоже вкусно и никаких проблем в этом нету. Тем более, в Украине.

СГ: Т.е. если есть возможность есть вкусно, зачем есть невкусно, да?

Как вы относитесь к фаст-фудам тогда?

АМ: Я прекрасно отношусь к понятию быстрой еды. И я не вкладываю в это плохой смысл.

(смеётся) Гусовский, судя по всему, плохо.

АМ: В Украине для меня фаст-фуд – это если вы приходите, например... Не знаю, "фаст-фуд" это то, что быстро. На рынок, берёшь лепёшку.

Хот-дог.

АМ: Нет, хлеб. Берёшь брынзу одесскую, например, сверху режешь помидор крымский, заворачиваешь этот ролл и ешь, и это называется "фаст-фуд".

СГ: Отличный пример!.. Я думаю, что "фаст-фуд" как уже устойчивое словосочетание сейчас обозначает индустриальную еду.

АМ: С добавками.

СГ: Т.е. индустриальная еда – это та, которая, да. Там не пойми из чего эта котлета, т.е. в ней мяса-то и нет, и не предполагалось оно там. Это соя в разных её ипостасях. И соусы, и сахар, и прочее, и прочее. И она упакована. Т.е. вот это индустриально оторванный от честной, живой еды какой-то объект.

АМ: Субпродукт.

СГ: Да. Объект, который кто-то в себя заталкивает. И в такой ипостаси даже странно комментировать, как лично я к этому отношусь. И, я думаю, Арам тоже. А если мы говорим о еде, опять же, вот кусок хорошего хлеба, помидор, оливковое масло.

АМ: Сыр.

СГ: Свежий сыр. Всё! И бокал вина.

В каких случаях ваши посетители имеют право предъявить претензии вашему ресторану? Недоставленная еда, невкусная и т.д.

АМ: В каких случаях?

Не оплачивать счёт. Да, в каких случаях?

АМ: Вы знаете, на самом деле, если...

СГ: Посетители, вообще говоря, не всегда имеют право на мнение. Вот стреляйте меня. Т.е. если человек пришёл в итальянский ресторан и говорит, что там недоваренная паста, вернее "недоваренные макароны" он слово "паста" вряд ли знает, если он будет претензии вот к такому обстоятельству выдвигать, – то с ним не о чем говорить. Он просто не туда попал, ошибся адресом. И в зависимости от ситуации, его могут там просто... "Ну, идите с богом..." Но скорее всего, он не пройдёт вот это "сито" выбрать в меню же надо чего-то. И, соответственно, он просто заблудится во всяких "тальятелле", "лазаньях" и т.д. Сейчас уже, я полагаю, с терминами все худо-бедно совладали. И потому нелепых ситуаций не бывает. Но вот недосоленное или пережаренное, если это действительно так... Т.е. не досолили – досоли себе. Т.е. должны быть какие-то радикального рода ужасы, чтобы эта претензия имела право на жизнь.

СГ: И я надеюсь, что в хорошем ресторане, так сказать, в состоявшемся ресторане почти не бывает ситуаций, когда некондиционная тарелка появляется перед гостем.

И тем не менее, она бывает, эта ситуация.

АМ: Вот два вида. Например, я рассматриваю два вида. Один вид вот таких проблем или конфликтов, которые возникают в ресторане, действительно возникает по вине непрофессионализма людей, которые в нём работают. Это в первую очередь сервис. Потому, что в целом любую ошибку в еде, как вы говорите, можно, конечно, безукоризненным добродушием, радушием, гостеприимством и сервисом снять любую проблему. Человек станет вашим другом на этой ошибке. Но никогда в жизни вы не снимите проблему хамства, например, со стороны персонала, хорошей едой. Это никому не нужно, никакая хорошая еда, связанная с плохим сервисом.

АМ: Это одно. А второе – у нас достаточно много людей, хоть их с каждым годом становится меньше, у которых есть некие внутренние комплексы, которые они пытаются реализовать не в медицинском учреждении, а в ресторане. Они как-то пытаются получить психологическую помощь таким образом. Это всё реже и реже происходит. В основном, я сейчас смотрю, люди идут за хорошим вечером, за хорошим настроением. И они всегда немножко снисходительны, я думаю, к тому заведению... Мои гости – они ко мне очень снисходительны. Я имею в виду в том смысле, что тебе они простят что-то, потому что ты всегда стараешься быть на высоте. Конечно, справишься ли ты? И когда вы говорите, что если каким-то блюдом, я вижу, человек не удовлетворён, я его, конечно, никогда не включу в счёт и скажу...

Но вы оба сами появляетесь довольно часто в своих ресторанах лично.

АМ: Да.

А вот постоянные посетители вам высказывают какие-то свои претензии, пожелания?

АМ: Да, конечно. Безусловно. Они просят о каких-то вещах, которых бы им хотелось. У них есть какие-то свои фантазии, у них есть какие-то вещи, которые они любили, но мы по каким-то причинам их взяли и поменяли что-то где-то. Говорят: "А, эта была самая моя любимая!" или "Это был самый любимый десерт, а вы его сейчас..."

СГ: "У вас в специальном меню была такая паста, боже!.. Её нужно в основное меню". Я говорю: "Что из основного меню нужно выбросить?" "Нет, ну зачем что-то выбрасывать? Вы вот это туда включите" и т.д. Я говорю: "Вы понимаете, что меню превратится просто в "Ветхий Завет" рано или поздно?"

АМ: На самом деле, человеку нужно одно: чтобы вы в этот момент присели рядом с ним и просто спросили, как у него вообще дела. Он хочет с тобой поговорить. Это правда! Так сложилась жизнь. Я абсолютно готов свою ошибку... Не знаю, многие говорят, что у меня есть такая черта: я могу встать на колени и сказать "Простите меня, пожалуйста", если я что-то сделал такое, за что я должен стать на колени. Я стану. И у меня нет какой-то такой гордости, что я не попрошу прощения или что-то такое. И для моих гостей я готов на многие вещи. Я их люблю, поэтому они, наверное и ходят туда.

СГ: Я думаю, что в хороших ресторанах всегда предсказуемо, что даже если ошибка и случилась, то это не по злой воле произошло. Ну, бывает, что-то как-то не сложилось. И лояльные гости всегда простят ошибку и пойдут навстречу в данном случае. Т.е. для них ресторан – это больше, чем некое заведение общепита. Это место, где им комфортно. И как конфликты бывают даже в близком кругу в семейном, ну и что? Это же не значит, что семьи распадаются моментально. То же самое, и, слава богу, с ресторанами. Мне кажется, что важнее другое: неспособность ресторана или сотрудников адекватно реагировать на какие-то такие ситуации. Вот это страшно. Т.е. когда вы понимаете, что, например, пришла пара, джентльмен с барышней. И что-то там им как-то не так вынесли. Или, допустим, что-то пролилось – красное вино ей на платье и платью всё, хана. И что делать? "А вот вам от заведения тирамису!" Да иди ты со своим тирамису вместе. Т.е. реакция должна быть, я думаю, адекватной, а то и больше. "Не выносите счёт". Вот мне, например, всегда страшно, когда я задумываюсь о том, как реагируют мои сотрудники на ошибки, которые они сами совершают. Т.е. я очень надеюсь, что они сам умеют щедро реагировать. Что они не боятся реагировать так, чтобы у гостя не было сомнений, что им дорожат.

А у вас большая текучка кадров?

АМ: У меня небольшая. И я этим горжусь.

А у вас?

СГ: У меня есть, благо, сотрудницы, которые успели родить. Я их называть не стану, но есть те, кто родил уже двоих детей и вернулся.

АМ: У меня простой принцип: все мои активные действия, направленные на гостей, точно такие же суммы я трачу на сотрудников. Т.е. если я делаю розыгрыш "Vespa" мотороллера, который все гости любят и ждут (у нас традиционно проходит это), то точно такую же "Vespa" я разыгрываю через неделю, только для сотрудников. Потому, что они понимают, что для меня это однозначно – сотрудники и гости равноценны. И я никогда не допущу, чтобы кто-то унизил моего работника. Он для меня член семьи. В этом отношении я тоже, как и Сергей, стою на страже интересов...

Почему вы свои рестораны практически не закрываете на всякие юбилеи, свадьбы и тому подобные корпоративные вещи?

АМ: Потому, что, к сожалению, это такая материя – вот, например, корпоратив, или свадьба, или юбилей. Люди, которые любят наш ресторан и думают, что они получат ту же атмосферу в течение своего корпоратива, они ошибаются. Они не получат хороший вечер в нашем ресторане в формате корпоратива. Потому, что для меня мой ресторан, если говорить о "Пробке" Il Grappolo или если вы говорите про "Пантагрюэль", - это компания не больше 6-ти человек. Потому, что если компания больше 6-ти человек, общение исключено. А я настаиваю на том, чтобы было общение. Еда – это то, что объединяет очень близких людей и позволяет им говорить друг с другом, слышать друг друга. Поэтому я и против этих "андроидов" во время ужина и этих телефонов.

"АМ: ...в Италии или во Франции вы знаете, что официант – это профессия, а в России и в Украине это долгое время предмет насмешек."

"СГ: Посетители, вообще говоря, не всегда имеют право на мнение. Вот стреляйте меня."


23 березня, 15:23
(Продолжение)

АРАМ МНАЦАНОВ ТА СЕРГІЙ ГУСОВСЬКИЙ ПРО ПРИСТРАСТЬ ДО ІТАЛІЙСЬКОЇ КУХНІ

СГ: Я обеими руками голосую за то, о чём говорит Арам. И добавил бы ещё вот такое обстоятельство: мне, например, очень не нравится, когда ресторан в прямом смысле закрывает двери перед своими возможными посетителями. Когда вешается "спецобслуживание" или называйте как угодно это мероприятие.

АМ: Они расстроены.

СГ: Да. Т.е. приходит человек. Понятно, вы всегда можете сказать: не зарезервировал – твоя проблема. Но бывает так, что человек не зарезервировал. Бывает так, что это те самые гости, лояльные, самые что ни на есть лояльные клиенты, которые знают – им всегда найдут, как их и куда пристроить. Он приходит – и что, он должен клацнуть зубами и удариться лбом о дверь? Т.е. это не вопрос денег, которые вы можете заработать. В 2 раза вы больше заработаете за этот вечер с корпоративом, нежели бы заработали бы так. Но мне, например, больно по-настоящему, потому что в этот момент мы перестаём быть...

АМ: Домом.

СГ: Да, домом для кого-то. И когда человек пришёл, не зарезервировал и ему говорят "Ну, через час", то всё, тут ему остаётся только пенять на себя, что он не позаботился, так сказать, не позвонил. А если он пришёл и там висит какая-то табличка... Я свои лично переживания перекладываю, пытаюсь проецировать на переживания гостей. И вот в данном случае хотел бы, чтобы тут был знак равенства.

Почему вы до сих пор не открыли настоящий украинский ресторан? Я знаю, у вас есть русский, но не такой, о котором вы, я так понимаю, мечтали бы.

АМ: Нет, я могу сказать, почему, я понял. Совместный проект у меня был в Санкт-Петербурге – ресторан, который называется "Садко" с Юниаструм банком. И через 3 года я понял, что я не могу делать ресторан, если потребителем этой еды я не являюсь. Я являюсь ежедневным потребителем итальянской еды. Да? И не ежедневно – есть, например, итальянская еда, которая меня тоже очень привлекает и я её люблю. Русскую еду, я подумал, я ем только у родных по праздникам. И она меня полностью устраивает. Я никогда не буду ходить... и когда я не хожу в свой ресторан, он перестаёт быть рестораном, он становится формальностью. Там нет души. Т.е. это был и остаётся самым популярным туристическим рестораном напротив Мариинского театра. Так и называется – "Садко". Очень хороший. Но для меня вот эти группы туристов или туристы, выходящие из театра, они всё-таки вынуждено туда идут. Вот им нужно съесть какую-то еду.

А в Киеве есть хороший украинский ресторан?

СГ: Я, вы знаете, всё-таки продолжу Арама. А я надеюсь, что мой украинский ресторан ещё впереди. Я хочу построить украинский ресторан.

И какой он должен быть?

СГ: Это должен быть ресторан с хорошей украинской кухней.

А вы были знакомы, кстати, до проекта?

АМ: Да! Знаете, мы познакомились... Стали знакомиться, как люди, которые друг друга не знают, но разу друг друга увидели... Я 10 лет назад, я никогда не забуду, вошёл на терассу "Пантагрюэля", потому что приезжал в Киев погостить и жил в единственной тогда [пятизвёздочной] гостинице – "Премьер-Палац отель". И мне порекомендовали пойти в итальянский ресторан "Пантагрюэль". Я пришёл, сел на терассу. Через 20 минут я встретился взглядом с Сергеем, он встретился взглядом со мной. Он подошёл. 2-3 слова. И мы стали говорить на одном языке. Потом приехал его брат, насколько я помню, в Петербург и был гостем моего ресторана. И мы с ним переписывались и общались. И когда я бывал в Киеве, я заходил к нему в гости. И через некоторое время, я так понял, вы ему сообщили, что шеф-поваром проекта буду я. И это у него, конечно, вызвало искреннее удивление. (смеётся)

СГ: Радость!

АМ: Радость!

СГ: Да, это была радость.

АМ: А с Юлей мы познакомились... Я был знаком с семьёй Михалковых-Кончаловских до того, как Андрон Сергеевич сделал Юле предложение. И вы встречались на семейных каких-то событиях. Там, Новый год. Но мы никогда близко с Юлей так не... Ну, мы были знакомы и представлены. Понимали, что мы, в принципе, дружим. В семье я дружу с внуками, с детьми, с дедушками, с бабушками. А потом на проекте, когда нас уже жизнь так столкнула, то мы уже стали с Сергеем-то точно родственниками. С Юлей – нет, мы её любим, но я просто не могу сказать "Мы с Юлей стали родственниками". Но с Сергеем стали родственниками однозначно. Потому, что вот сейчас мы планируем что-то в нашей жизни на ближайшие месяца 3-4 и обязательно мы друг друга спрашиваем: "А ты где будешь в этот момент? В что ты собираешься [делать]?" В частности, вот в мае у нас Сергей приезжает ко мне. Но нам уже не надо ничего друг другу... Это вот, на самом деле, редкий случай. Я вот спрашиваю у людей: "А вот так всегда?" У меня это первый опыт работы на телевидении. Говорят: "Ты что? У всех профессиональные отношения". Но с Сергеем у нас настолько одни позиции – в ресторане, в бизнесе, во взаимоотношениях людей. Сергей для меня – это офицер. Если так сказать, то это офицер.

Из звёздного городка?

АМ: Нет-нет-нет! Вот просто офицер. Вот как были люди – офицеры. Это офицер ещё той армии.

Сергей?

СГ: А Арам Михайлович для меня командор. (смеются) Нам очень легко вместе. Т.е. есть какие-то части жизни, которые вот наложились одна на другую.

АМ: Да!

СГ: Любовь к Италии...

АМ: Смешно, но он в этот "Сент-Джонс", о котором я начал вам рассказывать...

СГ: Это в Лондоне тот ресторан.

АМ: В Лондоне. Он пришёл без всяких моих рекомендаций. Я ему начинаю здесь рассказывать на программе. Говорю: "Знаешь, там есть ???" И он мне говорит: "Я неделю назад там был. Я хотел это тебе рассказать".

СГ: "Я тебе книжку купил" "Да есть у меня книжка!"

А что для вас проект дал?

СГ: Мне кажется, что он хорошо напоминает о том, что всегда нужно оставаться человеком. Т.е. вот в рамках такого проекта, когда участники преднамеренно оказываются поставленными в положение такое стрессовое для них для того, чтобы они проявили себя. Наверное, легко сорваться куда-то туда, в линию сплошных конфликтов, ора и т.д. И в очень эгоцентричное, что ли. Т.е. возвращаясь к нашим отношениям, я надеюсь или, по крайней мере, мне кажется, что у нас никогда не было конфликта интересов. Т.е. никто не тянул одеяло на себя. Т.е. нам случалось перебивать друг друга, особенно во время дискуссий, связанных с блюдами, или ещё чем-то, но никогда не было, так сказать, ни в каком виде проявлено, что кто-то скептически относится к мнению коллеги по судейскому нашему корпусу.

АМ: Там ещё, самое главное, проект дал то, что новое совершенно ощущение, когда к тебе подходят люди и говорят: "Спасибо!", "Вы нам нравитесь" и "Дайте автограф". Это новое ощущение получить с таком возрасте... (смеётся) И это обезоруживает – раз. И, во-вторых, это настолько приятно. Я не знаю, если кто-то скажет, что это неприятно, он соврёт, наверное.

СГ: Я как-то ехал со съёмок из павильона, возвращался поздно – в час ночи, наверное – и превысил скорость. Остановил меня сотрудник наш доблестный. И я опустил окно. Он: "О!" Это первая фраза. (смеются) Не О меня зовут. Так вот, возвращаясь к тому, что дала "Адская кухня".Т.е. вот она дала как раз это хорошее напоминание, что не вредно оставаться человеком. Т.е. необязательно превращаться в жандарма или в сволочь и действительно орать и бросаться с кулаками на конкурсантов. Т.е. они живые люди, мы живые люди. И мне кажется, что мы сумели это и на обоих сезонах украинских, и на первом сезоне российской "Кухни" пронести. На самом деле, уважение к личности.

Вы оба неплохо выглядите, в хорошей форме. Но вы же, в принципе, рестораторы, должны много есть. Как много вы в течение дня вообще едите? И какие у вас любимые блюда?

АМ: Вы знаете, зависит от времени года, наверное. Сейчас меня немножко несёт куда-то в сторону плотной еды. (смеётся) Но, во-первых, я ем одно. Вот я выбираю всегда одно. Я не ем первое, второе и третье. Вот я ем рыбу – значит, я ем рыбу. Если я ем мясо, то я ем мясо. С гарниром, я имею в виду. Но в целом ем какое-то одно блюдо. Вот эту мешанину я не очень люблю. Поэтому стараюсь больше двигаться. Сергей очень много двигается. Больше меня гораздо. Он даже меня привёл на водные лыжи и поставил на водные лыжи. И даже я стал на монолыжи здесь, чем я очень горжусь. Я катаюсь тут на Трухановом острове. Да? Вот. Это его заслуга полностью. Если всё будет хорошо, он меня поставит ещё нормально... Я катаюсь на горных лыжах, но он меня нормально поставит. Я думаю, что если вы в день бегаете километров 7 или плаваете 2 или 3 километра, то вы моете есть что угодно в любой момент дня и ночи.

СГ: А если вы не бегаете ежедневно и не плаваете, вот как это делаю, вернее как не бегаю и не плаваю я... На самом деле, просто очень важно не переедать. Т.е. мне кажется, что страшнее для человеческого организма стресс, когда вот перед этой ложкой десерта всякий раз вы принимаете решение – съем или не съем? Вот, вроде бы, хочется, но надо бы не есть. И тогда вот это страшно. Если так – ешь. Толстей, пухни, пусть разорвёт. Потому, что помрёшь от другого, от этих переживаний. (остальные смеются) На самом деле. Это на сердце отразится и т.д.

АМ: У всех же бывает, когда человек говорит: "Я сорвался".

СГ: Ну да. И ничего страшного! В разных смыслах это может произойти.

АМ: Я на "Адской кухне", когда приносили это сало, я сорвался сразу. Я помню.

А какое вы самое последнее блюдо вы помните, которое вас поразило? Не обязательно в нашей стране, а где-то, которое было для вас открытием?

АМ: Сергей, что тебя поразило? Меня поразил, я могу сказать, просто потряс... Я был в Лондоне в таком ресторане, который называется "Сент-Джонс". Фантастический повар.

СГ: Мгх!..

АМ: Вот, вы видите? Сергей знает, о чём я говорю. Он удивил меня. Он мне сказал: "Возьми на основное блюдо рыбный пирог". Пирог с щукой взять на основное блюдо. Он говорит: "Ты сам его никогда в жизни не закажешь, но ты его возьми". Я взял. Мы дрались – нас было 2 человека – мы дрались. Мы заказали ещё, потому что вот там я сорвался – я съел 2 пирога с щукой. Но это был нечто невероятное, то, что этот человек делает с едой, конечно!..

СГ: Есть такой повар английский – Фергюс Хендерсон. У него очень интересная идеологема применительно к кухне: "From nose to tail".

АМ: "От кончика носа до хвоста".

СГ: Да. Причём свинья у него символом выступает в ряде случаев. Вот он от пятачка и до хвоста. Т.е. свинья должна быть употребима во всех её частях.

АМ: Сколько часов он делает эти из кожи чипсы? Из кожи он делает чипсы. Сутки, двое или трое они там сушатся.

СГ: Там салаты из ушей свиных и т.д.

АМ: Но если вы попробуете...

СГ: Т.е. помимо просто вот – карбонад...

АМ: Причём это всё просто. Никакой франц...

СГ: "Французчины"?

АМ: Я имею в виду это такие человеческие порции красивые. И еда которая тает...

СГ: Очень, кстати, такая "down to earth", т.е. домашняя в хорошем смысле. Т.е. так едят вообще, говорят, за пределами Лондона, или ели раньше. Т.е. было не до того, чтобы выбрасывать что угодно. Т.е. а в Риме что, иначе? Жаркое из бычьих хвостов или tripe это рубец, т.е. желудок. Т.е. всякие субродукты, которые не едят зачастую у нас... Ну, у нас – нет, у нас грех жаловаться.

АМ: Едят, едят.

СГ: Американцы, вот. Они едят всегда только филе. И если это птица, то вот только белое мясо, только грудку. Она вообще несъедобна. Что из неё можно сделать? Комбикорм. Из курицы, как я думаю, хуже части не существует. Да?

АМ: Остановись. (смеётся)

СГ: Вот впечатлило, кстати, если говорить об Америке, я был в конце года в Сан-Франциско. Это маленькое такое крошечное заведение такое, на углу одного бульвара стоит. И там готовят сэндвичи. И это как раз антитеза вот этим самым индустриальным делам. Причём они жаренные, я не думаю, что они самые полезные сэндвичи в мире. Но они фантастически вкусные и они фантастически живые!.. Т.е. это хороший хлеб, правильно обжарен, с правильным сыром.

АМ: Свежайшая начинка.

СГ: И он хрустит так, как должен он хрустеть. Вот он, я думаю, как раз сделан за вычетом всех этих наседающих гастроэнтерологов из журналов, там, чего угодно – Vogue или Gentlemen's Quarterly или Man's Health, или ещё там чего. Но это очень вкусно. И я думаю, что по большому счёту это очень правильно. Там будут и жиры такие, какие нужно, и удовольствие, которое вы получите от такой еды, – оно перекроет все проблемы, которые могут быть связаны с избытками ...

Я однажды ел вкусный хот-дог в 6 утра в Рейкьявике. Самый вкусный хот-дог был. (смеётся)

АМ: Это вот в той же будке, в которой Клинтон брал хот-дог?

Да.

АМ: Правильно я говорю?

Абсолютно.

АМ: Мы в одной будке питаемся.

А вот всякая экстремальная еда – всякие тараканы, ещё какие-то необычные, не знаю, змеи или ещё что-то?

СГ: Давайте от Италии не отвлекаться. Арам сейчас расскажет об Азии, а я об Италии. Мне довелось когда-то... Вот есть городок – Бароло. Есть вино всем известное "Бароло", "Бароло Барбареско", "Бароло Пьемонт". Область, в которой делается "Бароло Барбареско", есть одна из коммун, в которой делается "Бароло", она называется Бароло городок. И рядом с ним есть ресторан, такой, так сказать, очень современно организованный, стоит прямо в виноградниках. И вот там я, например, пробовал то, что по-итальянски называется "музетто аль барола". А "музетта" это вот именно нос коровы тушёный. Это самое было экстравагантное блюдо по части ингредиентов в Италии, которое мне доводилось есть. Очень вкусно.

АМ: Вы понимаете, для меня этот вопрос очень простой. Ведь когда говорят про азиатские какие-то вот эти какие-то придуманные эти тараканы, жуки какие-то китайские, тут у меня такой ответ: мы – это другая культура. То, что хорошо русскому, немцу – смерть. Или кому там смерть, я не помню. Но я помню чётко, что, например, итальянец может вам передать ощущение вот этого носа.

СГ: Коровьего.

АМ: Да, коровьего. И француз может вас провести как русского человека... Мы всё-таки одна культура такая большая европейская. Китайцы закрыты. Кто объяснит про таракана вам? Я вообще не понимаю. Поэтому рисковать я, например, никогда не стал.

СГ: Молекулярная, например...

Да, вот молекулярная.

СГ: Совсем уже экстравагантные вещи. Но это уже кухня, ушедшая совсем в сторону от своего исторического предназначения.

АМ: Да, да.

СГ: Мы пришли на самом деле поесть. Что не мешает, при этом, получать удовольствие. Потому, что это либо приготовлено вашими близкими и это вкусно, здорово, либо это ещё и технически как-то, так сказать, непросто, но, опять-таки, безукоризненно и продолжает оставаться вкусным. Т.е. в рамках остаточно широких вы можете получить, соответственно спектр блюд классный. А что касается вот высокой кухни, то там всегда будут какие-то приключения, связанные или с экспериментами, или с тем, чтобы поддерживать какие-то совсем выдающиеся стандарты свежести или ещё чего-то, но это стоит дорогого. Т.е. чтобы рыба всегда была такой, что ей два часа всего. И, соответственно, если она не продана в этот день, то мы её выбросили. Т.е. они не могут её как-то иначе утилизировать. Соответственно, будет сервис с официантом, приставленным непосредственно к вам, если мы о трёх звёздах говорим. Т.е. это будет винная карта какая-то там – такой том – и прочее. Ну, они должны быть.

Завтра утром люди проснутся. Посмотрят сегодня нашу программу. Чем вы посоветуете им завтракать? Идеальный завтрак от Арама Мнацаканова и от Сергея Гусовского.

АМ: Ой, мой любимый завтрак, могу сразу сказать, это творог со сметаной. Это моё любимое. Иногда я добавляю в него какое-то варенье – люблю очень малиновое. Чуть-чуть. И с удовольствием ем. И ещё я очень люблю яйца всмятку. Не знаю, это с детства люблю эти яйца всмятку. Но сейчас я понимаю, что, конечно, нельзя их съесть много. Но раз в неделю точно ем. Идеальный завтрак? Апельсиновый сок, наверное, выдавить себе. Или "выжать" как правильно сказать?

СГ: Приготовить.

АМ: Приготовить себе. Что ещё? Кофе. Если у тебя есть возможность пить кофе... Я люблю кофе на завтрак.

СГ: Моя рекомендация касательно завтрака простая: обязательно завтракать. Обязательно завтракать.

АМ: Вот это правильно.

СГ: Ни в коем случае не "Ах, я не нуждаюсь!.. Вот я привык, у меня чашка кофе, сигарета и побежал". Плохо. Или "побежала". Плохо. Организму нужно проснуться и войти в новый день. Мне комфортно с йогуртом. Можно чередовать. Это в какой-то день может быть йогурт, это может быть творог с рынка – настоящий, живой – со сметаной, это может быть яичница. Вот что угодно, но обязательно нужно завтракать. И легко дома готовить кофе. Я бы не рекомендовал покупать какие-то нелепые машины, которые готовят эспрессо, вот "только засыпьте зерно", потому что это всегда будет испорченный кофе. Окисленный кофе.

АМ: Маленькая-маленькая вот эта алюминиевая...

СГ: Итальянская мокка, которая скручивается. Туда молотый кофе засыпали и пока кофе готовится, у вас уже наполняется то ли кухня, то ли весь дом этим ароматом. Вот оно – утро пришло.

АМ: И я почему-то – не знаю, почему у меня так сложилось, может это какое-то предубеждение, – я очень плохо отношусь к продуктам, на которых написано "0 калорий", "no fat". Вот эти все продукты.

СГ: Потому, что это результат манипуляций.

АМ: Я их стараюсь не употреблять. Потому, что мне кажется, что это...

СГ: Это результат манипуляций. Точка.

АМ: Манипуляций.

СГ: Обезжиренное масло. Т.е. маргарин, химия.

Дякую, що були з нами! У нас в гостях були поціновувачі нормальної, справжньої, але дуже якісної їжі Арам Мнацаканов і Сергій Гусовський. Це було "Tkachenko.ua".


"СГ: Моя рекомендация касательно завтрака простая: обязательно завтракать. Обязательно завтракать."

23 березня, 15:12

МИРОСЛАВ МАРИНОВИЧ ПРО ПОЛІТИКУ ТА РЕЛІГІЮ

Добрий вечір! Це "Tkachenko.ua". Сьогодні у нас в студії віце-ректор Українського католицького університету, я думаю, громадський та релігійний діяч Мирослав Маринович.

Вітаю.

Вітаю вас. Ви виступили одним з ініціаторів т. зв. "моральної революції", необхідності "моральної революції" в Україні. Що ви вкладаєте в це поняття?

Бачте, в мене вже давно визріле таке дуже потужне відчуття, що ми імпортуємо з Заходу якісь парламентські механізми, якісь моделі розвитку, капіталістичні методи ведення економіки і т.д. Все, начебто, запозичуємо те, що прекрасно грає в інших державах. А у нас воно завжди чомусь спрацьовує "хотіли як краще, а вийшло як завжди". І в мене є єдине пояснення. Це пояснення я би хотів розшифрувати такою метафорою. В радянський час дуже часто закуповували технологічні лінії з-за кордону, але економили на матеріалі, кажучи: "Та ну що, ми не забезпечимо там матеріали? Все буде в порядку. Головне – технологічну лінію". Але не дотримувалися ГОСТу, не дотримувалися стандарту матеріалів і ця лінія технологічна через кілька місяців виходила з ладу. Приблизно те саме відбувається з цими технологіями суспільними, політичними. У нас інший матеріал людський. Він працює за іншими моральними законами, ніж ті, які працюють там, на Заході. Причому я не ідеалізую Захід. Я вже позбувся того суто дисидентського протиставлення "добрий Захід – поганій Схід". Але разом з тим на Заході можна піймати людину на корупції і ми щоразу чуємо, як якісь періодичні скандали з'являються там, але все-таки нормою для західного суспільства є те, що корупція – це осудливо, це зло, це недобре. Ти постраждаєш, якщо ти будеш корумпованою особою. У нас це норма. І от ця різниця є дуже сутнісною. Без зміни моральної нашої позиції у нас нічого не вийде. Ми будемо й далі начебто міняти наші еліти.

Ви ведете до того, що на Заході всі пам'ятаюсь 10 заповідей, а в нас їх навіть не розуміють?

Там виробилося дуже прагматичне відчуття: якщо ти порушуєш певні правила гри, тобі гірше. У нас, як говорять наші соціологи, наприклад, пан Головаха, у нас виробилася аморальна більшість, для якої діє правило: якщо ти дієш відповідно до якихось правил, до моральних чеснот, ти програєш, ти є лузером. І от ця ситуація є критичною для нас, вона є катастрофічною для нас. От.

Але в який спосіб це можна змінити?

Зараз досить цікава іде в Україні дискусія, принаймні в Інтернеті, в якій я беру участь на тему "Звідки починати?" І як правило,люди міркують так: ні, все-таки треба йти у владу, все-таки потрібно починати зверху. Щоби прийшла нормальна команда чесних людей і вони зламали хід подій у державі, щоби нове законодавство ввели. І тоді вже люди будуть підпорядковуватись цьому законодавству і жити чесно. Я не заперечую логіки, що хибне законодавство сприяє моральній деградації людини. Це правильно. Але не навпаки. Законодавство не зробить людину моральною. Людина моральна змінить законодавство. Тобто для мене все-таки головним є особиста воля людини змінитися і жити чесним життям. І це той шлях, який є досить логічним виглядає для людини релігійної.

Або для людини, яка все має якесь певне на рівні середнього життя забезпечення.

Може так, може так. Але для мене це очевидно, адже Христос пішов не... Іншими словами, якби ми себе поставили на місце бога, куди послати сина – у царські палати чи серед рибалок, простих пастухів? Саме сюди, саме знизу було трансформоване давнє суспільство.

Чому в Україні не сталося зміни політичної еліти? У більшості країн колишнього соціалістичного табору ця зміна відбулася. Чому не відбулося її в нас?

Мені здається, що ця еліта так і не віддала жодного разу свою владу. Вона лише змінювала вчасно прапори, кольори цих прапорів. Але вона завжди залишалася при сутнісній владі. Мінялися декорації, але не мінялася суть.

Вам було 25 років, коли Ви виступили одним із засновників українсько-гельсінської спілки.

27.

27.

(сміється) Так.

Достатньо, все ж таки, юний вік для того, щоб взяти на себе таку відповідальність. Що спонукало Вас, що змусило Вас втратити страх в той час?

Я би сказав словам Юрія Орлова, який в Москві, відповідаючи на подібне запитання, зробив такий жест і сказав: "Надоело". (сміється) Неможливо було зберегти людську гідність і залишитися безмовним. Це було абсолютно конфліктно всередині. І якщо молодий чоловік – а я був молодий, я хотів поважати сам себе. Якщо ти хотів цього, то ти мусив піти в опозицію до тієї системи, яка тоді була. Звичайно ж, ніхто в нормальному розум не хоче йти до в'язниці. Це було б суперечно якимись інстинктами самозбереження і т.д. Але, з іншого боку, була готовність піти туди задля збереження власної гідності, задля того, щоб сказати: "Ти стоїш на боці правди". Це розкішне відчуття! Воно допомагає пройти всі ті... Допомогло мені пройти всі ті роки переслідувань, ув'язнення, заслання. Так що мені сумно ,коли люди відмовляються від тої духовної позиції задля збереження своїх якихось тілесних задоволень, тілесних можливостей, які втрачають такий шанс для утвердження самого себе.

Але вас тоді була жменька практично. Звідки ви знали, на чиєму боці правда?

В тому-то й річ, що тоді для мене все було очевидно. Те, що обстоює держава, влада, КДБ – це неправда. А супротивне йому – тут правда. Це сьогодні важко. Сьогодні практично немає жодної політичної сили, яка була б криштально чистою. Сьогодні важно. А тоді було просто.

Але, з іншого боку, як всі формально виконували принципи морального кодексу будівника комунізму, так всі формально... Важко знайти людину в політиці, яка формально не є віруючою.

Я вбачаю в цьому інерцію оцієї подвійної правди, подвійної логіки. Коли є одна правда для офіційних ситуацій, а друга правда для особистого життя. Воно дуже добре лягло. Якщо в дисидентський час правду говорили лише на кухні, тримаючи, так би мовити, дулю в кишені, як тоді казали, то сьогодні людина приходить до церкви, якщо приходить взагалі і каже: "Ну, господи, то ж розумієш, що я мушу жити тим життям. Ну прости мене! Я грішний!" І це мені нагадує якусь пісню сучасну російську, в якій звучав такий рефрен: "Согрешу – богу помолюсь. Согрешу – богу помолюсь". І за цим стоїть дуже велика життєва логіка: я не можу змінити цей світ, а раз я не можу змінити цей світ, я ним живу усі 6 днів, а на сьомий день я приходжу до церкви і кажу: "Господи, прости". (сміється) Так що от такий баш-на-баш. Такий торг з Господом богом у нас виробився.

Ви до ув'язнення буди атеїстом.

Я не уникнув атеїстичного скепсису. Молодечого, якщо хочете. Я міг спокійно існувати без бога. Я шанував священників, бо інакше я би не шанував свого діда. Для мене сан священика – він мене якось зразу виструнчує. Хоча я розумію, що всі ми грішні і священики грішні. Разом з тим, пошана залишилася відмалечку. Але щоб сказати, що я все відлічував від бога – ні, я цього не міг би сказати. А потім табір... Ні, власне, навіть не в таборі. Головний злам відбувся тут, у Києві, в тюрмі КДБ. Я пережив три дні надзвичайних релігійних таких одкровень, після яких я вважаю ,що я став віруючою людиною.

Ви колись говорили, що в таборі існує коротке замикання між душею людини і богом. Чи потрібно обов'язково бути ув'язненим, щоб відчути це коротке замикання?

(сміється) Мабуть, ні, звичайно. Але саме тому говорять люди про те, що потрібен якийсь злам у житті, потрібен струс для того, щоб людина почала думати на ці теми. Я вам скажу щиро, я часом тужу за отією самотністю мого 5-місячного перебування у камері-одиночці у таборі, у табірній тюрмі, так би мовити. Там у таборі ще була тюрма для покарань. Ну і 5 місяців одиночки – це був фантастичний період перебування у діалозі з усім світом. Знаєте, якщо описати, як виглядало, у мене було таке враження, що була велика така куля – Земля – на яку я дивився збоку. І був бог. І я. (сміється) І цей такий трикутник дивний. Тоді ви аналізуєте світ з іншої перспективи зовсім. Перебуваючи на вулицях Києва, на вулицях міст неможливо цю перспективу відтворити. Але людина, яка потрапляє в якусь стресову ситуацію, так, вона ніби вистрибує зі світу. Вона перебуває поза світом у своєму болі. І тому вона може тоді осягнути певні речі.

Як ви ставитесь до останніх подій в українській православній церкві московського патріархату?

Мені дуже сумно. Домінує почуття якоїсь великої втрати. Я греко-католик, я не православний. Але мені дуже шкода, що релігійному світогляду взагалі сьогодні надається такий величезний удар. Те, що відбувається, це цинічне ламання ситуації, яка виробилася в цій церкві логічно, повільно. Це виростало все, воно все мало під собою певну логіку, ті тенденції, які були раніше у тій церкві. Я маю на увазі те, що називають українізацією української православної церкви, те її зближення з народом. Але що більше і, власне, в цьому для мене є найбільша трагедія, що люди секулярного мислення, люди, які є далекі від церкви, просто жахаються тому, що відбувається в цій церкві, і відсторонюються. Замість того, щоби церква являла приклади того, щоби породжувати якісь певні сумніви в души секулярної людини, чи на правильних позиціях вона стоїть, церква у особі архієпископа одеського Агатангела чи інших такого типу керівників в українській православній церкві, вона являє нам образ церковності, який є просто несумісним з ХХІ століттям. А це означає несумісний з тими паростками християнства, які можуть зародитися в душі людини сьогоднішньої, але через те не зародяться.

Як священики можуть, з одного боку, бути священиками, а з іншого боку, бути просто дуже багатими людьми? Може тому багато людей іде повз священиків і йдуть напряму в церкву або взагалі звертаються до буддизму, до йоги?

Так. Я цього не роблю з дуже простої причини. Я знаю, що в усіх абсолютно гілках людської духовності я можу натрапити на гріх. Я не маю ілюзії, що перейшовши з однієї гілки, перестрибнувши на іншу, я знайду там праведність. Так, дерево церков, дерево релігійних організацій розгалужувалося з такою, власне, ілюзією. Кожна нова гілка вважала, що вона буде праведною, а ц попередня, від якої вона відбрунькувалася, що ця погана і нечиста. Але сьогодні ми всі повинні зрозуміти, мені здається, що, так, крона дерева вже, здається, сформована. Тепер треба, щоби на кожній гілочці цієї крони виріс плід праведності, щоби виріс плід любові. Уже не потрібно конкурувати, уже не потрібно один одного звинувачувати, кидати тінь. Потрібно шукати, потрібно визнати, що ми слабкі, потрібно визнати свою недосконалість і просто всім разом подивитися угору.

А який спосіб уникнути озлобленості?

Це важко. Скажу абсолютно щиро, тому ще сьогодні, їдучи у потязі зі Львова до Києва, не приховаю, я був озлоблений на людей. (сміється)

А що трапилось?

Мене вражала цілковита байдужість, егоїстичність людей. Я просто не міг перевдягнутися, тому що люди не здогадувалися, що мені це треба зробити і заважали мені. Але разом з тим, я можу зрозуміти, чому людина потрапляє у стан гнівливості. Це є в природі людини. Ми не змінимо природу. Треба бути богом, щоб не виявляти цього. Але не можна це почуття перетворювати в легітимне почуття норми. Оце хибне. Тобто людина з цим повинна боротися. Тобто людина не має права приймати це як свою філософську позицію, як філософію свого життя. Спалахнувши, вона повинна відступити, заспокоїтися і відновити у собі стан людинолюбства, стан відкритості, стан, коли ти випромінюєш якісь добрі почуття. Я боюся окреслювати їх якимись категоріями. Просто добрі. Людина повинна світитися добром. І тоді вона правильним способом живе. Мені пригадуються фантастичні слова Василя Стуса, які він написав своєму синові з табору: "Людина повинна жити так, щоб голуби сідали їй на плечі".

Але навіть любов до України у багатьох патріотів, Україна у багатьох націоналістів починається не стільки з любові до країни, скільки з ненависті до її удаваних чи реальних ворогів.

Так. Так, це ви попали в абсолютну десятку. Це для мене головна причина, чому я не є в націоналістичних партіях. А бачу там домінування ідеології, яка породжує ненависть. Але я не бачу там любові. І я щасливий, що я в своєму житті побачив приклади тих націоналістів, які, власне, будували свій світогляд на любові. Для мене таким образом був Зиновій Красівський, покійний уже. Я з ним був у таборі одному і я просто пригадую собі, як його любили всі абсолютно національності, які були в таборі, – росіяни, євреї, мусульмани, інші. Всі його любили! Тому, що його любов до України виходила з любові до України. (сміється) І тому він автоматично шанував тих, хто теж любив своє – свій народ, свою культуру. А дуже багато сьогоднішніх "патріотів", люблячи, начебто, Україну, насправді будують свій світогляд на ненависті до інших.

Чому ви досі не вирішили піти у владу?

Ми маємо збережену квазірадянську систему. Але ця система має одну характерну рису: вона фантастично відновлює сама себе. І я не вірю в те, що я, прийшовши у цю систему, можу її одноосібно змінити. За усіма правилами структуралізму ця система або виштовхне мене...

Або поглине.

...або поглине, переробивши під себе. Я не хочу ні одного, ні другого. Але я вірю в те, що якась пасіонарна група людей може задати нову структуру, задати нову систему. Так було завжди в історії людства. Приходила якась пасіонарна група і вона задавала нові правила гри. Отже, я в це вірю. Я поки що не бачу реальної політичної сили, яка би могла проілюструвати це.

А ви бачите цих пасіонарних людей?

В Україні є маса розумних людей Любомир Гузар, він не є фахівцем у якихось суто професійних ланках. Але він є духовним авторитетом для мене. Разом з тим, я захоплююся, для прикладу, Хартівською правозахисною групою, яка зібрала прекрасних фахівців, які абсолютно можуть бути складовою частиною отого майбутнього світу. Я думаю, такі постаті як Речицький, наприклад. Це є юрист, це фахівець, це носій нових ідей. Він не має поки що затребування в Україні. Я думаю, що ми маємо блискучих соціологів – чи той самий Головаха, чи той Пасхавер. Це фахівці, які спроможні дати дуже цікаві пропозиції для України.

Серед політиків ви таких не бачите?

Серед політиків практично ні.

Що заважає всім цим людям, які дуже розумні і талановиті об'єднатися і дати новий поштовх?

Якби я знав відповідь на це питання, я би їх об'єднав. (сміються) Не знаю. Можливо, щось є у нашій етнопсихології. От ця теза про те, що "де два українці, там три гетьмани". Можливо, те, що кожен з них є настільки виразною індивідуальністю, що...

Не потребує інших.

Так, або не потребує, або не вписується в якусь іншу командну гру. Я не знаю!.. Тут мої висновки не є експертними. Але я все-таки думаю, що можна знайти таку систему координат, в якій це все заграє, в якій вони об'єднаються. Але це повинна бути радикально інша система. Повинна бути така міра довіри, щоби всі ці люди повірили і відкрилися.

Тоді це питання часу.

Перший раз Україна потягнулася до добра на зламі 80-90-х років. Тоді все суспільство чи принаймні активна частина суспільства вірила у свою спроможність змінити хід подій. Потім все це занепало. Другий період, другий раз цей спалах відбувся 2004-го року. Теж величезна віра у те, що нарешті ми можемо змінити хід подій. Потім теж все це занепало. Християнство утверджувалося в Київській Русі тричі, з трьох хвиль. Отже, я вірю в те, що буде ще одна хвиля. І я дуже-дуже хочу, я дуже надіюся, що нинішня якась така масова пошесть вважати, що якщо і буде черговий Майдан, то він буде войовничим, буде агресивним, що все-таки цього не станеться.

І буде за 20 років.

  Ну хай буде через 20 років! Але хай буде мирним, хай буде світлим. Ми нічого не осягнемо через кров. Через кров потім дуже важко переступати. Я волію, щоби ми ще, так би мовити, рік-два побули в такій катастрофічній, як на мене, сьогодні ситуації, дуже тяжкій. Але разом з тим, я хочу, щоби ми здобулися на якісь розумні світлі кроки. Ми маємо так багато розумних людей!.. Ну давайте зберемося, давайте повіримо в те, що ми можемо одне одного зрозуміти і не допустити якихось кривавих єгипетських чи якихось інших подій.

До я кого місця в "Біблії" ви найчастіше повертаєтесь?

Мабуть, останнім часом до процесу переходу іудеїв від Єгипту до Землі Обіцяної. Для мене внутрішнім відкриттям, прозрінням було те, що я усвідомив, що на цьому шляху була не просто пустеля, по якій блукали і очікували, доки відімруть ті, хто зазнав смак рабства, а коли з'являться нові покоління. Було ще щось. Була гора Синай з новим законом життя. Ось ключовий момент. Без цього не було би Землі Обіцяної. В Землю Обіцяну не можна увійти, маючи систему координат з Єгипту, з рабства. Потрібні нові правила гри. Тобто не трансформацію радянських правил, як ми маємо сьогодні, а нові правила гри, засновані на чесності, на божому законі, якщо хочете, на порядності, на правді, на добрі. І тільки після цього ми можемо нарешті увійти у цю Землю Обіцяну. Усвідомлення цього було для мене революційним.

Дякую! У нас сьогодні в студії була одна з рідкісних осіб, в сучасній Україні, яку можна назвати моральним авторитетом, Мирослав Маринович. Це була програма "Tkachenko.ua". Дякую.

6 березня, 11:42

КСЕНІЯ СОБЧАК ПРО ПОЛІТИКУ ТА ТЕЛЕБАЧЕННЯ

Добрый вечер! В эфире "Tkachenko.ua" и у нас сразу после выборов в гостях Ксения Собчак, которая в последнее время выступает не только в образе светской львицы, но, в первую очередь, в образе политического журналиста. Здравствуйте!

Здравствуйте!

Вас сейчас можно увидеть на митингах оппозиции, вы стали политическим журналистом. Зачем вам ходить на эти оппозиционные...

Потому, что я в это верю. Я верю и разделяю эти те принципы и те идеи, которые там высказываются. Я так считаю. Я считаю, что есть какой-то момент – и я об этом писала в своём твиттере – есть какая-то точка невозврата. Для меня она была пройдена. И есть какие-то вещи, более важные...

И какая это была точка?

Ситуация. Связанная с рокировкой, с последующими думскими выборами, с какой-то тотальной несправедливостью и, главное, беспросветностью. И вот это ощущение того, что, с одной стороны, история моей семьи, история моего отца, история моей человеческой благодарности, которая... Она есть и она никуда не денется.

Благодарности?

По отношению к Путину за – я много раз об этом говорила – за то, что он помог моему отцу. Не мне!

А чем он помог?

Он помог в ситуации сложной травли политической, когда моего отца не перевыбрали на следующий срок, потому что были определённые интересы Москвы, Ельцина, сложные отношения с Ельциным и его командой. Было дано указание травить Собчака и в этот момент Собчака, который уже проиграл выборы, начали травить. Началась большая кампания, приехали журналисты из Москвы, начали писать клеветнические материалы. Было возбуждено уголовное дело и, собственно, с сердечным приступом Собчак вынужден был в сложившейся политической ситуации практически бежать в Париж из собственной любимой страны.

А Путин тогда уже кем был?

Он был начальником ФСБ в тот момент. И он очень лично помог и выступил против, на самом деле, даже ельциновского решения, т.е. он пошёл наперекор Ельцину в тот момент, сказав, что вот Собчака он не сдаст, и помог ему в этой ситуации, организовав его отъезд в Париж и выступив на его стороне. Это, безусловно, был благородный поступок. И по-человечески, я могу много раз это повторять, по-человечески я всегда буду этот поступок уважать и по-человечески уважать Путина. И я всегда большой противник того, когда люди выходят с какими-то личностно оскорбительными лозунгами против Путина. У меня как к человеку у него нет претензий. У меня к нему претензии исключительно как к политику.

А как ваша мама-сенатор относится к вашим политическим действиям в последнее время?

Она отрицательно относится к моим политическим действиям. Так же, как и я отрицательно отношусь ко многим её политическим действиям. Вы понимаете, эта ситуация... У каждого, наверное, своя судьба и у каждого свои испытания в жизни. В моей жизни, наверное, главное испытание – это то, что я не разделяю политическую позицию – и, причём, это происходит на протяжении уже многих лет, задолго до выходов на митинги – людей, с которыми меня связывают более чем близкие отношения. Такое иногда бывает. На этом построены древнегреческие трагедии, огромное количество классических сюжетов. И это трагедия моей жизни.

Т.е. вы с мамой активно ругаетесь, спорите?

Нет мы не ругаемся. У нас, знаете, такая позиция – мы вообще не разговариваем на политические темы. Это очень странно, но нет другого выхода сохранить нормальные человеческие отношения. Потому, что я не разделяю позицию моей мамы быть сенатором столько лет от Тувы, например. Потому, что в своё время Анатолий Собчак был именно тем человеком, который выступал против якута с русской фамилией и об этом говорил с трибуны Верховного Совета. И, вы понимаете, я считаю, что это, например, неправильно, я бы не стала так поступать. Но при этом это мой самый близкий человек. Понимаете, это очень сложное ощущение, когда тебя разделяют баррикады смыслов, а при этом соединяет родство, потому что родство – это грубый и прочный материал. А идеи в моей голове – это тоже очень прочный материал. И я не могу выбирать. Поэтому у меня есть вот это внутреннее ощущение того, что мне сложно, но я делаю свой выбор и никогда об этом не жалею.

Вы сказали о точке невозврата. Но ведь очевидны результаты выборов, как они, собственно, закончатся. Что дальше?

Нет, ну какая разница, какие будут результаты? Очевидно, что то, как обставлены эти выборы – это определённый такой фарс театральный, не имеющий никакого отношения к выборам в принципе. Поэтому ну какая разница – 60% наберёт Путин или 52%, или 146%. Это не имеет никакого значения. Система, при которой...

Тогда какое значение имеют эти протесты, если мало что поменяется?

Нет. Поменяться как раз должно многое. Я имею в виду, что когда выборы изначально сделаны под одного кандидата, когда, собственно, все остальные кандидаты очевидно проигрывают. И очевидно, что не регистрируют Явлинского, что невозможно собрать 2 миллиона подписей, что Явлинского не регистрируют, чтобы его голоса переданы Прохорову. Когда реальные оппозиционные партии, а именно 8 оппозиционных партий не были зарегистрированы. Всё это создаёт очевидную ситуацию, в которой говорить всерьёз о том, что у нас есть реальная альтернатива – её нету. Поэтому главная риторика на данный момент власти, это "А кто, если не Путин" понятно, что никто, потому что таковы выборы. Потому, что нам предлагают выбрать между сумасшедшим человеком, бьющим своего осла, и между таким глубоким стариком, который уже участвует во всех вообще выборах в современной России, – Зюгановым.

Но есть же ещё Прохоров.

Прохоров, мне кажется, это тоже отчасти...

И вы, по-моему, наблюдатель от Прохорова.

Я наблюдатель просто потому, что я долго думала пойти как журналист, по журналистскому удостоверению или от кандидата и просто, присутствовав на лекциях для наблюдателей, поняла, что у меня больше полномочий, если я пойду от кандидата. Поэтому, учитывая, что с Михаилом Дмитриевичем у меня есть какие-то отношения и я работаю в том числе в холдинге, я решила пойти от кандидата. И более того, наверное, я за Прохорова проголосую. Но это совершенно не значит, что в этих условиях это не что-то влияет. Так же можно было перечеркнуть бюллетень. Для меня в данной ситуации нет никакой разницы – за Миронова, Прохорова, Жириновского, Зюганова или зачеркнуть бюллетень. Это всё одно и то же, потому что сама система выборов, на мой взгляд, нелегитимна.

Вы ведь поколение нулевых. Есть такая версия, что поколение нулевых, которое выросло уже в достаточно уже обеспеченной Москве, сейчас, получив эти экономические свободы, насытившись уже, собственно говоря, экономическими преимуществами роста экономики России, сейчас созрело для того, чтобы, понимая, что впереди ещё, возможно, 12-14 лет правления одного и того же человека, решило, что политических, нравственных или каких-то моральных свобод ему как раз и не хватает. Эта версия к вам имеет какое-то отношения?

Вы знаете, эта версия имеет отношение к человеческой истории. Третий закон философии диалектики гласит – это закон отрицания отрицания. Люди, насыщаясь чем-то одним, хотят большего. Они начинают взаимодействовать и противодействовать тем людям, которые находятся у власти или являются старшим поколением. Этот вечный конфликт отцов и детей в разных формах. Но в данной ситуации мне как раз кажется что подобные исторические реалии как раз встречались. Но для меня, например, эта ситуация очень напоминает то, что происходило с де Голлем. Человек, который взял разрушенную Францию с расшатанной экономикой, с террористами, совершенно в диком упадке, поднял страну, создал новую экономику, разобрался с террористами и иммигрантами. И в 68-м году получил вот эту революцию молодых и сытых людей своей страны. И для него то было полным шоком.

И вы готовы сравнить Путина с де Голлем?

В этом смысле, да, я могу сказать, что Путин напоминает мне де Голля – дослушайте, что я имею в виду, – в той части, что как де Голль был в 68-м году был искренне обижен на свой народ, он не понимал, почему эти люди, которые выросли и были рождены при его руководстве и при том, как он создал из руин эту страну, почему они вышли против него. И так же, я думаю, Путин не понимает сейчас, почему эти люди, которые выросли, поколение нулевых, выросли в сытой нефтяной стране – чего им ещё надо? "Что вы с жиру беситесь?" я думаю, задавал, если сейчас грубо это свети, вопрос де Голль и задаёт сейчас этот же вопрос Путин. Не понимая, что реалии изменились что это другое поколение и что этих экономических благ – этого мало. Что люди хотят свободы, что люди хотят жить в других политических реалиях, люди хотят видеть другую страну и хотят видеть, что власть может сделать для этого поколения.

А как много этих людей за рамками Садового кольца?

Я думаю, что, безусловно, это всё равно меньшинство. Но вопрос не в том, что это меньшинство или большинство. Я прекрасно осознаю, что тот креативный класс, который есть, что тот средний класс, который наконец-таки был создан в России, это меньшинство. Это, знаете, наверное, грубо так сказать, но то правильно меньшинство. В том смысле, что всегда есть пассионарный слой общества, всегда есть 6, 8, 10% людей, которые занимаются таким вот... Являются форвардами страны. Интеллектуальная элита, люди, которые создают, креативят какие-то новые формы жизни, которые создают какую-то новую экономику, какую-то новую цивилизационную модель. И это всегда такие главные пассионарии. Именно они двигают общество, именно они являются лидерами. Именно этих людей нужно ходить и лелеять и создавать условия для того, чтобы они двигали страну дальше. А сейчас получается ситуация, в которой как раз вот этот пассионарный кластер – его не то что не поддерживают, его просто пытаются не замечать. Очевидно, что Путин говорит только со своим электоратом, только со своими верными 35-40-ка % людей, бюджетниками, людьми, которые имеют патерналистское сознание, которые зависят от дотаций государства. Он разговаривает с ними. Поэтому посыл про бандерлогов, про презервативы – он не то, что не понимает, что он говорит. Он говорит с этой частью населения, которым нравится эта риторика. И с этими новыми людьми он не знает, как разговаривать. Он их не очень уважает. Я думаю, что в глубине души он вообще их презирает. И он не понимает, что с ними делать, как с ними делать и надо ли вообще с ними что-то делать. А это именно те люди, которые являются сейчас интеллектуальной элитой страны.

Что будет с этими людьми после выборов? Т.е. их меньшинство, Путин их не слышит и не хочет понимать. У них впереди ещё много лет правления того даже Путина. Что будет если не с родиной, то с этими людьми после выборов?

Вы знаете, это дилемма уже, кстати, дилемма не этих людей это уже дилемма Путина. Потому, что дальше есть два вектора развития. Вектор развития один: ничего не меняется, репрессии, разгоняют любой палаточный "майдан" и жёстко подавляют оппозицию. Пройдёт какое-то время, эти люди смирятся с ситуацией и просто уедут. Они будут создавать свои интернет-ресурсы, свои рекламные агентства, свои туристические фирмы и свои рестораны в Париже, в Лондоне, в Праге, но не в России. Они просто уедут. И Путин тогда останется один на один со своим электоратом, с бюджетниками, с пенсионерами, которых он и будет кормить и, собственно, на них работать и переводить небольшой нефтяной бюджет, который будет оставаться от неких аффилированных структур, на их нужды. Если Владимир Владимирович видит такой путь развития своей страны, он есть. Он может быть осуществлён и мы все его видим.

И вы видите себя в качестве отъезжающих?

Ну, если ничего не поменяется, я не понимаю, как жить в стране, в которой у моего поколения нет будущего, где сидят одни и те же лица и один и тот же калашный ряд, где нет возможности, где нет возможности ни политической конкуренции, ни журналистской конкуренции, ни развития в профессии. Т.е. мне какой смысл оставаться? Я считаю себя профессионалом. Я человек, который хочет и умеет много работать. Мне, знаете, легче доучить до идеального свой английский язык и попробовать работать в Англии журналистом. Я надеюсь, что я работу всегда при своём уровне профессионализма найду. Чем работать здесь, когда у меня закрывают любой проект, который мне по-настоящему даёт энергию творчества, и разрешают работать только в развлекательных форматах. И так мыслит огромное количество людей. Если кругом оголтелые чиновники, коррупция, если нельзя открыть никакой малый бизнес, если тебя всюду зажимают, если тебе не дают развиваться. Одни и те же люди меняют позиции где-то там – "Этого мы переведём сюда, этого на "Единую Россию". Рокировки одних и тех же 10-ти людей и, собственно, никаких социальных лифтов и никакой возможности развития этим людям.

Но у Путина есть хороший аргумент, например, Украина. У вас там изображена Тимошенко на футболке.

Да. (смеётся) Это не мой герой, сразу могу сказать. Просто смешная майка.

Но мы это уже проходили в 2004-м году и потом было очень большое разочарование. И, в принципе, рассчитывать на то, что у вас придёт какая-то элита, которой на сегодняшний момент нет, на одного лидера – это, с одной стороны, сила, а с другой стороны, слабость. Они могут закончить тем же, чем и наши.

Могут, конечно. Послушайте, мы не должны бояться разочарований. Мы должны бояться отсутствия политической конкуренции. И пример с Украиной, на самом деле, показателен. Потому, что – да, действительно – "оранжевая" революция, наверное, не то, что я бы мечтала для своей страны. И то, что произошло потом, то же уровень коррупции и, собственно, такой же бардак и абсолютный хаос – ещё хуже, чем то, что было до этого. Но смотрите, что вы имеете в результате. Сейчас уже совершенно с другим Януковичем совершенно в другой ситуации – реальная свобода СМИ, реально действующие какие-то демократические институты. И всё-таки это не та Украина, которая была до "Майдана", согласитесь. И прогресс этот очевиден. И, безусловно, в ситуации, когда 12 лет маятник искусственно сдерживался в одной статической форме, он качнётся в другую форму. И я это понимаю, что этот качок мне лично как представителю среднего класса будет невыгоден. Потому, что очевидно, что если будут демократические выборы, реальные демократические выборы, то настроения в стране левые, социальные, социалистические. Будут выигрывать партии, находящиеся по эту линию политического спектра. Что мне, как человеку, разделяющему правые взгляды, мне это совершенно не выгодно. Но это та цена демократиииииииииииииииииии, которую лично я готова заплатить. И в том числе турбулентность, в том числе какой-то хаос – это тоже та цена демократии, которую мы тоже должны быть тоже готовы заплатить. Но это лучше, чем статика и абсолютная несменяемость власти в нечестной борьбе и в нечестной ситуации.

Т.е. вы хотите сказать, что просто так эти выборы для России не закончатся? Типа поговорила интеллигенция накануне выборов, а потом всё вернулось на круги своя.

Нет, невозможно уже запихнуть то, что было выпихнуто наружу. Это будет долгий процесс. Я не верю в то, что за 2-3 митинга что-то произойдёт и, вот знаете, организуется сейчас майдан и потом, не знаю, все пойдут на Кремль – этого не будет. Но я считаю, что 6 лет эта ситуация просуществовать не сможет. За 2-3 года, если оппозиция будет наращивать гражданскую активность и гражданское общество из младенца будет становиться подростком, я думаю, что за 2-3 года ситуация кардинальным образом поменяется. Но это 2-3 года. Это не месяц и не два.

6 березня, 11:42

(Продовження)

КСЕНІЯ СОБЧАК ПРО ПОЛІТИКУ ТА ТЕЛЕБАЧЕННЯ

Вы долгое время работали в развлекательных программах, но, тем не менее, вы стали политическим журналистом. В какой роли вы себя чувствуете наиболее комфортно?

Это очевидно: конечно, политическая журналистика – это то, что меня всегда интересовало. Но просто у меня нет возможности это делать. И я делаю это сейчас в абсолютно кастрированном виде только из-за того, что Михаил Дмитриевич помог сделать так, чтобы эта программа переехала. Я делаю это в интернет-вещании и это, конечно, не аудитория федерального канала. И это, конечно, не мои амбиции. Потому, что я считаю, что унизительна ситуация, в которой профессиональные люди, которые достигли в жизни очень многого и являются действительно... Я не только про себя говорю, про многих журналистов. Они вынуждены работать кто на "Эхо Москвы", кто где-то в Интернете делать программу, кто где-то писать в журнале. А на федеральных каналах у нас полное отсутствие конкуренции и мы видим одни и те же лица, которых выбирают туда по принципу лояльности власти. Это несправедливая ситуация.

Вы вспомнили про Прохорова. А вы, в принципе, верите, что Прохоров – независимый кандидат?

Нет, я не верю, что он независимый кандидат. Т.е. я считаю, что, безусловно, это отчасти договорной матч. Другое дело, что вопрос, как он себя поведёт в этом договорном матче. Конечно, я уверена, что вряд ли бы он пошёл на президентство без какой-то формы согласования с Путиным, потому что ему действительно много что есть терять. Другое дело, что мы не знаем, какие это договорённости и как он поведёт себя дальше. Политика – вещь тонкая. Договорённости могут поменяться или он сам может поменяться. Он человек порядочный, это я точно знаю, и ситуация с Ройзманом это доказала. И из человека, который изначально пришёл на договорной матч, он может стать форвардом совей личной команды. Это покажет будущее. Пока он для меня кандидат, который участвует, в принципе, в нелегитимных выборах. Далее уже, может быть, в честных выборах он сможет стать сильной политической фигурой. А может и не станет никогда, мы этого не знаем.

Как вы относитесь к Навальному?

С большим уважением. Вы знаете, я вообще могу сказать, он был у меня на программе "Госдеп-2", первый выпуск. У меня удивительное ощущение, просто интуитивное, я не могу его ничем объяснить. У меня недостаточно для этого какой-то реальной информации и фактов. Но у меня есть ощущение, что этот человек станет следующим президентом России.

Блоггер, который стал знаменитым, может стать следующим президентом России?

У меня есть такое ощущение. Ещё раз говорю и тут важно сказать, что я не могу сказать, что я хочу этого или что я не хочу этого. Вот просто знаете, иногда бывают такие интуитивные ощущения какой-то неизбежности. Вот у меня есть ощущение, что этот человек станет президентом России. Как вот, знаете, в голливудских фильмах показывают продюсера толстого с сигарой. Он говорит: "Я верю, вот это будущая звезда!" Почему он так решил? Почему из сотни девочек он считает, что именно эта станет новой Мэрилин Монро? И потом сюжет фильма показывает, что он был прав. Вот я не толстый не продюсер и без сигары, но у меня есть просто некое ощущение от этого человека.

Вы выступали на митинге рядом с ним, но как-то вас не очень приветливо там встретили. Это связано с тем, что вы здесь и там, с вашим образом, с прошлым? Почему?

Ну я не здесь и не там. Я там, давайте так говорить. (смеётся) Я на митингах и я с оппозицией. И я не здесь и не там. И если некоторые люди не могут понять того, что модно разделять человеческое отношение и политическое – это, знаете, проблема этих людей. И в этом смысле, наверное, большинство людей живут по каким-то родственным связям. И даже если твой сын, не знаю, является антисемитом, а ты презираешь эту позицию, то ты всё равно его будешь защищать. Я не буду. Вот для меня мои принципы... Вот я ненавижу национализм во всех его формах. Я никогда не буду, даже если мой близкий друг будет разделять эту позицию, я всегда буду с ним биться, и спорить, и критиковать его в публичной плоскости. Но это не значит, что по другим вопросам мы не сможем быть друзьями. Я вообще не понимаю ситуации, что если вы дружите и если у вас есть близкие отношения и какая-то благодарность, то ты должен разделять всё, что этот человек говорит. Для меня это абсолютный бред и очевидная глупость. Для многих людей бред, наоборот, выступать против того, кому ты благодарен. Знаете, это, наверное, внутри каждого из нас какой-то закон.

И тем не менее, ваш твиттер, который стал основанием для цитат уже потом многих сайтов, других источников информации, очень часто изобилует ссылками на некие источники, которые знают, кого снимут, кого назначат. Я понимаю, что вы не скажете, что это за источники. Но эти источники явно находятся во власти.

Безусловно. У меня очень много знакомых и друзей во власти. Я этого совершенно не скрываю. Естественно. Вы поймите, это не мешает мне искренне считать, что мы живём в очень несправедливой ситуации и быть оппозиционером. Т.е. я не очень понимаю, как эти вещи связаны. Я не общаюсь с ворами и жуликами, у меня нету таковых среди моих друзей. Но у меня есть люди, разные. В том числе, богатые бизнесмены, какие-то чиновники, с которыми я общаюсь, которые иногда мне дают какую-то информацию. А есть люди, чью политическую платформу я совершенно не уважаю, но уважаю их умственные способности, интеллект или уважаю их мнение на какие-то другие темы. Это не связанные вещи. Знаете, я, например, никогда не ходила в кабинет к Суркову и осуждаю людей, которые туда ходили за очередными указаниями, как делать и как жить в той или иной ситуации.

Но с Сурковым-то вы знакомы?

Но при этом я с ним знакома, мы с ним часто общаемся. И опять же ,в каких-то общих компаниях мы прекрасно, замечательно общаемся, разговариваем. Но это есть большая разница – приходить в кабинет и общаться с ним потому, что он, например, близко дружит с Михаилом Фридманом, который является, в свою очередь, моим близким другом.

Михаил Фридман является президентом "Альфа-банка".

Да. Или со Светой Бондарчук и Федей, которые тоже являются моими друзьями. И я совершенно не одобряю Федину позицию и его вступление в "Единую Россию". Но он мой друг. Т.е. есть вещи, которые ты не разделяешь, тебе не близка эта позиция, ты её не уважаешь. Но мы с Федей дружим ещё до того, как родилась партия "Единая Россия".

А с Канделаки вы продолжаете дружить или поссорились?

С Канделаки я не продолжаю дружить, потому что она относится к тем людям, которые так же, как и многие другие – вот те люди, от чьего имени вы задаёте мне вопросы, – не понимает, как можно дружить и не разделять позицию. Т.е. я готова с этим человеком общаться и у меня нет к ней как к личности, как к девушке ни одной претензии. Она прекрасная, симпатичная, красивая девушка, талантливая телеведущая. И я с удовольствием бы с ней продолжила общение. Но! Когда Тина Канделаки подписывает "письмо 55-ти", я и моя гражданская позиция внутри меня, мы вместе молчать не можем. И я пишу "письмо одного", где я её жёстко критикую. Когда Тина Канделаки облизывает в прямом эфире Медведева, я не могу об том не написать и не высказаться. Но если мы с Тиной будем обсуждать, не знаю, платье из новой коллекции, или корпоратив, или какую-то совместную программу, у меня вообще нету этого... Вы знаете, люди все разные. У меня гена этого нету. Я могу с вами спорить кричать и не соглашаться, но если у нас дружеские отношения по другим темам, я тут же отсекаю это и говорю совершено по-другому с человеком. Это моя позиция и я уважаю людей, которые это совмещают. "Вот ты мне друг? Петров, скажи" "Да, несомненно". Вот если мы друзья, я во всём согласен и я всегда поддакиваю и лью воду на твою мельницу. У меня не так.

Здесь недавно в студии была Чулпан Хаматова, которая рассказывала о себе, о совей работе. А вот недавно увидел ваш клип, который является своеобразной пародией на её агитацию за Путина.

Зачем вам было делать эту пародию на такого искреннего и открытого человека, который вроде делает и дело хорошее?

Ну, я очень уважаю Чулпан Хаматову и к ней прекрасно отношусь. Более того, не так давно был благотворительный вечер у Наташи Водяновой и Чулпан сама ко мне подбежала и говорит: "Ксения, я так вам благодарна! И спасибо вам большое, потому что именно опираясь на вашу журналистскую работую..." На интервью, которое я делала с Владимиром Киселёвым – это президент фонда федерации – она, собственно судится с ним сейчас на основании этого интервью и того, что он нам там наговорил. Поэтому я к ней отношусь с большим уважением. Я просто решила высказаться и мне кажется, что этот клип отражает те настроения и то ощущение от предвыборной агитации, которое существует сейчас в России.

Т.е. вы не верите, что Чулпан могла сама так вот добровольно...

Нет, я как раз верю! Но это была некая пародия на то, как люди представляют, что это происходит сейчас с доверенными лицами и с теми, кто высказывается тем или иным образом за главного кандидата. Собственно, я как раз думаю, что Чулпан сделала это сама. Это как обычно бывает: что-то позвонил, я думаю, даже не сам Путин, а скорее всего Громов, например. Сказал: "Вот сделаем ролики. Сниметесь?" "Снимусь". Т.е. я думаю, что это был какой-то такой диалог, учитывая, что Путин действительно очень помогал её фонду. Я думаю, что это была ситуация, в которой отказаться было, мягко говоря, тяжело. А уже дальше из этого была раздута некая история. И Чулпан очень умно делает, не комментируя это никоим образом, не говоря ни "да", ни "нет" и оставляя это пространство для домыслов. Поэтому я как раз не считаю, что её принудили и заставили.

А кого-то принудили и заставили? Или кто-то не мог отказать, скажем так?

Да нет. Вы понимаете, это же не так работает. К сожалению, порог человеческой порядочности за последнее время снизился и находится сейчас на уровне плинтуса. Понимаете, раньше, когда была сталинская эпоха, когда был Советский даже Союз, брежневские даже времена, хрущёвские, всё-таки уровень жертвы, которую нужно было приносить за то, чтобы оставаться свободным и порядочным человеком, был другой. И, понимаете, одно дело, когда ты делаешь выбор – либо ты подвергнешься репрессиям, и твою жену посадят в тюрьму, или тебя сошлют на Колыму, если ты не выскажешься за линию партии, а другое дело, когда тебе не дадут денег отремонтировать театр, или тебе не профинансируют выпуск машины "Маруся", или тебе не обеспечат пост в общественной палате. Ставки-то невелики, но даже на эти ставки люди клюют с удовольствием и делают вещи неискренние и вещи, в которые они не верят, за очень умеренную плату. Я считаю, что это, конечно, веха времени.

Я вот слушаю и видел вас в юные годы, скажем так, совершенно в другом образе. И сейчас я вижу совершенно другого человека. А что это было? Это желание показать себя, получить опыт? Что вы получили от вот этого такого фееричного проведения жизни?

Я получила интересную жизнь. Я могу сказать, что вот точно за что мне не будет стыдно, это за то, что я искренний человек. Я искренне говорю то, что говорю сейчас, и я была абсолютно искренней тогда. Я не буду говорить, что это была какая-то маска, чтобы меня настоящей никто не увидел. Я была такой тоже!.. Да, я тоже была пошлой дурой в розовых бантах с ярко-белыми волосами, несущей какую-то просто невероятную чепуху. Я в тот момент искренне была такой. И это тоже часть моей жизни – весёлой, беззаботной. И я правда прожила какое-то количество лет, будучи таким infant terrible. Да, я была таким человеком. Я стала меняться. Многие заметили эти изменения сразу, многие, как и вы, заметили их только сейчас. Но это процесс жизни. Эти изменения не произошли за один день. Они происходили уже последние лет 5-6. Просто, знаете, сейчас это попало в фокус. Но эти изменения, если вы посмотрите мою карьеру, мои журналистские работы в журнале "GQ", мои статьи в "Русском пионере", мои статьи в "Татлере", мои эфиры на "Серебряном дожде", это долгий процесс. Просто, знаете, "Дом-2" в этом смысле всегда перевешивал два эфира в неделю на "Серебряном дожде" и всегда, наверное, будет перевешивать для определённой части общества. Сейчас просто вот ситуация сложилась так, что большее количество людей увидели эти изменения. Но это был путь от 20-летия к 30-летию.

Кстати, по поводу "GQ": вы брали интервью у Кадырова. Я себя чувствовал очень счастливым человеком, когда оттуда уезжал с этого интервью. А вам хоть чуть-чуть боязно там было вообще?

Да, это, наверное, был мой единственный опыт, когда я спала с девушкой в одной постели. Потому, что мы поехали туда с моей коллегой Ксенией Соколовой брать интервью. И нас поселили в разные спальни в этой резиденции. Нам было ночью страшно и поэтому Соколова пришла ко мне и говорит: "Слушай, мне неуютно. Давай будем спать вместе. Извини за это бестактное предложение". (смеётся) Не смотря на то, что мы не являлись близкими подругами. Я говорю: "Ксюш, давай". В общем, мы провели эту ночь вместе и как-то нам было спокойнее. Но я могу сказать и я горжусь этим фактом, что я как раз поехала в Чечню сразу после окончания войны, когда ещё взрывы выли, ещё Чечня была похожа на один большой Сталинград. Я была в абсолютно разрушенной Чечне. Я была с артистами, мы делали первый благотворительный концерт там. После чего добрые журналисты написали, что я открывала аквапарк, что, конечно, является абсолютным бредом. Но я была там и видела, в каком состоянии была эта республика. И, конечно, в том отношении Рамзан Кадыров сделал большое дело. Причём вы из интервью, наверное, это видели – он не мой герой.

Я с ним сам разговаривал. Поэтому у меня есть свои выводы по этому поводу.

Вы не считаете его идейным человеком?

Безусловно, он идейный человек, но какой ценой. Всему есть, скажем так, грань.

Ну, грань, безусловно, есть. Но знаете, у меня больше вопросов к нашему руководству страны. Почему мы, великая страна Россия, должны платить контрибуцию Чечне? Я иначе вот эти переводы денег, которые Кадыров говорит, что приходят к нему от Аллаха, я иначе эти безумные траты не воспринимаю. И в этом для меня много вопросов. Но это вопросы не к Кадырову. Вопросы к Кадырову у меня бы были, если бы, как и большинство населения нашей страны, я бы приезжала и видела, что вот нефтяные деньги идут, а воз и ныне там. А в стране за всё время во всех сферах ничего не сделано.

Заканчивая эту тему, я хотел сказать, что меня поразило не столько что Россия платит контрибуцию своеобразную, сколько ощущение подавленности, определённого страха, скованности. Находясь там, ты себя не чувствуешь уютно точно.

Это правда.

И ты не находишься на территории...

Ты себя чувствуешь очень неуютно. Ну а это не очень твоя страна вообще. Вот у меня было такое ощущение. (смеётся)

В разных странах бывал, да. Но...

Это не очень твоя страна. Это факт. И, более того, мой прогноз, что в течение ближайших 10-ти лет мы Кавказ потеряем. Я не считаю, что мы удержим эту историю. Честно. Мне кажется, что мы это всё ещё увидим и какой-то вид распада или войны точно будет. Т.е. пока это всё, конечно, невероятная дружба и сотрудничество. Но, мне кажется, уже по тому, как вы очень правильно говорите, по этому ощущению там, ощущению чужака, мы уже потеряли его. Уже мы, собственно, платим за верность. А дальше вопрос, в какой момент верность перейдёт в неверность, на каком миллиарде долларов, это вопрос времени.

Вас "Форбс", по-моему, относит к разряду женщин обеспеченных, скажем так, а какие-то другие журналы – к разряду женщин очень знаменитых. Вам что больше гордость доставляет – быть знаменитой или богатой?

Я не чувствую себя богатой. Но, наверное, так говорят все богатые люди. (смеётся) Знаете, есть хорошая английская поговорка: "You can never be too rich or too thin", "Ты никогда не можешь быть слишком богатым и слишком худым". Вот. Я всегда себя чувствую толстой и бедной. (смеётся) Поэтому я в этом смысле жадный человек, наверное. Но, слушайте, удовольствие доставляет не знаменитость сама по себе и не деньги. Удовольствие доставляет самореализация в жизни. Я думаю, что это самое главное – ощущение пульса жизни. Когда ты любишь свою работу, когда тебе интересно жить, когда ты не врёшь сам себе, когда ты не являешься скопищем компромиссов с самим собой. Вот это самое ценное. И знаете, сейчас я переживаю очень счастливый период в жизни, потому что вот когда этот последний камешек от был сброшен с плеч, когда произошла вся ситуация, связанная с тем, что я перестала молчать и стала говорить то, что я на самом деле думаю, не говоря себе, что нейтралитет – это не предательство. В какой-то момент нейтралитет стал предательством. И в тот момент, когда я так почувствовала, я стала говорить. Этот камень был сброишен и у меня такое ощущение вот какой-то внутренней честности и правды, что это так дорого мне и это дорогого стоит. Правда, это очень круто.

Чувство внутреннего спокойствия. Говорят, что вы занимаетесь и вам его помогает сохранять йога. Якобы есть какой-то ещё здесь, в Киеве, человек, который вам помогает.

Вы знаете, я мгу сказать, что у меня это, наверное, большая часть жизни. Это не просто йога, это духовные практики, связанные с этим. Я очень интересуюсь буддизмом, даосизмом. Я не могу сказать, что я религиозный человек, но я очень много читаю духовных, философских книг и много занимаюсь йогой – каждый день минимум 2 часа. И здесь, кстати, у вас потрясающи есть человек – Андрей Сидерский. Я считаю что этот человек – ну просто такого масштаба России точно, масштаба Украины, масштаба вообще вот всего нашего постсоветского пространства. Человек, который очень много сделал для культуры ведической и вообще духовных практик вот на этом пространстве. И это правда: я приехала в Киев специально для вашей программы, при этом вместе с чемоданом первое, куда я поехала, это к нему в студию. Вместе с оранжевым чемоданчиком приехала, переоделась позанималась полтора часа йогой и уже потом поехала в гостиницу приводить себя в порядок, на съёмки, к вам. Для меня вот общение с этим человеком и то, какого масштаба этот человек, – это дорогого значит. Так что вы можете гордиться тем, что вот у вас есть такой потрясающий учитель – Андрей Сидерский.

Через 10-15 лет кем вы себя представляете?

Я себя не представляю. Я же увлекаюсь буддистской философией. Я стараюсь жить моментом настоящего, я стараюсь чувствовать жизнь здесь и сейчас и каждую минуту времени принимать правильные решения – нравственные, правильные и решения, которые соответствуют моему внутреннему ощущению. Как только ты начинаешь жить будущим или прошлым, ты перестаёшь жить. Я так считаю.

Спасибо вам за разговор! Это была Ксения Собчак, которая для меня выступила, по крайней мере, не в совсем привычном амплуа. Не надеялся, но очень рад. Спасибо. Это было "Tkachenko.ua".

28 лютого, 15:20

ВАЛЕРІЯ В ГОСТЯХ TKACHENKO.UA

Добрый вечер! В эфире программа "Tkachenko.ua". Сегодня у нас в студии Валерия.

Как вам в Киеве?

Замечательно! Признаюсь, я люблю этот город. Здесь какая-то совершенно особая атмосфера. И с какой бы целью я не приезжала, мне здесь нравится всегда. И в любое время года.

Говорят, недавно вы были в Африке.

Да. Совсем недавно. Ещё неделю тому назад.

Что вы там делали?

Это были выступления. Достаточно такие закрытые, для представителей местной элиты – там тоже такая есть. (смеётся) Для членов правительства.

Это в какой стране было?

Это в трёх странах. Кот-д'Ивуар, Экваториальная Гвинея и Габон. Вот такие вот экзотические страны. Прежде, чем туда поехать, мы сделали прививки. Тем не менее, мы отказались пить таблетки от малярии, поэтому мы боялись каждого пролетающего комара, видели в нём малярийного. Поэтому мы брызгались всякими защитными средствами. Столько химии наглотались, по-моему. Но что делать? Это опасно.

В какой-то из этих стран был Чемпионат...

Да, в Экваториальной Гвинее.

В Экваториальной Гвинее в Африке.

Было открытие Чемпионата по футболу. В общем, я была приглашена на это самое мероприятие торжественное. Было потрясающе красивое открытие, грандиозный концерт, просто как Олимпиада открывается, действо такое впечатляющее. Вообще-то, это было первое моё посещение какого бы то ни было чемпионата. Тем более, я начала сразу с такой экзотики! В общем-то люди очень неагрессивные. Им там так жарко, что им просо лень. (смеётся) Вот. Темпераментом они не отличаются, вот что я заметила.

Вы не попали там ни в какую историю?

В историю – нет. Просто мне не нравится особое какое-то отношение к своим согражданам. Они так мирно выстроились в линеечку для того, чтобы пройти на территорию стадиона. С билетами, так дружно, рядами. А для того, чтобы проехать на правительственной машине, чтобы народ вместе с этими машинами тоже в ворота не побежал, чтобы их же не задавить – из лучших побуждений – их просто слезоточивым газом решили. Вот таким образом останавливали народ. Видимо, словами не понимают – слезоточивым газом. Я сначала не поняла, поскольку мы ехали там в какой-нибудь машине десятой, там даже пробка из машин была. И вдруг вижу – люди бегут, кашляют, чихают. И вдруг чувствую, нашу машину тоже, мы все просто в дыму в каком-то, сразу перекрыли фильтры все. Тоже немножечко хватили этого газа. Я думаю: что происходит? Я думала, что уже какие-то волнения, война может уже началась. А оказывается, это нормально. И потом уже дальше второй раз так. Т.е. люди с первого раза не поняли, что вот так, если туда прорываться, то газом будут их морить. (смеётся) Был второй раз и третий. После третьего раза я уже как-то спокойно к этому отнеслась. А ведь на билетах было написано "Добро пожаловать!", люди по билетам шли. Ну, в общем, как-то так вот, не очень гуманно они к своим согражданам.

Вы сейчас много путешествуете. Помимо экзотических стран, в основном в цивилизованных странах пребываете. Но родились вы городе Аткарске, в Саратовской области. Как проходило ваше детство в этом славном городе?

Ой, у меня замечательное детство было. Знаете, я хочу сказать, что это маленький городок, в котором было всё понятно. Была интеллигенция, были какие-то заводы, были какие-то предприятия, какая-то была культурная жизнь. Люди приезжали на гастроли, были какие-то свои театры, местные коллективы самодеятельные. Было очень-очень интересно и спокойно там жить. Я могу сказать, что я – раньше, во всяком случае, так было – где бы ты не жил, программа она везде в школе одинаковая. Если человек учится, он учится везде, если у него есть стремление какое-то. У нас была очень крепкая музыкальная школа, которую возглавлял мой папа. Собственно говоря. Это они с мамой эту школу вывели на такой уровень. Я, закончив аткарскую музыкальную школу, поехала поступать в Москву в Гнесинский институт, без музыкального училища. Т.е. это говорит о том, что школа была действительно очень и очень высокого уровня. Вот так прошло моё детство. Я пела везде, где могла.

А вы были уверены, что из Саратовской области вы поступите в гнесинку?

Ну вот я была такая уверенная в себе девица, надо сказать. (смеётся) Я, поскольку была звезда такого местного масштаба, я, наверное, ещё даже не понимала, что я многого не умею, многого не могу. Я была просто очень уверена в своих силах. И вот смелость города берёт. Это такое возможно только в юности, когда ты ещё мало чего понимаешь, а просто вот есть какая-то энергия такая, которая просто сметает всё на своём пути. Вот так было в моём случае. Я действительно с лёгкостью преодолела все препятствия и сдала все экзамены. И все люди, которые были более опытные, более взрослые – я вообще была самая маленькая, мне было 17 лет. Всем было 21, 22, и 25, и 30. Я ещё помогала всем, поступавшим вместе со мной. Школьные какие-то предметы подтягивать, где-то что-то какие-то вопросы у кого были. Давала списывать на экзаменах всем. Такая была наивная чукотская девушка. А мне мама говорит: "Вот ты сейчас им помогаешь, вот они поступят, а ты нет". А я вот как-то и не могу по-другому. И слава богу, что я всем помогала. Потому, что действительно, многие не поступили...

Они не поступили.

Нет, многие не поступили, на самом деле, из тех, кому я помогала. И те, кто поступил, остались на долгое время моими товарищами и друзьями очень хорошими.

А такие преподаватели как Кобзон и Великанова вас как-то не опустили на грешную землю?

Нет. Мне было очень интересно заниматься! Я, наверное, больше занималась с Геленой Марцелиевной, чем с Иосифом Давидовичем. Наверное, потому что у неё был такой подход чисто актёрский. Мне было безумно интересно. Мы с ней разбирали песню просто по слову, по кусочкам, по деталям, по настроению. Вместе рыдали, вместе смеялись, вместе переживали что-то. Она ко мне очень хорошо относилась! Она меня очень любила и все понимали, что я её любимая ученица. Она была женщина очень такая прямая. Она говорила в лоб то, что она думает. За это её многие недолюбливали. Конечно, если она вдруг... Кто-то, допустим, поёт, выступает, а у нас занятия коллективно в основном проходили, если что-то ей не нравилось, она могла просто камня на камне не оставить. Она была очень женщиной интеллигентной, она это делала в очень интеллигентной форме, но так, что лучше вообще... (смеётся) Все боялись этих её разговоров. Но у нас с ней отношения складывались. Жаль, что её нет сейчас. Она всегда мне говорила: мы способны на большее. Даже когда я вот делала уже первые шаги на сцене, у меня появились уже какие-то первые клипы...

А когда вы, кстати, почувствовали себя знаменитой? В какой момент?

Знаменитой? Я не знаю. Я почувствовала себя узнаваемой. Меня стали узнавать на улицах вдруг. Я вроде бы жила обычной жизнью. Я, по-моему, шла куда-то в магазин. И вдруг я попала в какое-то скопление народа. И вдруг я понимаю, что многие люди и этой толпы... Вдруг началось какое-то движение.

Сколько вам было тогда?

21, по-моему. И я понимала, что что-то такое происходит. "Ой, меня, по-моему, узнали". И я почувствовала такую неловкость. Я думаю: "Что мне теперь делать?" (смеётся) Я шла в магазин просто так. И как-то стала с того момента уже не так свободно ходить по улицам.

У вас были какие-то музыкальные предпочтения? Или всё, что вы пели изначально, это соизмеримо с вашими вкусами?

Ой, я прошла такой период какой-то сложный эволюционный. И вкусовой тоже. В детстве, конечно, я была абсолютно всеядна музыкально. Потому, что всё, что было доступно на тот период времени, то я и слушала. Мне просто нравилась музыка самая разная. Мне нравилось петь всё подряд. Наверное, моей большой любовью в возрасте 16-17-ти лет был джаз. И мне казалось, что вот только эта музыка достойна внимания и ничего другого я не хочу. И потом, когда приехала в институт гнесинский поступать – ой, тоже наивная очень была – Иосиф Давидович спрашивает: "А какую музыку вы любите? Вот вы приехали в институт учиться. Что вы хотите петь?" Я говорю: "Джаз". И пришла учиться к Кобзону. Ну нормально так ответить было? Так только в 17 лет можно было сказать. (смеётся) Вот. И потом, на самом деле, стали расширяться мои музыкальные горизонты. Я поняла, что не только джаз есть, есть и рок-музыка, есть и популярная музыка – она совершенно разной может быть. Мне казалось, что чем сложнее музыка, тем интереснее. Поэтому когда мне поначалу предлагали какие-то очень простые песни спеть, вот, скажем, такую песню как "Самолёт", я вообще не понимала, что это за песня такая. Мне даже было неловко её петь. Вот я помню вот это чувство неловкости – а что же там петь? А потом уже начала понимать, что порой чем меньше петь в песне, тем сложнее. Тем сложнее эту песню подать, тем сложнее она может быть даже по звуку, нужно найти какое-то правильное звучание. Не просто громко, красиво, витиевато что-то какие-то фразы выдавать, а именно вот с чувством, со смыслом. Не всегда использовать на всю катушку свой голос. Вот этому тоже надо было учиться.

Вы компромиссный человек?

Я компромиссный, да. Я компромиссный, но в то же время я достаточно целеустремлённый. Я в какой-то момент иду на компромисс, я согласна. Но всё равно, я потихонечку буду свою линию гнуть, я буду к ней устремляться. Но мне кажется, что я человек разумный. Потому, что я готова принять точку зрения другого человека.

Вы знаете, когда я готовился к интервью, я смотрел передачу "Пока все дома" 2001-го года.

Да. Я помню эту передачу.

Очаровательная программа. Вы втроём с детьми, с Шульгиным.

Да.

28 лютого, 15:20
(Продовження)

ВАЛЕРІЯ В ГОСТЯХ TKACHENKO.UA

Но вы были настолько грустны и печальны. Что тогда случилось? Вы снаружи были идеальной парой, все о вас говорили

Ой, ну это же в один миг случилось. Т.е. это случалось изо дня в день на протяжении 10-ти лет. Поэтому это было, наверное, такое моё постоянное уже внутреннее какое-то состояние. Что я в какой-то момент времени не смогла его даже контролировать. Если я раньше могла ещё одевать маску какой-то весёлости, беспечности, счастья, в какой-то моменту у меня уже истощились, видимо, ресурсы. Видимо, уже даже сыграть не было сил. Я, кстати, тоже недавно смотрела, чтобы вспомнить, какие детки были маленькие, забавные. И думаю: "Боже, как же там похоже, правда". Ну вот так, да.

Т.е. вы терпели?

Конечно, я терпела. Знаете, как очень часто женщины терпят во имя своих детей либо потому, что не могут найти выхода из ситуации. Я терпела. Знала совершенно точно, что сколько верёвочке ни виться... Что будут какие-то обстоятельства, будет ситуация, когда я смогу вырваться. Я просто ждала какого-то такого удобного момента. Действительно, когда у тебя на руках младенец, это физически очень тяжело осуществить.

А что спровоцировало такое поведение мужчины, с которым долгое время...

Что провоцировало?

Что провоцировало.

Ой, да всё, что угодно. Не так стоишь, не так сидишь, не так говоришь. Даже и поводов не нужно было. Нет, это просто такой вот типаж. Вот такой абсолютно неуравновешенный, закомплексованный. Я так думаю, всё от комплексов. Даже не потому, что человек изначально вот такой плохой родился. А потому, что вот, наверное, от какой-то неуверенности внутренней. И человек искал обиды всегда вокруг. Там, где её и быть даже не могло. И это какая-то такая нездоровая реакция на любые вещи.

А не потому, что вы слишком открытый и волевой человек?

Я думаю, что ему конечно, было со мной ещё сложно потому, что он чувствовал, что да, я с виду мягкая, я поддаюсь, но он чувствовал во мне, конечно, стержень. И он часто мне говорил: "Я даже не понимаю, как с тобой играть". Он такой игрок был, такой шахматист. Так вот. Он меня просчитать не мог. И действительно, у него не получилось. Он там мыслил какими-то достаточно банальными категориями, что сейчас вот всё отниму, всё заберу, детей ей вот в руки и куда она денется? Ну, не на ту напал. Забирай всё, я пошла. Вместе с детьми. Справлюсь, выживу. Вот так. Совершенно не жалею! (смеётся)

А что вы делали целый год или полтора?

Полтора.

Полтора.

Ой, я зажила замечательной счастливой жизнью. У меня рядом были мои дети, мои родители, бабушка. Потом привычная обстановка детства. Та квартира, в которой я выросла. Это мой родительский дом в Аткарске. Я практически не выходила на улицу, потому что у меня на это даже времени не было. Ну и, собственно говоря, как-то странно мне было. И, наверное, людям. Особенно детям ,подросткам, для которых я артистка из телевизора, а я почему-то в городе Аткарске хожу туда-сюда, в магазин, на базар и т.д. И я как-то старалась таких вещей избегать. Поэтому я занималась домашними делами, занималась детьми. И, собственно говоря, на расстоянии организовывала все свои юридические какие-то проблемы, утрясала. Это развод, расторжение моих многочисленных контрактов с бывшим супругом рабочих. Вот так прошли мои полтора года. Но очень счастливо. В бытовом смысле это, конечно, было ужасно, потому что мы жили вшестером в двухкомнатной квартире. Сейчас вспомнить – это вообще невозможно. Но, что называется, в тесноте, да не в обиде. Ведь рядом со мной были мои любимые и любящие меня люди. Мне было очень комфортно.

Вы думали о будущем тогда?

Я думала о будущем. Я знала что мне нужно сейчас пройти вот этот период времени. И я абсолютно правильно сделала, что уехала из Москвы. Потому, что там бы мне покоя не дал бы ни мой бывший, ни журналисты. А здесь я была на расстоянии. Ну кто-то смог доехать – вот, доехал. Что-то там, сидя в кустах, сняли однажды меня на балконе, я там детей встречала. Что-то такое. Каждый же день не будешь дежурить где-то там в Саратовской области. В Москве, конечно, всё это проще. И потом, в Аткарск многие газеты не доходили даже. Так что мои дети – они уже на тот момент в школе учились, двое из них – они тоже были в достаточно спокойной такой обстановке. Вот там этой всей шумихи, которая была в Москве, там этого всего не было. Там как-то вот эпизодически доходила информация и всё. И вот мы пересидели, я как раз утрясла все свои юридические вопросы. Я знала прекрасно, что у меня всё будет, у меня голова на плечах есть и голос у меня никто не отнимал. И я человек работоспособный, целеустремлённый. Я знала, что всё у меня получится. У меня было огромное количество предложений. Я честно, искренне говорю: я не хотела вообще связываться с шоу-бизнесом больше.

Но вам звонили всё время?

Мне звонили, ну конечно. Ну кто же... Все готовы были нажиться на такой ситуации. Ой!.. Желающих было более чем. Все понимали: ага, громкий развод, сейчас мы тут быстренько... Готовы были. "Давай альбом запишем! Тебе ничего не надо. Мы сейчас прямо... Ты можешь в Саратове записать голос в студии. Ты материал отберёшь и то, что тебе понравится, мы отработаем. Ты скажешь, что тебе как... Тебе надо только приехать в Саратов, записать голос – и всё! И мы продадим, заработаем бешенные деньги". Говорю: "Ребята, да мне это не надо. Вы то, не понимаете?" И были предложения по театру. Я бы тоже на это согласилась, потому что антреприза, это тоже, имя сейчас вот на слуху, развод и всё... Даже мы уже начали какие-то репетиции. А потом у меня появился телевизионный проект. Очень интересный один тележурнал женский. Я должна была стать его ведущей. И мы даже сняли пилотный выпуск. Очень интересный, кстати, удачно было. И дальше мы с этим материалом пошли на канал с продюсером. Получили предложение, одобрение некоторых. В общем, какие-то там были заминки просто чисто технические. А жить начинать нужно было просто уже вот... Нужно было, чтобы это решение было принято вот сегодня. А тут уже месяц тянется, два, три. Вот, называется, что ни делается – всё к лучшему. И вот пока эта история с телевизионной программой тянулась, я приехала в Москву в очередной раз для решения каких-то своих вопросов юридических, и вот ту мне звонок от одного продюсера, вот тут мне звонит Пригожин и вот как-то так всё сразу закрутилось-завертелось.

Вы выбирали между продюсерами или как?

Я выбирала.

Пригожин приглянулся.

Да, да, да. Я сейчас не буду называть имя того продюсера. Очень известный, очень талантливый человек! Я с ним должна была встретиться на следующий день. Потом звонит мне Пригожин и говорит... Это через моего юриста, у нас общий юрист оказался. И говорит: "Можем встретиться?" Я говорю: "Если встречаться, то только сегодня" Потому что завтра у меня встреча уже с другим человеком. И вечером я уезжаю опять домой, к детям. И мы встретились. Я потом уже не поехала ни на какую другую встречу с другим продюсером. Я не знаю, что это – судьба или что это такое. Вот почему у меня сердце ёкнуло и я поняла, что я хочу работать именно с ним мне как-то всё просто, ясно. Он как-то умеет сразу сократить дистанцию в общении, вот моментально! У меня было ощущение, что я его знаю тысячу лет. Как-то он мне так просто всё разложил: я хочу вот это, у тебя будет вот это, мы вместе пойдём вот туда, будем делать то-то и то-то. Конечно, я ещё как-то испытывала некое недоверие всё-таки. Поэтому я пришла на вторую встречу уже с юристом и сказала: "Я уже стреляный воробей, меня уже так просто не взять". (смеётся) И мы вместе стали вырабатывать контракт наш, работать над юридической стороной дела. А поскольку люди все эмоциональные же очень, Пригожин говорит: "Нет, не будем ждать, пока контракт наши юристы подпишут! Давай мы уже сейчас, сегодня начнём работать". И м так вот с ним начали работать, ещё не дожидаясь официального подписания нашего соглашения. Вот так.

С тех пор вы вместе вот сколько я вас вижу. Вы не расстаётесь вообще?

Нет, никогда. Во-первых, у нас действительно общие какие-то цели, задачи. У нас общая работа. Наверное, можно было как-то устроить жизнь таким образом, чтобы я в одну сторону, а он в другую. Но это уже мало похоже на семью. Знаете, первое время мы действительно пытались так, что он какое-то время на неделе уезжал в Москву, там решал какие-то вопросы. Но потом понял, что он просто не может физически ни работать, ни есть, ни спать. Что всё равно то время абсолютно выброшенные, абсолютно бесполезно потраченное. И ему физически становилось до такой степени плохо, что вызывали "скорую помощь" и всё. У него какие-то эти были приступы. Думали, что у него что-то с сердцем. Я не знаю, что. Абсолютно здоровый человек. Он говорит: "Нет, я уже так больше не буду. Я буду лучше ездить. Потому, что дома мрачный сон отгоняю, думаю, что со мной что-то там случилось, что я попал в какую-то ситуацию. Особенно если самолёт, ещё что-то". В общем, человек абсолютно терял покой. Поэтому решили, что уже лучше будем ездить вместе. (смеётся) Конечно, иногда это утомительно. Все спрашивают, все задают такой вопрос. Утомительно в каком смысле, объясню. Поскольку человек работает всё время, он всё время на телефоне. Мы просим нам предоставлять, конечно, гостиничные номера двухкомнатные, чтобы были возможность куда-то изолироваться просто. Куда-то спрятаться. И потом, у меня тоже есть какие-то свои дела. Я тоже должна послушать что-то, порепетировать, о чём-то подумать, что-то поучить. А это просто нон-стоп у нас вот так вот по телефону разговор. Конечно, тяжело. Он разговаривает же не просто потому, что ему хочется разговаривать. Он тоже решает рабочие вопросы. Сейчас вообще, кажется, время виртуальных офисов. Совершенно необязательно находиться физически вот в каком-то одном конкретном месте. Сейчас кругом и всюду Интернет.

У вас шестеро детей на двоих. Какая вы мама?

Наверное, лучше у детей спросить, какая я мама. (смеётся) Они точнее ответят. Мне кажется, что я мама в меру строгая, справедливая, требовательная.

С таким взглядом, как вы сказали "справедливая"...

Требовательная. Я как-то привыкла требовательно относиться к себе всю жизнь. И поэтому того же самого, такого же отношения жду к себе от своих детей. Но если у них этого не хватает, значит, приходится требовать мне. (смеётся) Иногда.

Но двое старших уже совсем взрослые.

Ну да, уже взрослые.

И как они? Отдельно от Вас живут сейчас?

Анютка временно живёт отдельно от дома. Во-первых, это у нас такой пробный шаг. У нас сейчас ремонт в квартире глобальный. Стройка такая. Стройка века, которая, как всегда, затягивается. И, в общем-то, мы сейчас переместились в съёмную квартиру в этом же доме. Но, к сожалению, не нашлось квартиры с нужным нам количеством комнат. В общем, на Анютку не хватило. Она давно мечтала, конечно, пожить одна. И вот она с подружкой из этого же нашего дома говорят: "Мы хотим снять квартиру поближе к институту". – "Ну, попробуй". На самом деле, это очень хороший, действительно, такой вот момент. Опыт, проверка. Потому, что она занимается ещё какими-то своими бытовыми вопросами, она сама себя обслуживает. И учёба у неё занимает вообще львиную долю времени. Она с утра уходит и ночью приходит. Не знаю, когда она справляется со всем остальным. Это такая хорошая школа жизни. Я думаю, конечно, что когда мы отремонтируем квартиру, я надеюсь...

А где она учится?

Она учится в Щукинском институте. Театральный. Я надеюсь, что когда мы построим всё-таки квартиру, она к нам вернётся. Я на это надеюсь. А может быть, так войдёт во вкус, что скажет: "Родители..." (смеётся)

А старший сын за рубежом где-то учится?

Старший сын Артемий заканчивает школу сейчас, в этом году. Будет поступать в университет. Он учится в Швейцарии, в Женеве. Но отдала его не потому, что мне очень хотелось, чтобы ребёнок получил вот именно зарубежное образование. Вот отдала лишь потому, что он абсолютно не учился в России. Ну совершенно. Он отказывался учиться. Он вообще пропускал уроки, он отвратительно себя вёл, он постоянно влипал в какие-то школьные истории. Я понимала, что просто я теряю контроль над ребёнком. Я не знаю, что делать. Мне казалось, что его надо в какое-то Суворовское училище, там, где вот прямо строгие правила. До Суворовского надо было ещё 4 года ждать. Когда ему исполнилось 11 лет, мы решили отдать его в лагерь на базе этой школы. В летний лагерь на две смены. Ему там так понравилось!.. Я говорю: "Тёма, хотел бы ты там учиться?" Он говорит: "Очень". Я могу сказать, в чём преимущество этой системы. Ну, помимо того, что все предметы всё-таки носят прикладной характер. У нас очень часто предметы, насколько бы полно они не преподавались, они носят достаточно характер абстрактный. Чисто теоретический. А там всё как-то вот к месту. Ты понимаешь, куда это можно применить в жизни. Но главное преимущество в том, что там очень такой жёсткий контроль над процессом обучения. Ты не можешь не выучить домашнее задание, ты не можешь пропустить школу. Ты просто этого не можешь сделать! Тебе там посчитают каждый пропущенный час. Да, они дают там какой-то количество...

Палочная система какая-то.

Да, очень правильная система. Они там подсчитывают, даже если по болезни пропустил какое-то количество часов, они тебе посчитают это всё.

28 лютого, 15:20
(Продовження 2)

ВАЛЕРІЯ В ГОСТЯХ TKACHENKO.UA

Вам это нравится?

Мне это очень нравится. Потому, что вдруг мой ребёнок стал совершенно другим!.. Он стал нацелен на учёбу, он усвоил какие-то совершенно другие принципы, какие-то другие постулаты. Он понимает, что вот он должен сначала выучиться. И от того, насколько хорошо он будет учиться, будет зависеть его дальнейшая карьера. У нас же как-то в 90-е всё сместилось. Ты учишься, не учишься – какая разница! Вон, не учишься – все эти торгаши, все эти рыночники уже стали миллионерами. И ничего. К сожалению, очень многие дети сегодня так думают: "А зачем мне учиться? Я буду бизнесменом". Как будто для этого учиться не надо. Имеется в виду торгашом. А там как-то вот всё по-другому. И у него как-то всё стало на свои места. Когда мы уезжали на каникулы, я говорю: "Тёма, давай вернёмся на 2 дня позже". Потому, что хочется как-то вместе провести какой-то период. "Ты что, не понимаешь? У нас же там это всё посчитают!" Или ребёнок болеет когда, он всё равно идёт в школу. "Зачем идёшь-то? Несколько дней-то посиди дома". Он говорит: "Я не могу. Я лучше полежу там на парте. Ты же не понимаешь, сколько мне потом придётся догонять. Мне же так будет тяжело!" Вот такая степень ответственности. И это происходит с моим ребёнком, вот на глазах! В течение, там, пары лет. И сейчас, конечно, вот, он гордость школы. Вот, такой мальчик.

А младший живёт с вами?

Младший живёт с нами. Они просто все очень разные. У Сеньки никогда не было таких проблем в школе. И потом, он с малых лет проявил себя как очень одарённый ребёнок в музыкальном смысле, в музыкальном плане. Ну а где как не в Москве учиться музыке. Он играет на фортепиано. Сейчас занимается с блистательным педагогом, Валерием Владимировичем ???, профессором консерватории. В общем, он, конечно, сориентирован уже на профессию пианиста. Уже сегодня, сейчас. Я понимаю, это, конечно, хорошо 0 в детстве уже практически приобретёт профессию. Он уже в свои 13 лет играет на очень крепком уровне. А когда ему будет 17, можно сказать, что профессия за плечами. Если захочет заниматься чем-то другим, всегда успеет. Потому, что он растёт очень таким разносторонним ребёнком. И спортом занимается очень активно. Он вообще не ботаник. Он и за котировками акций следит, что-то там бизнес его интересует. (смеётся) Ну как-то, мне кажется, что он не пропадёт в этой жизни. (смеётся)

Почему Вы встали увлекаться йогой?

Да случайно как-то к этому пришла. Мы отдыхали в Америке и пошли просто на какой-то фитнес. Нужно было чем-то заниматься. Вечно же куда-то всё бегаю. И пошли на занятие йогой, мне просто было любопытно. Мне очень понравилось. И потом уже позже я купила видеопрограмму с йоговскими этими упражнениями.

Вы без учителя занимались?

Начала сначала без учителя. И, слава богу, я себе не навредила. А могла бы. Потому, что я точно выполняла. Я гибкая, у меня всё получается. Я делала всё, что видела на видео. На самом деле, я всё делала технически неправильно. И пару лет спустя встретилась с преподавателем школы йоги ???. И вот тут меня снова вернули к основам, потихонечку, понемножечку уже...

А чем эта йога отличается от...

Это тоже, фактически, та же хатха-йога. Но главная особенность этой йоги в том, что она носит терапевтический всё-таки характер и основной акцент делается на правильности выполнения асан. На технически абсолютно верном выполнении. Главный принцип – не навредить. Поэтому я всем и каждому просто рекомендую именно этот вид йоги. Потому, что если у человека не получается сделать позу так, как это делают йоги, это совершенно нормально, потому что они живут в другом климате, они едят другую еду, у них другие тела, более мягкие. Чем севернее люди живут, тем они более жёсткие. Поэтому не нужно стремиться к этому же. Важно само продвижение в практике. Йога вообще фантастическая вещь. Многие превратно понимают, говорят: "А, ты йогой занимаешься! Вот это – сел..."

Но это же нужно полтора-два часа минимум.

Полтора часа вот я занимаюсь. Да, полтора часа. Ну, если я нахожусь в каком-то режиме гастрольном, не всегда, конечно, мне удаётся каждый день заниматься по полтора часа. И часто, вот, у меня есть 40 минут – я позанимаюсь. Если я даже нет сорока минут, я всё равно сделаю хотя бы какие-то асаны, хоть что-то сделаю. Ну и помимо йоги... Я стараюсь, в общем-то, варьировать физическую нагрузку. И я могу ходить в тренажёрный зал, если вот сегодня нет возможности йогой заниматься. Особенно, на отдыхе, например. Когда вместе со мной вся семья, когда все ведут такой активный образ жизни, ну что же я одна буду заниматься йогой. Я хочу, чтобы все вместе. Мы вместе все идём в спортзал, вместе бегаем или ещё что-то.

Валерию можно застать на кухне?

Можно. Но редко. (смеются) Просто я не так часто бываю дома. А уж когда бываю, мне кажется, что я могу пользу больше принести в чём-то другом. Хотя я очень хорошо готовлю, как говорят мои близкие. Но мне как-то жалко на это времени. А вот на отдыхе, когда мы летом уезжаем в наш дом – у нас в Москве дачи нет, у нас есть дача в Швейцарии – вот там у меня есть время свободное, там я готовлю.

У вас была попытка мощно выстрелить на Западе года 2 назад. Чем это закончилось?

Она закончилась попаданием в хит-парады многие. Закончилась потрясающим опытом, который мы приобрели, работая с большими музыкантами, продюсерами, композиторами. Это был какой-то очень интересный, насыщенный этап моей жизни, абсолютно незабываемый. Но я не могу сказать, что закончилось. Потому, что, скажем, тот период действительно уже... Мы пошли вперёд. Это было 2 года тому назад. Можно было всё это продолжать, но для этого нужно было находиться там, в Англии. Конечно, легко это делать людям юным, у которых ещё нет детей, полная свобода, ответственности никакой не несут и занимаются только собой. У нас была очень хорошая команда там – единомышленников, которые верили в меня и считали, что вообще нам успех обеспечен и гарантирован, что вообще ничего придумывать не надо. Я артист опытный, у меня есть своя история сложившаяся, и имидж мне не надо придумывать, у меня уже всё есть. Сама жизнь уже сама всё сформировала. Но для этого действительно нужно было жить в Англии. А я этого себе позволить не могла. Во-первых, у меня не было каких-то спонсоров, которые могли бы мне позволить такой, знаете, эксперимент в отрыве от работы. А с другой стороны, я просто не могла разрушить жизнь своих детей. Просто взять вот так вот, всё перевернуть, взять их с собой, просто потому, что мне захотелось какого-то эксперимента. Я – человек, в общем-то, достаточно разумный и взвешивающий эти вещи.

Чем западный шоу-бизнес отличается от постсоветского?

Там, на самом деле, как-то всё определено, там всё понятно, там всё очень жёстко. Там, наверное, меньше вкусовщины. Вот так скажем. Там как-то вот есть определённые правила, по которым люди играют. То во всё так.

Меньше субъективизма.

Да, меньше субъективизма. И люди занимаются грамотно: каждый сидит на своём месте и каждый отвечает за конкретный участок. У нас всё не так. У нас всё вроде похоже, а почему-то работает вообще всё кувырком. Много, конечно, общих моментов. Мы все живые люди. Раньше мы всё-таки идеализировали ситуацию, положение дел там. Нам казалось, что они делают всё лучше и работают они лучше. Нет, там просто всё организовано как-то правильнее как-то с самого начала. Может у нас ещё такой период, может, мы ещё болтаемся эти 20 лет. Как освободились, так всё ещё не можем стать на ноги. Может, у них так тоже было когда-нибудь. (смеётся) В 20-30-е.

А что в нашем шоу-бизнесе вам не нравится?

Мне не нравится категорически вот, действительно, вкусовщина, о чём мы говорили. У нас совершенно нет места творчеству. Там тоже немного места сейчас творчеству. Потому, что сейчас, если выстреливает проект, они делают на него похожий, делают клоны для того, чтобы зарабатывать деньги. Не самые сладкие времена сейчас у шоу-бизнеса во всём мире. Понятно же, что раньше шоу-бизнес жил от...

От релизов?

От релизов. И в меньшей степени от концертов. Мы жили всегда от концертов. А сейчас с появлением Интернета, интернет-пиратства... Вообще, ситуация стала какая-то абсолютно неуправляемая, весь мир в шоке, там эти компании все разоряются. Всё сложнее и сложнее выживать. Получается так, что западные артисты теперь тоже живут практически только от концертов. А мы говорим: а для нас ничего нового. Но всё равно, у нас ещё меньше места для творчества. Вот можно записать что-то такое интересное, очень оригинальное, но этому нет места в медийном пространстве. Ты даже не понимаешь, где это можно показать. И очень часто программные директора тех или иных радиостанций, компаний, говорят: это народ слушать не будет. Ну а почему вы решили за народ? Может быть народу именно этого сейчас и хотелось бы. Всё равно должны быть какие-то возможности песни нестандартные размещать. Потому, что действительно, всё, что мы слышим в плейлистах основных радиостанций, – это как, знаете, действительно одна большая песня. И получается, нам самим приходится тоже идти на какие-то такие компромиссы. Получается, если ты хочешь, чтобы тебя крутили на радио, ты должен всё равно делать обёртку какую-то плюс-минус такую удобоваримую. Вот этого не хочется. Хочется каких-то экспериментов. Учитывая, что место для экспериментов остаётся только в своих собственных концертах, в своих концертных программах.

Вы сейчас тренер "Голоса страны". Вы участвовали в подобных проектах в России. Чем этот для вас отличается от, если не похожих, то схожих конкурсов?

Здесь как-то всё так жёстко. Вот с самого начала жёстко. Вот эти слепые отборы, вот эти слепые прослушивания – это же какой-то кошмар. Вот я просто каждый раз по ту сторону. Я же всё-таки артист. И я не представляю. Наверное, я, может быть, и не справилась бы. Вы представляете – просто петь в никуда! Стулу! (смеются) Да? Не видеть реакцию, не чувствовать... Ну зал – понятно. Но ты понимаешь всё равно, что данная ситуация зависит вот от этих вот кресел, которые к тебе не поворачиваются почему-то. Страшно вообще. Но, с другой стороны, справедливость в этом какая-то высшая есть, что, да, цепляет только голос. определяешь человека, вот, нравится тебе голос или нет, поворачиваешься – ну да, может быть, у человека не такие длинные ноги, какие сейчас, может быть, требуются. (смеётся) Или, там, возраст не юный. Ну и что? А если он личность, если у него великолепный голос. И потом, тоже есть свой плюс, конечно.

Но вы же выбираете тоже нестандартно. Вот вы сейчас говорили о том, что программные директора что-то выбирают. Но глядя на ваш выбор, не скажешь, что они такие шоу-бизнесовые. Очень часто такие достаточно спорные.

Я шла просто от сердца. Наверное, поэтому здесь сидят 4 тренера. Тренеры приглашаются, наверное, по каким-то параметрам. Значит, доверяют какому-то нашему вкусу, опыту и т.д. Поэтому да, я выбираю то, что нравится мне. Это может кому-то не нравится, безусловно. Со мной может быть кто-то не согласен. Но я это делаю абсолютно искренне. И я не задумываюсь о коммерческой точке зрения, правда. Может быть, я не права. Но это дело продюсеров, это дело людей, которые там что-то считают, калькулируют и т.д. Я всё-таки за творчество и за творчество на этом проекте. Я получаю огромное удовольствие от общения с творческими людьми. И вы знаете, как проявляются вообще характеры, люди на самых разных этапах проекта. Нужно уметь проигрывать. Очень многие проигрывать не умеют. И тем самым они отрезают путь и возможности для себя в будущем.

Чему-то научиться.

Во-первых, чему-то научиться. Потому, что действительно очень часто, если ты понимаешь, ты учитываешь, почему ты проиграл – да? Ты же пошёл почему-то к этому тренеру. Значит, ты ему доверяешь. Значит, если ты неспособен от него услышать какие-то замечания и принять это к сведению или просто для своего же дальнейшего роста, значит, не получится ничего в жизни. А просто "Я самый великий, я непонятый гений!", хлопнуть дверью и уйти – это не выход. Потому, что мир очень тесный. Мы все вращаемся плюс-минус в одной какой-то сфере. Мы знаем все друг друга. И неважно, получилось на этом конкурсе не получилось – в любом случае, мы понимаем, что этот человек очень яркий, интересный, талантливый. При какой-то ситуации – "Ой, а вот был исполнитель!" или "Была артистка вот такая! Давайте её куда-то..." Вот здесь нужно уметь правильно реагировать. Конечно, это сложно, я понимаю! Это ж каждый, кто идёт, он идёт ха победой. Но я вчера была очень признательно вот тем, кто реагировал с пониманием, просто вот по-человечески. "Как же вам тяжело!" Ну правда тяжело. Потому, что порой даже при прочих равных каких-то условиях вот ты понимаешь, что вокально абсолютно равные исполнители. А всё равно выбор-то должен быть сделан. Вот как выбирать? Уже выбираешь на уровне каких-то более тонких материй. Т.е. вот а что, вот как? Вот не от каждого исполнителя бегут мурашки. Я могу так умозрительно понимать – да, здорово поёт человек, да, хорошо. Отлично, профессионально. А вот мурашки у меня бежали не каждый раз. И вот когда это происходит, значит, какой-то нерв, что-то там цепляет, чем-то получается зацепить у человека. Это дорогого стоит.

Как Валерия отдыхает?

Для меня самое главное, начало отдыха – это выспаться хорошо. Всё. Когда я высыпаюсь, самое главное для меня – сменить просто вид деятельности. И если у меня нет концертов, я дома, значит... Я не умею лежать на диване. Вот у бабушке моей 98 лет. Она до сих пор этого не делает. Она не отдыхает днём. Она не ложится.

А что она делает?

Она сидит читает. Наверное, в её возрасте можно сидя задремать уже. Но у неё нет привычки днём отдыхать. Она ложится достаточно поздно, она ложится в 12, в час. Она встаёт не по-стариковски, не в 5 утра. Она встаёт, там, в 9 часов утра. У неё какой-то такой вот ритм жизни. Такой всю жизнь. И я могу сказать, что я, наверное, унаследовала это качество – я не умею лежать. Я не умею ничего не делать. Мне так жалко времени! Когда у нас выходной какой-то, я обязательно его забиваю какими-то делами. Мало того, что у меня какие-то тренировки постоянно, я могу назначить вообще две тренировки каких-нибудь разных, Пригожину не сказав, потому что он скажет, что я сумасшедшая. Какие-нибудь уроки – английский, французский. Всё, забиваю себе день. Дети всё равно тоже в школе, где-то там на занятиях. И до вечера я знаю, что я могу себе день плотненько забить. Он говорит: "Ну и что это у тебя за отдых такой?" Но мне так нравится. Ну правда нравится! я это вот искренне говорю. Он вообще не понимает меня.

Т.е. чисто женского – пойти по магазинам – такого нет?

Я вообще... Вот для меня это часть работы. Правда. Это настолько утомительно для меня. Я ненавижу мерить вещи. Я воспринимаю это как, знаете, такое бремя. Вот надо идти, потому что надо уже поехать сейчас куда-то, потому что надо там что-то обновить, сейчас вот новый сезон. Это вот самое ненавистное, что только можно придумать. Но мне Йося очень помогает в этом. Он с такой радостью, он так вдохновляется, когда он видит что-то красивое на мне. "Вот ещё это померяй". Я ругаюсь с ним и говорю: "Я не могу! Не хочу!" "Вот что, тебе жалко, что ли? Вот это ещё, вот это!" Он бегает вокруг меня с фотоаппаратом снимает и говорит: "Ещё вот это давай и вот это. Нет, вот это хорошо". Ну вот я только с каким-то нажимом, можно сказать, совершаю шопинг. Я в этом смысле ненормальная женщина. (смеются)

Спасибо! У нас в гостях была ненормальная женщина, настоящая гордость российской эстрады Валерия. Спасибо, что были с нами!

Спасибо большое!

Это было "Tkachenko.ua".

21 лютого, 00:30


ЧУЛПАН ХАМАТОВА ПРО ПОПУЛЯРНІСТЬ, ДІТЕЙ ТА ТЕАТР

Добрый вечер! В эфире программа "Tkachenko.ua" и сегодня у нас в гостях, наверное, одна из самых заметных актрис постсоветского пространства Чулпан Хаматова.

Добрый вечер. (смеётся) Я бы очень хотела говорить на украинском языке, но, к сожалению, не умею.

А Вы на татарском говорите?

Нет.

Несколько лет тому назад, я советовался с продюсерами и режиссёрами, и они сказали: "Будьте аккуратны, потому что Чулпан – гениальная актриса, но у неё сложный характер". Недавно я спросил – сказали совершенно наоборот. По-прежнему "гениальная актриса", но характер теперь замечательный. Что случилось в этот промежуток времени?

У меня не менялось… Я думаю, вы просто разных людей спрашивали. Да, у меня правда разный характер, наверное. Я очень хорошо чувствую, когда меня обманывают. Собственно, некоторые продюсеры это делают. Может быть, это были одни из тех продюсеров, которые нечистоплотно себя вели. И если мне не нравится материал или не нравится та дорога, по которой решил идти режиссёр, я уже понимаю, что я скована обязательствами, я не могу выйти из проекта… Я не капризничаю. Я, по крайней мере, ни разу не слушала о себе, чтобы кто-то сказал, что я капризная актриса. Нет. Но в какой-то момент я становлюсь очень жёсткой и принципиальной. Наверное, это отпугивает людей. Мне так кажется. <em>(смеётся)</em>

У Вас есть фонд, в котором вы принимаете активное участие – "Подари жизнь". Что это за организация и какая Ваша роль?

Я соучредитель фонда "Подари жизнь" вместе с актрисой Диной Корзун. Мы с ней вместе снимались в "Стране глухих". И, собственно, мы являемся его родителями, потому что мы его учредили и мы за него несём полную ответственность, поэтому я не просто принимаю участие. Это часть моей жизни, такая же объёмная и большая, как работа. На сегодняшний день фонд оказывает всевозможную помощь детям, которые болеют раком. Это и закупка оборудования. И закупка препаратов, и лекарства, и помощь в проживании в городе Москве, и актёрское движение, и человеческая помощь. Подарки на Новый год, и походы в театры, и походы за кулисы театра. В общем, всевозможную помощь, которая нужна ребёнку и его родителям, попавшим в трагическую ситуацию, мы стараемся оказывать.

Это же должно занимать достаточно большой кусок жизни.

Это занимает очень большой кусок жизни. Пока альтернатива только одна – распустить фонд и забыть про это. Либо продолжать нести это дело и дать ему возможность развиваться.

Вы решили организовать его после "Страны глухих"?

Нет, прошло очень много времени. Я познакомилась с врачами и врачи-гематологи попросили меня, как ведущую, провести один концерт. Это был концерт классической музыки. И я выходила, объявляла: "Моцарт, ре-мажор. Симфония такая-то". И нужно было собрать деньги на очень важный препарат. Нужно было собрать, собственно, 200 тысяч долларов. Это не такие большие деньги. Особенно тогда, 7 лет назад для России, когда она вся захлёбывалась в лишних деньгах. Но эти деньги не были собраны. Было собрано 15. Или 35, я уже сейчас не помню. В общем, огромная часть оставалась несобранной. И врачи заплакали. Буквально. Они сказали, что это так ужасно, потому что нам в больницу нужен аппарат, который облучает донорскую кровь. И пока его нет, все мамы бросают детей, едут на другой конец Москвы, приклеивают эту кровь, которую нужно облучить, себе на тело, спускаются в метро и, вот так вот подёргиваясь, приезжают в институт радиологии, который бесплатно согласился пойти на встречу и облучать эту кровь. Облучают кровь, приклеивают её опять на себя и вот так вот в метро едут к детям. Это болезнь такая, что ребёнка нельзя оставлять одного, он должен быть всё время под присмотром. А тут ты из-за какого-то элементарного препарата мамы должны были на 4-5 часов бросать детей. И на меня это произвело такое впечатление абсолютного бреда и какой-то уже такой несправедливости мироустройства, настолько это непонятно, что нельзя найти 200 тысяч долларов, чтобы поставить это оборудование в больницу и всё бы решилось одним махом. Я загрустила. Ко мне пришла Дина Корзун, я ей рассказала эту историю. Что я вела концерт и деньги не собрали. Она сказала: "Давай сделаем сами концерт". Мы открыли телефонные книжки, обзвонили всех своих знакомых певцов, музыкантов, артистов, режиссёров. И все говорили: "Да, конечно!", "Конечно, да!", "Без вопросов!", "Ой, да! Но вот у меня съёмки. Я отменю и приеду к вам. Да, конечно". И я помню это ощущение. Мы сидели в подъезде на площадке, потому что дома спали дети и нельзя было громко говорить по телефону, и обзванивали. И вот все говорили "Да, конечно". В ту секунду я подумала, что это всё куда-то тронулось, этот лёд куда-то плывёт. И уже так неостановимо. Переросло в огромную организацию, которая выполняет огромный объём помощи детям, родителям и врачам, медсёстрам. И так или иначе пытается сделать так, чтобы у детей был шанс выжить.

А то оборудование за 200 тысяч купили?

Да. Мы сделали концерт, собрали 300 тысяч долларов. Это только те люди, которые пришли на концерт. Их было всего 800 зрителей. Из них 300 было детей, родителей и врачей. Получается, что 500 зрителей собрали такую сумму. Это был первый концерт. Он был самый уникальный, самый эмоциональный и необычный. Мы купили это оборудование и купили ещё одно оборудование для больницы.

Вы говорите, что фонд приобрёл большие размеры. Т.е. вам удаётся собирать деньги.

Да. Намного больше.

А потратить.

А тратить – вообще не проблема. (смеётся)

Обычно же возникают всякие сложности. Вот потратили как-то неправильно, купили не то. Или вы контролируете этот процесс?

Нет, конечно, контролируем не мы, контролирует экспертный совет, в который входят врачи. И именно врачи принимают решение, нужно или нет отправлять ребёнка за границу на лечение или он может вылечиться в России и это будет… В этом у них есть такая же уверенность. Нужно ли покупать оборудование для той или иной больницы. Иногда говорят "нет, не нужно", хотя больница просит. А врачи говорят: "Нет, не нужно. Потому, что у них нет профессионалов, чтобы это оборудование правильно использовать". А иногда говорят "Да, конечно". Т.е. мы как фонд занимаемся только тем, что получаем просьбу, находим людей, которые готовы исполнить эту просьбу и делаем так, чтобы помощь дошла до адресата. Т.е. мы некий трансфер.

Сколько времени, скажем, в месяц занимает эта работа?

Очень много. Иногда только фонд. С утра до ночи. Особенно когда готовятся какие-то большие акции. Иногда в тумане я играю спектакли, а потом опять фонд. А иногда наоборот. У нас ребята повесили огромную табличку, на которой написано: "Если ты хочешь позвонить Хаматовой, не делай этого. Если ты очень хочешь позвонить Хаматовой, не делай этого. Если ты уже позвонил Хаматовой, быстро положи трубку". (смеётся) Они стараются меня оберегать.

У вас трое детей, вы участвуете во многих спектаклях, снимаетесь, ещё фонд. Откуда вы берёте силы для того, чтобы со всем этим справиться и не заснуть по дороге?

Иногда не беру, иногда засыпаю по дороге. И недавно у меня даже случилась авария по этому поводу. Я не снимаюсь…

Дорожная?

Да.

Вы заснули за рулём?

Да. Хорошо, что я заснула практически на нулевой скорости. И я сейчас не снимаюсь в кино. Сейчас у меня нет возможности сниматься в кино вообще. Собственно, причина этому – появление третьего ребёнка и очень большая занятость в театре.

У Вас есть люди, кому Вы можете прежде всего позвонить в сложную минуту?

Да, есть. Это Юра Шевчук и Юрий Борисович Норштейн, Галина Борисовна Волчек. Друзья мои – Катя Гордеева, журналистка на канале "НТВ", Оля Лавренкова, фотограф. Это мои ближайшие подруги. Мама! Но маме иногда звонить страшно, потому что она будет очень переживать из-за того, что я волнуюсь или переживаю. Вот.

Юрий Шевчук – участник в т.ч. и политических акций. Вы следите за этими политическими событиями?

Нет.

Никак?

Нет, я слежу. Я была на митинге 10-го… или нет, не 10-го.

Вы были на митинге?

Я не была на Болотной, я была на Сахарова. Ой, какого числа я забыла. Да, но для меня это не политика, эти митинги. Наоборот, то, что там было политическое, это всё, мне кажется, неверно. Потому, что&nbsp; это митинг не про это, это митинг про самоуважение каждого к самим себе. Для меня это была история только для того, чтобы показать, что мы есть и к нам надо прислушиваться. Потому, что никакой политической реформы предложено не было. Я, честно говоря, немножко даже расстроилась. Там ничего не было. Там никакого конструктивного предложения "Вот сейчас, ребята, давайте делать так. Потому, что это скажется вот на этом, а это скажется вот на этом". Нет, там были просто лозунги, иногда агрессивные, иногда не очень агрессивные выкрики. Но такие митинги должны быть. Не должны, они обязаны быть. Для того, чтобы показали, что мы вместе, мы есть и нас много.

И с нашим мнением нужно считаться.

Собственно, это и произошло. Да, всё равно реакция была. Это прекрасно.

Но Шевчук же достаточно бескомпромиссный человек. Насколько вы компромиссны?

Да, я компромиссна. У меня есть фонд, поэтому, в этой истории… В смысле, если говорить про политическую ситуацию, у меня ситуация сложнее, чем у Шевчука. Она не такая простая. Если бы не было фонда, если бы я не была мамой троих детей, я пошла бы на баррикады. Мне бы даже, наверное, было неважно, за кого и куда.

А почему?

Не знаю. Какой-то такой дух борьбы сидит во мне, априори. Наверное, из-за советского прошлого, из-за книг. Про Марата Казея, Зою Космодемьянскую и т.д.

Волчек – ваш худрук в "Современнике".

Угу.

А можете рассказать, почему, помимо того, что она ваш начальник, она входит в эту небольшую группу референтных людей?

Ну потому, что она уже стала больше для меня, чем худруком. Она уже близкий человек, человек с опытом. Она женщина, она единственная из этого поколения более взрослых женщин. Она знает меня от и до. Она любит меня и я её люблю. Это какие-то другие отношения и совсем другие советы. Это советы уже более близкого человека, практически родственника. И она их может решить. Она их, может быть, не может решить в таком практическом разрезе, но в эмоциональном она может погасить, успокоить. И этот её непростой жизненный опыт, через который она прошла и как женщина. Советы же не всегда нужны только по политическим партиям. Ещё нужны иногда просто жизненные советы. И тогда я очень люблю к ней прийти и поболтать просто, выпить и обсудить. Она говорила: "Да это знаю, у меня так было". И рассказывает, как там было. И мне становится легче. Я понимаю, что не я первая, не я последняя.

А как в этом ряду оказался штейн?

Норштейн удивительным образом оказался. Я давно с ним мечтала познакомиться и мы случайно встретились вместе на одном интервью. И оба за это интервью потом достаточно серьёзно пострадали. И с тех пор дружим. Для меня это величайший художник современный и умнейший человек. Вот уж кто бескомпромиссный, так это он. Уникальный, чуткий, чувствующий. Да. После "Сказки сказок" я просто заболела им как режиссёром и Франческой Ярбусовой как художником. И мне так хотелось с ними познакомиться, потому что там так много было общего!.. И это случилось. И я очень рада. Мы даже иногда ходим с ним в 10 утра в музей или в Третьяковскую галерею, в музей Пушкина или в Дом художника на Крымском валу. Он берёт бинокль и лупы и дарит мне незабываемые часы.

Вы рассматриваете в бинокль картины?

Картины, да. Правда. Очень много чудесного открывается – в перспективах во взглядах. В горизонтах, именно когда смотришь через бинокль.

А если поступит предложение, от которого Вы не сможете отказаться, это будет скорее популярный фильм или артхаус?

Ой, это сложно сказать. Это будет зависеть от режиссёра, от сценария, самого всего и от роли. Поэтому я не могу сделать такую резкую, точную границу – вот это артхаусное кино, а это популярное. Мне кажется, бывают случаи, когда это всё перетекает одно в другое.

А почему спектакли для вас важнее, чем кино? В кино же гораздо больше денег и больше популярности?

Денег у меня достаточно. У меня нет потребности зарабатывать ещё больше. Мне хватает и на семью, мне хватает на путешествия летом всей семьёй, на отдых. У меня, правда, 10-летняя машина. Но это тоже не проблема. Популярность – это очень плохо, это очень страшно, это очень тяжело, это очень ответственно. Я не очень понимаю, что даёт популярность, кроме прикладного такого действия, что ты можешь быть в фонде, быть популярной и тем самым помогать. Всё остальное время, когда ты не можешь расслабиться нигде, не можешь поехать в ту страну, в которую тебе хочется, потому что там много наших соотечественников и ты не сможешь там ходить так, как бы тебе хотелось ходить. И всё время должна изображать какую-то артистку. А если ты не будешь изображать какую-то артистку, тогда всё это появится сразу же в Интернете и тебя прополощут с ног до головы. Нет, это для молоденьких девушек, которые, наверное, считают, что это что-то такое сладкое, терпкое и прекрасное. Собственно, поэтому… Я в эту профессию шла только для того, чтобы получать радость и удовольствие. А радость и удовольствие на сегодняшний день кино может предложить в меньшей степени, чем театр. В театре у меня такие роли, которые я никогда не сыграю в кино. Я могу быть кем угодно, чем угодно. Играть с такими партнёрами и играть у таких режиссёров… В кино, безусловно, это была бы такая возможность, если бы оно в нашей стране – я живу в России – как-то бы развивалось. Но пока говорить об этом рано.

Но вы же участвовали и в западных проектах.

В западных проектах – да. Но там тоже очень редко бывают хорошие роли. Тем более, для русской актрисы, которая, так или иначе, всё равно говорит с каким-то акцентом.

А есть разница в участии в западных проектах и отечественных?

Безусловно, конечно. Ну, это разница профессионализма технического. Как ведёт себя группа, какие приспособления для съёмок, какая там тишина, какая там организация и т.д. Но, в принципе, если режиссёр раздолбай, даже если он немец, то тут и группа не поможет. <em>(смеётся) </em>Всё равно будет всё наперекосяк. Поэтому такой вот художественной разницы нет. Т.е. я не могу сказать… Нет, есть какое-то направление, всё равно есть. Чуть-чуть более сухо, немного более жёсткие рамки. Если это не талантливый режиссёр. Если это талантливый режиссёр, то он в любом случае будет эти рамки рушить и двигаться в каком-то своём почерке и своём движении.

Вы много играете в театре?

Последняя премьера у меня была в Театре Нации. Режиссёр Томас Остермайер, немец. Сам приехал к нам в Россию. Спектакль по мотивам пьесы Стриндберга "Фрекен Жюли" в интерпретации Михаила Дурненкова, это русский драматург сегодняшний, современный. И я играю в партнёрстве с Евгением Мироновым и с Юлией Пересильд. Евгений Миронов играет моего водителя, а я играю его не совсем нормальную хозяйку. И мне было очень интересно, потому что у Остермайера больше, чем в русском театре, не настолько, как вообще в немецком, но более, чем в русском театре развита форма. И когда мы прочитали пьесу, мы её читали 2,5 часа или 3 часа. Он сказал: "Так, спектакль будет идти 1 час 30 минут". Мы сказали: "Что? Это невозможно". <em>(смеётся) </em>А в итоге сейчас мы играем 1 час 40 минут и это всё из-за того, что всё собрано в такую конструкцию, в такой темп, в такой ритм, в котором надо успевать ещё что-то прожевать и существовать. Это было очень интересным этапом. В такую жёсткую схему достаточно формальную успеть вложить ещё какую-то душу, какие-то переживания по поводу своей героини и вообще по поводу того, что происходит.

21 лютого, 00:30

(Продовження)

ЧУЛПАН ХАМАТОВА ПРО ПОПУЛЯРНІСТЬ, ДІТЕЙ ТА ТЕАТР

Евгений Миронов же руководит театром.

Да.

А вы сами не задумывались чем-то поруководить или стать режиссёром?

Мне хватает фонда. (смеются)

Если я правильно помню, Вы поступали в какой-то экономический или финансовый институт в Казани. Правильно?

Я поступила в финансовую академию. Я ни дня там не училась. Я в конце лета забрала документы и пошла в театральное училище.

А что случилось за этот короткий промежуток времени, что так резко вы поменяли свою судьбу?

Дело в том, что я поступила в академию автоматически. Я закончила школу. У нас было углублённое изучение математики, высшей математики. И все те, кто получил "пятёрки", их было немного – они автоматически зачислялись. По проходным баллам.

Т.е. вы актриса, которая получала "пятёрки" по математике.

Да. И я их получила, поэтому автоматически поступила. Но при этом знала, что я всё равно буду пробовать поступить в театральное училище. Но я не могла сразу забрать документы, потому что у меня не было никаких гарантий, что я поступлю в это театральное училище и вообще, ждут ли меня там и как они отреагируют. Поэтому когда я стала понимать, что меня возьмут и что меня примут, я послала маму и она забрала мои документы из финансовой академии.

Т.е. родители были в курсе и они не препятствовали?

Мама была в курсе, а папа очень переживал.

Вам часто удаётся с ними видеться?

Я вижусь с ними каждое лето, потому что все мои дети на лето уезжают туда и живут на даче у бабушки и дедушки. С собаками, с полями, берёзами, с ягодами, с овощами.

У вас трое дочерей от трёх разных браков.

Нет, у меня брак был один. Больше браков у меня не было.

От трёх отцов.

Угу.

А как удаётся поддерживать с родителями, с отцами отношения?

Прекрасно. Изумительно. Это ближайшие люди в моей жизни. У них новые семьи. И я очень рада, что мы все живём каким-то общим клубком, друг за друга переживаем. Новые жёны прекрасно относятся к моим детям и меня это очень радует. Так же, как я прекрасно всегда гостеприимна и всегда рада видеть детей, новых детей отцов девочек.

А как вам так удалось сохранить хорошие отношения?

Не знаю. Слава богу, не было причин иметь плохие отношения.

Вы теперь знаете, что нужно сделать для того, чтобы семья была полной? Или это необязательно?

Да. Надо отмотать на 20 лет назад, перестать быть актрисой... (смеются) Поступить в финансовую академию. И может быть, тогда это было бы возможно.

Почему? Это всё меняет – быть актрисой?

Ну, конечно, да. Это очень непросто – быть рядом с таким человеком, как я. Мне кажется, это невозможно, это очень тяжело. Я бы не хотела себе такую жену. (смеётся)

Почему?

Потому, что это надо быть всё время "над" ситуацией. Это просто сложно. Если бы я была просто актрисой ради этой публичности, о которой вы сказали, денег, было бы всё понятно. А т.к. для меня это намного глубже, для меня это настоящее творчество, хотя многие считают профессию актёра такой легковесной и несерьёзной, для меня это не так. И потом, я очень сильный, к сожалению, человек и упрямый. И это нужно быть таким терпеливым, таким мудрым и с таким чувством юмора прекрасным, чтобы это как-то выдержать, просто выдержать рядом тебя как жену, которую на пике популярности знает каждая собака в этой стране. И быть рядом, и представляться всегда как муж Чулпан Хаматовой. Это сложно. Для этого нужен определённый талант и на это нужно идти с самого начала, наверное.

Дети участвуют в Ваших проектах?

Всегда. Они не ходят в больницу, потому что нельзя ходить в больницу. И слава богу, потому что, конечно, не всегда это просто даётся, даже мне, взрослому. Но когда какие-нибудь выставки рисунков или какие-нибудь театральные акции, мы стараемся быть вместе. Мне хочется, чтобы они воспринимали этих детей нормально, как в цивилизованной стране. Это просто дети, которые болеют. А не так, как многие дети, благодаря их родителям, конечно, воспринимают наших детей, которым помогает фонд. На площадке. Как только видят ребёнка в маске, сразу кричат: "Вася, Люба, Катя, быстрее домой, а то заразишься!" Отрывают своих детей из детской песочницы и наши дети остаются в этих масках одни, в одиночестве. Это говорит только о том, насколько у нас необразованное общество. И нужно ещё очень много времени потратить, сил, чтобы это поменять. Наверное, не при моей жизни, но может быть, когда-нибудь... Как говорил Вершинин в Чехове, "через 200-300 лет жизнь на земле будет невообразимо прекрасна, удивительна".

А на что прежде всего Вы пытаетесь обратить внимание своих детей?..

Я очень хочу, чтобы они научились ошибаться и чтобы они ошибались и умели проигрывать. Чтобы они делали это достойно. Чтобы они понимали, что в течении жизни, а жизнь всегда состоит из поражений и побед, поражений и побед, чтобы они относились к этому с лёгкостью. Тогда они будут сильными, тогда их сложно будет сломать. Конечно, чтобы они были добрыми и щедрыми, потому что в этом тоже сила. Чтобы они были вежливыми образованными. (смеётся) Красивыми.

А есть люди, на примере которых вы бы хотели, чтобы вырастали ваши дети?

Мне кажется, что это настолько уже люди, настолько уже человеки, самобытные личности. Они должны пройти свой путь. В этом и есть понятие "жизнь". Должен быть у них свой сложный, как бы не было мне страшно за этим наблюдать, но это их дорога.

Вы достаточно часто танцуете. У вас был проект – на льду вы танцевали. У вас спектакль, где вы активно танцуете.

Во-первых, я люблю танцевать. На коньках я пошла кататься, потому что это красивый проект и в этот проект меня "вкатили" буквальном смысле: Дина Корзун, аргументировала это тем, что это, конечно же, будет такая скрытая реклама фонда и всего дела и можно будет намного больше помогать. И они оказались правы. Очень серьёзные были поступления на счёт фонда в тот момент, когда я каталась. Но, кроме этого, я ещё получала огромное удовольствие. Если бы ещё снять коньки, и не было такого количества тренировок, и не было бы этих идиотских соревнований, было бы вообще прекрасно. (смеются) А так это было здорово. Мы хулиганили, делали всё, что в голову придёт. А спектакль "Бедная Лиза", режиссёр и хореограф Алла Сегалова. У меня сразу после окончания института была одна мечта – работать в театре у Аллы Сегаловой. Я не знала, что это за театр. (смеётся) Я просто понимала, что я хочу в театр, где мало слов, нет практически слов, а если и есть, то они на вес золота. И вообще, всё, что можно выразить, лучше выражается без слов. И когда Сегалова сказала: "Знаете, у меня есть книжка детская про то, как мальчик полюбил дерево, а потом..." Я сказала: "Да!" Она пришла через неделю: "Нет, я подумала, давайте лучше Достоевского". Я сказала: "Да!" Она опять ушла. (смеётся) Потом когда она пришла с Карамзиным и с оперой "Бедная Лиза" Десятникова, я опять сказала "Да!". (смеётся) И только потом послушала музыку. Но всё равно, это был очень интересный проект.

Это же всё другое.

Всё другое. Есть люди, которые чувствуют пластику, чувствуют танец, они могут разгадать этот язык. Они могут увидеть отчаяние в движении, они могут увидеть крик, когда у тебя рот закрыт, а руки распахнуты. Или молчание, наоборот, когда у тебя... А есть люди, которые не умеют этого делать. Это то же самое что есть люди, которые понимают стихи, а есть люди, которые не понимают стихи. И вот именно для людей, которые понимают и могут разгадать этот язык, могут отдаться ему, читать и понимать смыслы – не те, которые поются в опере, и не те, которые они знают по Карамзину. А вот те, которые в сочетании сейчас, в движении, в этой пластике рождаются. И про что спектакль. И открывается совершенно какой-то другой уровень восприятия. И такие люди, собственно, получают удовольствие. А мы на большее и не рассчитываем.

Вам пришлось специально учиться танцу или нет?

Нет, я там не танцую. Там у меня партнёр – солист Большого театра Андрей Меркурьев. Он там танцует, а я, я... Я говорю текст. Телом. Т.е. это не танец, не хореография. Конечно, там всё в жёсткой форме, хореография и т.д. Но я не танцовщица и уж тем более не балерина. Это спектакль именно про то, что драматическая актриса оказалась без голоса.

Тысячи студентов, которые хотят стать актёрами и актрисами, каждый год устремляются в ВУЗы. (смеются) Что вы можете им посоветовать?

Нужно сказать самому себе: "Я могу без этого жить или я не могу без этого жить? Я готов к тому, что это будет сложно? Я готов к тому, что это будет не сразу? Я готов к тому, что это практически никогда не будет хорошо оплачиваться? Я готов к этим каким-то лишениям ради этой профессии, ради которой я сейчас и еду в Москву? Я готов к тому, что это счастье – говорить то, что ты чувствуешь, транслировать то, что ты чувствуешь, транслировать своё отношение к жизни, к миру, вот за это право громкого голоса и только за него, и только за эту радость, и только за это удовольствие я готов терпеть всё то, что я сейчас перечислила по списку?" Если нет – не надо. Не надо. Если кто-то не готов, идти туда не надо. Потому, что рано или поздно вас всё равно накроет и вам будет казаться, что это ужасно несправедливо. А это так и есть, это так устроена профессия. Я сейчас не говорила о каких-то там случаях искромётного быстрого успеха на пустом месте. Но это уже к профессии, собственно, не имеет отношения. А так она сложная и непредсказуемая, требующая всю душу. А иногда даже души твоих близких, которые рядом с тобой, потому что так или иначе все вовлечены, начинают быть вовлечёнными в эту твою новую тональность, начинают знакомиться с ролью. Поэтому нужно очень хорошо себе сказать, ради чего я иду сейчас, ради чего я сейчас еду в Москву. Ради успеха, ради славы? Но это всё иллюзия, это всё очень быстро проходит. Особенно в сегодняшнее время, которое несётся. И сегодня ты звезда, а завтра ты уже никому не нужен.

А есть какая-то важная вещь, которую вы за последние годы для себя из всех этих ролей, участия в фонде...

Дети! Дом, дети. (смеётся) Это так прекрасно – иметь детей. Если бы у меня были четыре, я бы ещё рожала. Если бы у меня было восемь, я бы то же самое продолжала. Ну, по крайней мере, я восстанавливаюсь, как-то восполняюсь и хочу жить дальше, только когда дома, в своём цветнике из трёх девочек. Они меня веселят, подбадривают. Просто ещё ощущение, рядом с ними вот это вот ощущение очень внятное, что жизнь такая быстрая и она так промелькнёт. И вот пока они маленькие, время всё-таки немножко успевает зафиксироваться. Потому, что ты себя успеваешь поймать на мысли, что вот, вот, они пока маленькие. Сейчас, вот, вот это мгновение. И ты успеваешь его остановить. Потому, что дальше всё несётся уже на космических скоростях. Ещё немножко и ты им будешь не нужна и будешь жить этой своей круговертью, какой-то другой жизнью. А там потом, может быть, внуки появятся. И опять немножко осядет пыль. (смеётся) И будет какой-то другой этап.

Спасибо. С нами была очаровательная Чулпан Хаматова.

Спасибо!

20 грудня, 17:40

СЕРГЕЙ ГАРМАШ О ПРОФЕССИИ, ЖИЗНИ И МЕЧТАХ

Добрий вечір! В ефірі програма "Tkachenko.ua" і у нас в гостях народний артист Росії Сергій Гармаш. Людина, яка народилася в Україні, але стала народним артистом в Росії. Вітаю вас!

Вітаю вас!

Вы с 80-го года в Москве.

Да.

А поддерживаете связи теми, кто остался в Украине – родственники, близкие, друзья?

Во-первых, мама с папой там живут. Во-вторых, огромное количество друзей. Мама с папой – главное. Брат. И вы знаете, как ни странно, например, в Украине – здесь же живёт Ступка, Горбунов.(вздыхает) О том, что, знаете, я когда учился в Днепропетровске, я 2 года не мог понять, что я буду артистом. Ну, меня это не прельщало. Потом, когда я увидел "Белую птицу с чёрной отметиной" то, о чём мы говорили – и когда Миколайчук, стоя в этой шинели в этом лесу, орёт "Орест! Орест!" и потом крупный план этого чёрного человека с автоматом, я тогда понял, что я хочу быть артистом. Когда я увидел Ступку.

А вы в актёрство попали по своей воле? Там, говорят, какая-то дивная история, как вы поступили в Днепропетровский театральный...

Вы знаете, Саша, об этом так много написано. Ну, чтобы рассказать... Не по своей воле. Мама отвезла документы в театральное училище. Я взял и поступил.

А как, если вы не собирались стать актёром... Вот вы говорите о фильме, который вас перевернул. Но всё это время вы учились, вы понимали, что это в принципе другая профессия, если вы мечтали стать моряком?

Понимаете, когда я увидела Миколайчука и Ступку, когда я увидела "Подранки" но это было позже – когда я увидел "41-й" и когда я увидел, безусловно, "Служили два товарища", я как-то внутри почувствовал, что я хочу быть таким. Вот как Быков, как Олег Иванович. Таким, как Миколайчук или как Ступка быть невозможно.

Вы написали одну работу, по-моему, про цивилизацию, про воспитание, где процитировали слова академика Лихачёва о том, что легко притвориться быть грамотным, умным, но очень сложно притвориться быть интеллигентным.

Да.

Вы многое в сегодняшнем мире не приемлете?

Нет, это не так. Не то что не приемлю. Понимаете, нельзя жить и не принимать то время, в котором ты живёшь. Можно по этому поводу негодовать, можно думать, можно рассуждать. Но отрицать – нет, это не про меня. Понимаете как – меня папа в детстве научил тому, что дети должны быть умнее, чем их родители.

А что бы вам хотелось изменить в этой жизни, раз вы имеете свою точку зрения на воспитание мужчин, по поводу цивилизации и т.д.?

Изменить? Я бы хотел, чтобы ребята, которым 17 лет, знали, кто такой Лунин. И знали о том, как Лунин, декабрист, во время восстания находился у великого князя. И когда за ним приехали с кандалами, Лунин попросился на охоту на медвежью. И великий князь Константин его отпустил. А ему говорят: "Вы что, с ума сошли? Он государственный преступник". И Лунин через 2 дня медвежьей охоты приносит свои руки в кандалы, едет в Сибирь на 25 лет. А ему достаточно было сделать один шаг и он находился бы в Польше. И он никогда бы не сидел. Только это был Лунин. Это был декабрист, это был офицер. Это был человек, у которого было понятие чести. У которого было 8 дуэлей. Очень хорошо бы задуматься в России и в Украине, в моей Родине, где у меня живут мама и папа в городе Херсоне... Вы знаете, не буду с вами ни слова говорить о политике. Ни слова. Но о том, что с 1960-го года в России не было реформы образования – это ужасно. Это страшно. То, что есть такое понятие "ЕГЭ" это ужасно, это кошмарно. "ЕГЭ" наш экзамен. Единый государственный экзамен. Где уже доходит до того, что может быть написано: ответьте, просто поставьте чёрточку "Как умерла Анна Каренина – под поездом, автомобилем или пароходом?" Понимаете? Когда Владимиру Владимировичу ты лично задаёшь вопрос "А когда это будет?", он так легко отвечает: "Да, мы думаем, это проблема". Съезжает с базара. И в нашей стране на сегодняшний день забыты имена Ушинский и Сухомлинский. Забыты. Забыты!

Если у вас есть серьёзная гражданская позиция, почему тогда не говорить про политику? Вы ею сознательно не интересуетесь или вы боитесь?

Нет, я не боюсь. Я просто считаю, что одна из бед нашего времени – это то, когда люди занимаются не своим делом. Я артист. Давайте говорить про театр, про кино. Как только артист начинает говорить про политику, он может это делать. У себя дома на кухне я это делаю. Но не здесь. Потому, что когда люди занимаются не своим делом – это одна из самых больших проблем нашего сегодняшнего времени.

А сыграть в поддержку, что так модно среди некоторых ваших актёров, в поддержку "Единой России"?

Среди каких "ваших актёров"?

Российских. Которые записываются в партийные ряды и т.д.

Они перестают быть актёрами. Они перестают быть спортсменами, они перестают быть тем, чем им предназначено заниматься. Этого не нужно делать, на мой взгляд.

Вы сыграли немало ролей в кино и на телевидении в образе такого простого настоящего российского, русского мужика. Вы и в жизни часто и много играете?

И я переступаю порог "Современника" и перестаю быть артистом. Думаю, что так каждый артист должен поступать. Понимаете, надевая всю жизни чужие штаны и пиджаки, если ты ещё начнёшь делать это в жизни, то это будет ложь. Это кино, театр. Но когда я выхожу из "Современника", я не хочу быть артистом. Я хочу быть человеком. Понимаете, чтобы вы, вот, Александр, со мной сели и разговаривали не как с артистом, не как с какой-то значимостью. Нет. Плохим будешь просто артистом на сцене, если ты в жизни ещё будешь играть.

Но есть какая-то роль из тех, которую вы сыграли, которая близка по духу или близка к сути того Гармаша, который есть в жизни?

Моя фильмография насчитывает более ста фильмов. Если бы сказать тебе сейчас, сколько их, за которые мне не стыдно и я могу об этом говорить, то вот этих пальцев будет много. (показывает обе ладони) меньше 10-ти.

Да.

Ну, Саша, понимаете как... Иногда от картины остаются у тебя деньги. (смеётся) Иногда от картины остаётся город, где она снималась. Иногда от неё остаётся вообще какая-нибудь байка. А иногда, крайне редко, эта картина становится частью твоей жизни. Их немного.

А почему тогда вы так много снимаетесь? Это больше заработок?

Такая простая вещь, Саша. Вообще-то надо жить, кормить семью. Но я не занимаюсь ничем другим – я не пою на эстраде, я не бью чечётку. Но надо же зарабатывать деньги, надо же кормить семью, надо же помогать маме с папой.

При вашей занятости, востребованности можно было бы отказаться от игры в театре.

Нет, никогда.

Почему?

Понимаете, школа-студия МХАТ – это и в смысле человеческом, и в смысле профессиональном центральное событие моей жизни. Там учили не просто актёрскому мастерству. Там сначала учили быть личностью. Понимаете, если не работать в театре, для меня это, может быть, лично, но невозможно. Театр – это другое. Это настолько непохожие вещи. Понимаете, есть общие моменты – переодевание, грим, заучивание текста. Но всё остальное – это разное, театр и кино. Нет, я бы без театра не мог жить.

Но более молодое поколение сейчас более прагматично смотрит. Не так много людей, которые пытаются совмещать эти вещи. Если хорошо получилось в кино и на телевидении, молодёжь не сильно стремится отягощать себя ещё и театральными подмостками. Тем более, что это не так выгодно.

(вздыхает) Знаете, честно сказать, Саша, так хотелось бы, вроде, кинуть камень в него, но я не брошу. Они живут в другое время. Мы сейчас опять набредём на то, что вынуждены будем говорить... Им тяжелее, безумно. У нас в школе-студии МХАТ было запрещено сниматься. Сейчас запретить сниматься нельзя. Они не выживут на эту стипендию. Понимаете? Но это большая беда. Это большая беда, потому что он пошёл, снялся. Ему говорят: "Ой, Коля, как ты здорово!.." Он – раз! – и перестал учиться.

А есть среди молодых кто-нибудь, кого бы вы хотели выделить?

Да, есть такие. Артур Смольянинов. Которого я привёл в театр. И знаете как? Мы снялись уже в двух картинах до этого. Он мне как-то, скажем так, не то что не нравился, но какая-то такая "борзота" сумасшедшая не убеждала меня. Хотя, с другой стороны, я понимал, что он безумно талантлив. И потом мы поехали в город Шахты и стали сниматься в картине "Последний забой" я, он, Горбунов и Петя Зайченко. И с Горбуновым однажды ночью мы стали пить водку. И там сидел Смольянинов и между нами была гитара. И Смольянинов взял гитару и стал петь Высоцкого. А мы с Горбуновым говорим "А вот это?" и он поёт. Мы говорим "А вот это?" он поёт. Мы говорим "А вот это?!" он поёт. Потом говорит: "Сергей Леонидович, я очень хочу работать в вашем театре". Я говорю: "Если ты сейчас это брякнул оттого, что мне понравилось, как ты Высоцкого поёшь?" Он говорит: "Нет, я правда хочу работать". Я говорю: "Ты хоть один спектакль там видел?" Он говорит: "Я там видел..." и перечисляет практически весь репертуар. Приезжаю в Москву и говорю Галине Борисовне: "Если вы его не возьмёте, то его возьмёт Табаков и все кто угодно возьмут". Он заходит к ней в кабинет и через 30 минут выходит с ролью Солёнова в "Трёх сёстрах" артистом нашего театра.

Скажите, а как вы детей воспитываете? У вас, по-моему, мальчик совсем маленький. Сколько ему?

У меня двое детей.

Двое.

Не подозревайте, что может быть некорректный вопрос. Они оба от одной жены. (смеётся)

Это следующий вопрос. Очень удивительная история. А вот про детей расскажите.

Даше 22 года.

А мальчику?

5.

Вот как вы его воспитываете?

Я хочу, чтобы он был похож на меня. Я его наказываю иногда, ругаюсь с женой. Меня жёстко воспитывал папа. До такой степени жёстко, что мне казалось, что я никогда в жизни ему этого не прощу. Теперь я целую его руки за то, что он меня так воспитывал. ...Саша, это трудный вопрос – как я его воспитываю. Мне нравится его юмор. Понимаете, разницы в 18 лет между детьми – это трудная штука. Я сейчас думаю о том, насколько я не долюбил дочь. Когда у тебя рождается ребёнок и тебе 26 лет или 30 лет, ты этого не понимаешь. Правда. Не понимаешь. Ну вот вроде бы всё нормально – жена любимая, работа, дочь – всё хорошо. Но Ваня нам вынул с женой по 10 лет, наверное, или по 15 нашей жизни. Он нас омолодил. Понимаете, он... И ты понимаешь – господи, какое же это счастье. И я думаю: боже мой, я Дашку так не любил, мне стыдно перед ней. (улыбается)

А как так случилось в актёрских семьях, что вы с женой прошли столь долгий путь, вы вместе, до сих пор счастливы. В чём секрет этого единства и того, что вы любите, у вас маленький ребёнок?

Ответ очень простой: в любви.

Но было же непросто?

Не то слово. Это не политика, мы можем с вами на эту тему поговорить. Вы понимаете, любовь – это работа. В ней должно быть настолько всё – и радость, и нежность, и скандал, и страсть до разрывания друг друга. Если этого нет, это не любовь. Любовь, которая включает в себя всё – когда трудно, когда до развода, когда до какого-то безумия, не знаю. А когда ещё жена актриса... Тут, понимаете, происходит такая штука, которая не сговаривается. Не знаю, как им образом. То ли оттого, что мы так встретились, мы такие оказались люди и меня зовут Серёжа, а её – Нина. Может быть, поэтому. Может быть по-другому. Но мы ведь с одного курса школы-студии МХАТ. И придя в "Современник" вместе, наша судьба складывается очень по-разному. Жена, которая никогда в жизни тебе не то что не говорит "Почему ты снимаешь в кино, а я не снимаюсь?" это вообще даже неподымаемая тема. Но всё, что я сделал в кино и в театре на этот день, 50% у неё в руках. Она мой тыл, она мой первый критик, она... В тот момент, когда я мог запросто не сниматься, она сказала: "Нет, ты в этом не будешь сниматься". Причём это было просто её мнение, а я говорил: "Да. Наверное, да". Всё, что я сделал в кино и в театре – половина принадлежит ей. Не пафосно, честно вам говорю.

А как складываются ваши отношения с таким элементом жизни как алкоголь?

Это очень серьёзный момент. И я не умею дружить с этим названием. И очень много в жизни и для мамы, и для папы, и для театра, и для жены я сделал плохого в содружестве с этим словом. Есть люди, которые умеют с этим обращаться. Я не умею. Как только мы с ним встречаемся, мне кажется, что я умею. Но не умею. И это не моя тема, потому что я этого просто не умею. Жизнь столько простила за алкоголь, и жена, и театр, кино, и режиссёры столько простили, что не нужно было столько прощать. Я не умею общаться с алкоголем. Это моё слабое место.

В фильме "12" Вы играли тоже роль такого серьёзного простого русского мужика. Что она для вас значит?

Вы знаете, Саша, очень просто. Опять-таки, если вернуться даже не к политике, а к жизни просто. Когда ты можешь в течение часа, полутора часа или одного дня взять и поменять своё мировоззрение. Понимаете? Когда-то ко мне приехал друг, близкий друг и говорит: "Вся беда от евреев". (смеются) Я говорю: "Толик, послушай меня. Ты знаешь, кто был твой дед?" Он говорит: "Кузнец". Я говорю: "А его прадед кто?" Он говорит: "Ну подожди, я такого не знаю". "А если твой прадед был евреем?" Он говорит: "Ты с ума сошёл!" Я говорю: "Ну ты же не знаешь". Поэтому я ненавижу национализм безумно. Я украинец и не забыл язык, не забыл Шевченко. Я живу в России. Но вот понимаете, когда ты можешь в 2 часа или 2 секунды поменять своё мировоззрение и принять какую-то другую точку зрения, это то, что говорит в картине "Постскриптум" мать Лунгина: "Интеллектуальное мужество". В фильме "Стиляги" вы исполнили, по-моему, песню "Человек и кошка".

Да.

А вы любите петь?

Ложь. Вы что! Вы знаете, я Тодоровскому говорю, когда я получил за 2 года до съёмок "фанеру", под которую должен был учиться – за 2 года! – я ставил этот диск себе в машину и говорю: "Тодор, ты меня будешь снимать, если я не спою?" Он говорит: "Я тебя, Гармаш, снимать, конечно, буду. Но лучше, чтобы ты спел". Но вы что, думаете, я его слушали и учился? Ни фига!

Но классно же получилось.

Но это сделал Меладзе Константин. Понимаете? Мы зашли в эту студию звукозаписи и Тодоровский с Ярмольником от моих первых дублей просто падали в оборок. И он сказал: "Знаете, что? Идите отсюда, чтобы я вас не видел". И вывел... Меладзе, да. И потом говорит: "Ты же из Херсона?" Я говорю: "Да". Он говорит: "А я из Николаева. Давай покурим". Он не курит. Я покурил. Что он сделал со мной – не могу понять. Понимаете? Он гениальный музыкальный режиссёр – Меладзе. Я записал это за час и 20 минут. Это только благодаря ему – великому композитору и величайшему музыкальному режиссёру. За час и 20 минут. А так, если вы сейчас скажете "Спой чего-нибудь!" нет. Я вам скажу "До свидания, Саша".

В сериалах, которые вы смотрите или в которых вы играете, в последнее время есть какие-то тенденции, движения, которые вам нравятся?

Тенденции, которые нравятся, – да, безусловно, есть. Я вам просто буду говорить названия. Это "Ликвидация".

И чем же она вам нравится?

Тем, что Урсуляк рассказывает потрясающую историю, от которой ты не можешь оторваться, как от "Тени исчезают в полдень" или "Вечный зов". Понимаете, на сегодняшний день "Вечный зов" куча людей скажет... Чуть не ругнулся. "Это совдеп!" Но "Вечный зов" это классика. Понимаете, когда смотришь на Роговцеву, только рыдаешь. И проходит время, сериалы как будто бы исчезают, а потом появляются. Но "Ликвидация", извините меня, пожалуйста, это сериал, от которого оторваться нельзя. Как играет там Машков, как играют там все. И я, в принципе, не против сериалов. Понимаете, такого рода сериал, в котором я снимался, "Доктор Живаго". Неудачный сериал. Но он удачный, потому что там есть фантастическая работа Олега Ивановича Янковского – самая лучшая и единственная на самом деле. Понимаете, поэтому я не против этого жанра, но снимать 5-6-ю "Каменскую", снимать какую-то пошлятину, которая развращает молодёжь и от которой не могут старики оторваться, какую-то жутчайшую. Там, "Обручальное кольцо", в котором 800 серий. Это ужасно.

Жевательная резинка, грубо говоря?

Хуже. Это разврат, это пошлость.

А кто ваши друзья? Как вы вообще проводите свободное время?

Мои друзья?

Да.

(улыбается) Валера Тодоровский. Костя Хабенский. Серёжа Мочильский. Володя Бирюков, с которым мы учились в Днепропетровском театральном училище. Который главный режиссёр театра кукол города Пензы.

Бывает так, что вы собираетесь как-то вместе?

Нет. Нам вместе тяжело – жизнь такая. Бывает, что вместе. С Володькой только мы единолично. Это мой лучший самый друг самый. Бирюков. Мы с 15-ти лет с ним. Знаете, что мы весь первый курс друг друга ненавидели и делали друг другу гадости. До такой степени. А потом однажды забрались на 5-й этаж общежития и просидели ночь и проговорили. И с этого момента поклялись вот, на коленях стоя, в вечной дружбе.

И клятву сдержали?

По сей день.

Скажите, вы до сих пор ещё ходите под парусом, есть такое увлечение?

Не задавайте такой вопрос.

Почему?

Потому, что если бы я мог бросить театр и купить какую-нибудь длиннющую яхту, я бы только это и делал. (улыбается) На это не хватает времени. Нет, я очень давно не выступал. И потом, понимаете, Саша, я когда "Дискавери" смотрю и там прёт что-нибудь такое под сумасшедшими парусами, я не переключаю. Потому, что у меня включается дикая ревность! Безумная такая! Я хочу туда.

Ну возьмите, наймите какого-нибудь капитана и по Москве-реке туда-сюда на парусе...

Нет. В жизни нужно что-то делать до конца. Либо быть артистом, либо быть парусником. Если бы завтра у меня в кармане оказалось столько денег, чтобы я мог купить себе яхту...

А яхта должна быть исключительно своя?

Да, безусловно. Безусловно...

И маленькая не работает?

Нет. Нет. (смеются) Трансатл. Трансатл. Понимаете? Трансатлантическая такая чтобы.

И вы можете ею управлять сами?

Нет. я до такой степени не могу. Я кмс – кандидат...

...в мастера спорта.

Но дело не в этом. Есть же дружки, кого я бы собрал туда. Но это, знаете, такая смешная история. Я бы собрал туда самых близких людей, положил бы на стол "Дети капитана Гранта" и пошёл бы по этому маршруту. Вот просто пошёл бы по "Дети капитана Гранта"! Одна из первых книг, которую я прочитал.

Дякую вам! У нас в ефірі був народний артист Росії Сергій Гармаш.

Дякую вам.

Це була "Tkachenko.ua". До побачення!

13 грудня, 17:51

ЄВГЕН ГУДЗЬ ПРО ДИТИНСТВО НА ОБОЛОНІ ТА ПОВАГУ ДО МАДОННИ

А вы думаете по-русски или по-английски сейчас больше?

Да уже сейчас не разберёшь.

Т.е. когда как, в зависимости от среды?

Я картинками думаю.

(Продюсер за кадром "Чувствуйте себя хорошо?")

Я себя отлично чувствую вообще. После вчерашнего вечера.

А что было вчера вечером?

Торжественная встреча. Небольшой увеселительный концертик. Началось на концерте "Перкалабы".

Это ивано-франковская группа, с которой вы играли?

Да. Очень классная группа. Мы уже даже песню вместе седлали.

Я слышал, что вы песню записали в таком...

По Интернету.

Но вы встречались до этого на концертах?

Где-то раз я в Киеве с ними встречался. И Алика, их продюсера, я его давно знаю.

1+1 записывал 25-летний концерт Скрипки. Вы же с ним тоже знакомы.

Ну да, конечно. Познакомились мы очень давно. Это были такие поверхностные, чисто тусовочные отношения. Ещё в киевском рок-клубе, в конце 80-х.

А вам тогда сколько было?

16-17.

Я просто стал фаном "ВВ" очень быстро и меня просто захватила их энергия. И я считаю для себя, что это была моя школа. Да. "Брати Гадюкіни", "ВВ", конечно же. Помню первые концерты "ВВ", просто была стихийная какая-то энергия. У меня есть магнитные ленты с первыми концертами "ВВ", "Колежского асессора", "Гадюкиных" они запечатлевают в себе именно ту ценную энергию.

Вы и "Колежского асессора" помните? (смеётся)

"Помните"? Почему "помните"? Больше, чем "помните". Это группа, в которой я, как молодой музыкант, находился практически под опекой. Шура Киевцев и Лёша играли в моей группе. В первой киевской группе "Уксусник". И мы репетировали у них, возле "Большевика" в КПИ!

А где Вы в Киеве жили?

Я с Оболони! Я с самого последнего дома на Оболони. После него там только луга и поля.

Там уже, думаю, центр Оболони теперь.

Ноу. Это продолжает оставаться "бронксом" Киева.

А Вы там были недавно?

Периодически заезжаю. Я же должен показать своим друзьям по бэнду, откуда я родом вообще. Люди интересуются. Всем всегда кажется, фанам нашим на Западе, что я родился на какой-то цветущей горе, на которой происходил постоянный party. И когда я показываю какие-то фотографии просто бетонного...

Бетонных коробок?

Да. Там и деревьев не было ещё на Оболони в то время.

Когда Вы уехали с Украины, в каком году?

В 89-м.

Киев сильно поменялся с того времени?

И да, и нет. Меняется не только город и время. Меняется твоё собственное ощущение. Поэтому когда ты приезжаешь на какие-то старые места, если ты уже сам прошёл какой-то путь, ты уже смотришь на это абсолютно другими глазами. И это воспринимается за счёт тебя уже совершенно по-другому.

Здесь на Крещатике, рядом с этим зданием была такая кафешка, "Стекляшка"?

Of course.

(смеётся) Сколько стоил кофе, помните?

Не помню. 12 копеек?

12 или 14 копеек.

Ну вот. (смеются) "Руки помнят!"

Вы же там бывали.

Мы там жили! Туда приезжали люди из Москвы и из Питера. Привозили записи, мы обменивались. Было несколько таких тусовок. Основная была, конечно, рок-клуб на "Большевике".

Я читал, что Ваш отец сыграл какую-то существенную роль в Вашем музыкальном образовании.

Ну конечно! Он просто был фаном музыки большим и... то именно настоящее музыкальное образование. Не по нотам. Просто к 3-4-м годам я уже знал, переслушал всё, что происходило в рок-музыке, начиная от "Creedence Clearwater Revival", "Jesus Christ – Superstar". Вообще, у меня отец может на гитаре вам сыграть "Jesus Christ – Superstar" от начала до конца. И, конечно, у него была своя группа.

Необычный папа. А кем он работал?

Он прошёл многие андерграундные профессии. (смеётся) Начиная от радиоточки завода, до в то время очень козырной профессии мясника. И за счёт работы в торговле у него было очень много знакомых студентов. Это был на Печерске. Студентов из других стран – по-моему, из Южной Африки, Анголы – которые нам пластинки привозили. Мы, наверное, были единственными... Были люди, которые слушали Джимми Хендрикса и "Sex Pistols", но я не знаю, увлекался ли ещё кто-то "Parlament Funkadelic" и "WAR" именно такими ярко выраженными чёрными ансамблями, которые несли этот карнавальный эксцентрический замес, который потом, в общем-то, очень сильно на меня повлиял. Это была тоже одна их моих школ – "Parlament Funkadelic". Я был просто полный фанат той группы. Во многом это, в общем-то, отразилось на "Gogol Bordello", на состоянии на сцене. Даже то, как Джордж Клинтон – их лидер – всегда говорил, что "настоящий бэнд – это когда у тебя целая армия на сцене". Вот это бэнд!

А сколько у вас сейчас людей?

8. Но даже если бы нас было даже трое, казалось бы, что целая армия. Дело же не в количестве, в общем-то. Но в своём... Это 8 человек в общем-то – "Gogol Bordello".

А как вам училось при таком характере и при таком воспитании в советской школе? Вы же должны были быть?

Да, я должен был быть комсомольцем. Я туда вступал три раза. Закончилось тем, что вообще-то я получил комсомольский билет в день до выезда из Украины. Мне нужно было его получить, чтобы его сдать. Чисто по бюрократической причине. До этого у меня его не было – сначала не давали, потом... Просто знакомая девчонка там помогла. (смеются) Было много смешных моментов в общем-то. Сейчас в ретроспективе то очень весело звучит. Постоянно вызывали в школу из-за длинных волос. Отец всегда поддерживал у меня имидж, чтобы я выглядел по крайней мере как кто-нибудь из "Битлз". (смеются) И когда его вызывали в школу для того, чтобы пожаловаться на мои длинные волосы, он придёт в школу с ещё более длинными волосами. (смеются) Ему говорят: "Ладно, что тут разговаривать. Идите отсюда оба".

Но Вы хорошо учились?

Школу саму я не помню вообще особенно. Т.е. она не была основным каким-то социальным центром. Скорее, что я воспринимался более как асоциальный тип. Да, кстати, "балка"! Вот это была моя первая тусовка. Всё начиналось очень невинно. «Балка» я забыл упомянуть – это было легендарное место. Оно за ГВФ было. Я туда ездил в первый раз, когда мне было 12 или 13 лет. Я довольно часто прогуливал школу. Вот это 6-й или 7-й класс. И я тогда, вот предтеча моей вообще жажды путешествий, была ещё в детстве. Я собирал марки, но только редких стран.

Гвинея-Биссау.

Да-да, обязательно! Только вот этих. Т.е. Куба и Монголия не считались вообще за марки. Только марки, которые невозможно достать. И, естественно, через людей с площади Льва Толстого, через магазины... Я закончил поездками на «балку»! и там увидел впервые настоящее сборище людей, которые все стояли с пачками пластинок и порнографических журналов и всякой другой запрещёнки культовой. (смеются) И я, в общем-то, втянулся в этот бизнес довольно-таки быстро. И начал неплохо промышлять, конечно, сам по себе, секретно.

Как говорили тогда, "слегка фарцевали".

Ну да! Это не могло быть иначе. Но первые пластинки я всё-таки честно купил на сэкономленные на обедах в школе деньги. Первая пластинка, которую я купил, была "We sold a soul for rock'n'roll", "Black Sabbath". Я её купил папе на 23-е февраля. (смеётся) На День красной армии!

Откуда у вашего отца в то время такой бунтарский характер?

Это тоже в своём качестве феномен – мой отец. Я не знаю. Просто у него очень сильные артистические данные были и это знали все его друзья и все на районе. И его часто путали с Боярским на улице. И у него был такой период, кода он был практически двойником Боярского. И у нас дома очень много происходило застолий и веселий.

А что соседи говорили?

Соседи нас просто ненавидели. И у нас была война со всеми соседями. Я ещё к тому же в то время играл на ударной установке. Начинал, как все настоящие буйные фронтмены. И я был не исключение. Поэтому, да, я грохотал так, что... У меня до сих пор даже ощущается кое-какой надрыв в мышцах. Но дело не в этом. Людям было нелегко в этом здании. (смеются)

А какая самая любимая песня, композиция отца?

Мне кажется, что это всё-таки Высоцкий. И я люблю Высоцкого. Но это не значит, что у меня висит дома его портрет. Просто даже уже живя в Бразилии, я записал пару вещей Высоцкого. И некоторые бразильцы, которые в жизни не слышали Высоцкого, не понимали слов и то прослезились. (смеётся) И потом уже спрашивали: что это, кто это? Мой продюсер взял ссылку с you-tube с Высоцким и отправил ее легендарному Леонарду Каэну. Через 5 минут тот ответил: "О, да, я знал этого парня. Но я видел его в Париже, он пел по-французски". Что и требовалось доказать.

А кем Вы себя чувствуете вот по мироощущению?

Ну, часто этот вопрос задаётся мне, конечно. И, в общем-то, долгое время я себя чувствовал человеком из Нью-Йорка.

Космополитан-сити.

Вот, да. Это был действительно город, который открывает все шлюзы и убирает все ненужные... В Нью-Йорке, в отличие от других городов Лондона и Парижа, в нем нет расизма.

Может снобизма?

Нет, именно расизма чистой воды. Который пытаются маскировать под зашкаливающий снобизм. (смеются) В Нью-Йорке ты никогда не встретишь, таксиста, который начнёт тебе рассказывать, как он ненавидит людей из Пакистана или из Албании, или ещё откуда-то.

Т.е. Вы приняли Нью-Йорк и Нью-Йорк принял вас.

Да! И скорее всего, что и на сознательном, и на подсознательном уровне большее влияние имел концерт "Sonic Youth", который здесь в Киеве состоялся. Это был исторический концерт, в общем-то, для истории музыки в этом городе. Просто до этого концерта моя группа "Уксусник", которая тогда была под опекой, она в общем-то звучала с элементами спазматических каких-то гитарных "Talking Heads" или такого стаккато, в общем. И после этого концерта эта группа просто начала звучать как "Sonic Youth". (смеются) Но просто вот ощущение, что мне захотелось двигаться в ту сторону, откуда пришла эта музыка – "Sonic Youth" это, в общем-то, было моей такой установкой. И именно так я, собственно, и приехал в Нью-Йорк, с этой мыслью.

А откуда взялась Бразилия?

Она не может не взяться рано или поздно! Нью-Йорк – это скорее как этап. Я прожил в Нью-Йорке 12 лет и этого вполне достаточно. Просто потому, что я сделал всё, что мне хотелось сделать в Нью-Йорке. Я прожил тот весь кайф ночной жизни, которую я себе представлял. Я просто прошёл этот этап. И когда я приехал в Бразилию, конечно же, это было связно с девушкой, я для себя открыл день. Дневной образ жизни, который в тропических странах сам по себе превосходит ночной образ жизни. Почему люди в больших городах – Нью-Йорк, Лондон, Лос-Анджелес, Москва – так клянутся ночной жизнью. Почему они так не заинтересованы? Потому, что дневная жизнь настолько затравленная...

Залимитированная

... что нужно просто, блин, закинуться чёрт знает чем, чтобы представить себе, что у тебя настоящая жизнь происходит! (смеются) Хоть после полуночи! Залить, в общем, это всё состояние.

Хорошо. Вот в больших городах, в Нью-Йорке ты ночью становишься свободным, когда заливаешь. А днём в Бразилии ты же не пьёшь?

Почему нет?

(смеётся) Т.е. там вся разница в том, что там пить можно с утра до вечера, а там с вечера до утра?

Ну там более естественно это происходит. Без такого ажиотажа и агрессии. Это другое ощущение жизни. Почему босса-нова и самба покорила весь мир? Потому, что это ощущение невозможно в другом... Это именно та энергия, которая бьёт из той земли. Именно с этим ощущением ты ступаешь на улицы. Ты шагаешь по улицам Рио-де-Жанейро с этим ощущением лёгкости. Как и почему оно происходит – это уже какой-то свой замес всеобщего настроения.

Может они меньше о деньгах думают, а больше о том, как жить сегодня и сейчас?

Это тоже важный момент. Потому, что именно погоня за будущим – "Что будет в будущем?!" это и есть основной изъян западной цивилизации. Т.е. уход от восприятия этого момента, который самый главный в нашей жизни – это сейчас. Т.е. западной всей цивилизацией это воспринимается как легкомыслие. И жизнь сегодняшним днём – это для анархистов, цыган и наркоманов. (смеются) Это же не так ведь!

Т.е. Бразилия – это страна победившего анархизма и цыганского панка?

Ну, во-первых, даже такой феномен как карнавал. Люди очень много на него опираются в Бразилии. Это соревнование самба-школ. В каждом районе есть самба-школа. Допустим, если бы Оболонь, Троещина, Отрадный и каждый бы имели свою самба-школу. Что такое "самба-школа"? Это в общем-то творческий коллективный ансамбль людей – барабанщиков и вообще музыкантов – в котором в каждом районе записывается любой, кто хочет. Т.е. дворник, lawyer, дантист, профессиональный музыкант. Это своего рода социальный эквалайзер, который общество само изобретает для того, чтобы балансировать свои неравенства. В этой школе люди действительно отдаются этому. Именно поэтому люди во всём мире популярны так батукада и капоэйра – потому, что это заразительно!

Я был на концерте Балкан-Феста здесь в Киеве.

Ага.

И обратил внимание, что вы дружите с вином на сцене. Как это вообще можно совмещать?

Ну, элементарно. Мне всегда казалось, что это самый подходящий напиток, потому что обычно я знаю, что другие предпочитают водку. Но это взбадривающие напитки. Меня взбадривать не надо, я уже довольно-таки взбодрён. (смеются) Поэтому я предпочитаю что-то более успокаивающее, чтобы не развались всё к чертям собачьим на сцене в течение первой песни. (смеются) Просто сейчас уже более могу регулировать свою энергию. Но в первые годы адреналин и сама радость исполнения и бытия на сцене – она, в общем-то, была зашкаливающей. И многое просто в порошок превращалось на глазах.

Т.е. вы себя вином просто успокаиваете?

Да! Люди обычно к вечеру пьют бокал вина, чтобы успокоиться. Я это делаю перед концертами. Просто мне кажется, это самый благородный напиток. И ещё бразильская кашаса, которая решает все проблемы взбадривания в одну секунду! (смеётся)

А что вам в жизни еще доставляет радость?

Многое! Это просто одна из отличительных черт нашей семьи. У нас очень оптимистичная семья. Я как-то всегда генетически чувствовал себя оптимистом. И, в общем-то, часто спрашивают: "Ты ездишь туда, туда. Чем ты гоним?" Да ничем я не гоним! Это ерунда! Это мисинтерпретация событий. Почему если человек любит действительно путешествовать и просто перемещаться во времени и в пространстве, он должен быть чем-то гоним? Я ничем не гоним!.. Я себя чувствую абсолютно уравновешено и спокойно в Нью-Йорке, в Бразилии или в Челябинске с концертами. (смеётся)

Но вы заметили, что вы более популярны в западном мире, на пространстве бывшей необъятной Родины?

Конечно, я это заметил. Но я имел такой разговор с Эмиром Кустурицей. И сказал, что вот, как иронично это, что через 10 лет существования нашей группы наконец-таки нашу группу даже знают в России и в Украине. Он сказал: "Что в этом ироничного? Меня вообще в Сербии признали, только когда я в Каннах 20 раз выиграл". (смеётся) Так и должно быть. Поэтому я привык к этому моменту просто. Я его воспринимаю естественно. Здесь всегда немножко всё с опозданием, это не секрет. Поэтому это нормальный и естественный ход событий. Почему я должен этому возмущаться?

Вас раздражает, когда журналисты Вас спрашивают о Мадонне?

О нет, сейчас уже нет. Раньше раздражали, но после того, как я услышал, какие идиотские вопросы задают ей на пресс-конференциях....

А что Вас в ней поразило?

Во-первых, то, насколько с уважением она относится к другим музыкантам. И не только ко мне. И как она может быть просто фаном чего-то. Т..е мне это очень близко. Но в музыкальной среде, вообще в артистической очень частые зависть и много негативных эмоций. Хотя самые люди профессиональные в этом отношении – ты их никогда не заметишь в этом. Вот, допустим, фаны Игги Попа ненавидят группу "Fish" и фаны группы "Fish" ненавидят Игги Попа и всех остальных. Но группа "Fish" и Игги Поп – это друзья за кулисами! Все музыканты пересекаются на фестивалях и с уважением относятся друг к другу. Вместе проводят время, если они, конечно, не вырубленные полностью и не уставшие. Вот. Мне очень нравится это, кстати, в Западной сцене. Я не вижу этого в русском шоу-бизнесе, насколько я его знаю. Может это и есть, но такого не вижу, чтобы группы как-то действительно поддерживали друг друга или именно тусовались.

А вы за украинским шоу-бизнесом сейчас следите?

Мне необязательно за ним следить, потому что у меня много друзей, которые просто в нём.

А вот какой у вас процент цыганской крови?

По процентам, не знаю. Это получается... 25% или 15%. 25%!

Вот и у меня где-то 15-20% оказалось тоже.

(говорит на румынском???)

Не понимаю. (смеются)

5 грудня, 23:25

СЕРГІЙ ШНУРОВ ПРО ГОРІЛКУ, ВИХОВАННЯ ДІТЕЙ ТА ХУЛІГАНСТВО

Добрий вечір! В ефірі програма «Tkachenko.ua» і у нас в гостях Сергій Шнуров. Добрый вечер.

Добрый вечер!

Скажите, у вас вообще в жизни были авторитеты, есть ли?

М-м-м... Наверное, да. Но они не являются кумирами. В каждой из областей они свои. В музыке, особенно в гитарной, мне нравится Джимми Хендрикс. В литературе, наверное, Чарльз Буковский. В живописи, скорее всего, Кандинский.

Я с удивлением прочитал вашу биографию и узнал, что вы учились в религиозно-философской школе при духовной академии.

Это был период начала 90-х как раз, когда было ещё такое представление о том, что школы скорее всего будут по большинству частные и преподавание истории религии будет там уместно. Но история сложилась по-другому. Это неуместно. А так я должен был быть, наверное, каким-нибудь преподавателем.

Т.е. это был сознательный выбор? Это был эпатажный какой-то шаг?

Да. На самом деле, весь этот так называемый эпатаж – это больше придуманная история. Причём не мной. Я жил, как жил. А кому-то это казалось каким-то эпатажным, скажем так.

Первая ассоциация, которая возникает, когда говорят "Шнуров" - матерный чувак. Вас не коробит такое вот?

Нисколько. Потому, что большинство людей привыкли просто объяснять сложные явление.

Вы имеете в виду, что маты – это одна из форм простого объяснения сложного явления?

Нет, объяснение меня.

А, вас.

Да. Когда говорят, что Шнуров – это матерщинник. Ну да, это, наверное, так. Но, если совсем раскладывать на атомы, чтобы было совсем просто и была жизнь проста понятна, то тогда так.

А как бы вы хотели, чтобы о вас думали?

А я бы никак не хотел. Как думают, так и думают.

Хорошо...

Я не формирую общественное сознание. Общественное сознание – довольно глупая штука. И воздействовать на неё – это тоже довольно глупые и довольно простые приёмы.

Т.е. вас не смущает, что существует такое мнение?

Я знаю, что с ним бороться бесполезно.

А какой вы на самом деле?

Я, скажем так, исследователь. Я исследую границы возможного в популярном искусстве. Ну, не искусстве, скажем. В искусстве, да. Тот самый табуированный язык является не только языком хамов и маргиналов. В принципе, довольно сложные вещи можно объяснить с помощью довольно простых слов.

Вы имеете в виду, что это напрямую в лоб бьёт?

Это означает, что слова – это всего лишь слова. И за этим не стоит больше, чем стоит за этими словами. А что касается матов, то это скорее усиление эмоции.

Но большинство вашей аудитории воспринимает это по-своему – как прикол, а не столько как какую-то философскую мысль.

Неважно, как они воспринимают. Абсолютно неважно. И потом, сложно говорить о большинстве моей аудитории. Я не знаю моей аудитории и вы её тоже не знаете. Что у них происходит в моменты концерта, я тоже не могу сказать.

Первый раз, честно говоря, о вас услышал от девушек, которым наверняка продолжают нравиться хулиганы.

Ну, девушкам должны нравиться хулиганы.

Это тоже составляет костяк вашей аудитории. Вы представляете, на кого вы выходите?

Не представляю. Моя аудитория зачастую на концертах спонтанна. О чём говорят продажи тех же самых билетов. В последний день перед концертом продаётся гораздо больше, чем заведомо. Потому, что это происходит сиюминутно. Сидим в компании, выпиваем – о, группа "Ленинград" сегодня там-то. Идём? Идём! Если это состояние резонирует, тогда люди идут. Если нет – то нет.

В одном из фильмов о вас я услышал, как критики, рассуждая о том , что означает использование матов в ваших песнях, говорили о том, что это своеобразное проявление свободы. Мол, нельзя – так можно матом напрямую. Вы с этим согласны?

На момент создания коллектива, наверное, это было так. Сейчас уже нет. Но свобода – она где-то в другом сейчас, наверное. Не знаю, в широте взглядов.

Сейчас вы уже меньше, собственно говоря, используете запрещённую лексику на концертах?

Нет. Почему? Всё точно так же, потому что это тот язык, на котором я, наверное, говорю. Если не начинаю выбирать слова, как сейчас. Мне так проще изъясняться. Вообще мат – это довольно сложное явление. И каким-то определённым одним постулатом вообще не сказать, что это такое. Мат в той же самой курилке, если человек с тобой обращается на этом табуированном языке с тобой начинает общаться, значит он тебе как бы доверяет. Есть такой аспект. Много очень аспектов у этого довольно сложного явления.

У этого сложного явления есть такой аспект, что не матерятся при женщинах, при детях.

В 21-м веке уже не так. Если говорить о широкой аудитории, даже в Петербурге на улицах я слышу зачастую такие тирады от малолеток, что живые позавидуют мёртвым. Язык стал таким. Разговорный язык и массовый – он именно такой. Если от этого закрываться, то это слабая позиция.

Сергеё Соловьёв в фильме "Асса-2" практически вместо Цоя в финальной песне использовал ваш образ.

Не вместо Цоя.

Понятно.

Это притянутая история. "Асса-2" это всё равно "Асса-2", другое кино.

Он объяснял, почему героя Цоя заменили вы?

Как-то мы от этом разговаривали по-первости. А потом всё равно Сергей Александрович объяснил мне всё это движение съёмок фильма как приятное времяпрепровождение и более ничего. Никакого посыла там не было. Мы были вот в этой компании, общались друг с другом. Наверное, это было самое важное во всём. А получился фильм или не получился – это уже дело третье, пятое. На месте Цоя я, на месте Майка Науменко – это всё уже ерунда.

В вашей песне есть фраза: "Всё это похоже на какую-то разводку. Наркотики нельзя, но можно водку". А без алкоголя до сих пор не разобраться у вас?

Я стал пить реже, но больше.

А что такое "реже" и что такое "больше"?

Раньше, если я пил каждый день где-то 0,5...

0,5 чего?

0,5 того, крепкого чего-нибудь.

Водки?

Предположим водки. Всё зависит от сезона. (смеются) То теперь я пью где-то раз в неделю, но литра 2. Реже, но больше. Это вот так.

А что, это с возрастом или какой-то более здоровый образ жизни?

Я не знаю, что здорового в этом образе жизни! (смеются)

Всё равно, совокупно меньше получается.

Совокупно получается, наверное, так же. Ну, плюс-минус.

Ну да.

Урон здоровью, наверное, такими дозами наносится более серьёзный, нежели, если ты постоянно плывёшь вот в этом течении. Просто в связи с тем, что мне стало больше лет, пьяным в зюзю я не могу выступать. Потому, что я не слышу музыки и становлюсь аритмичным. У меня тянутся слова и вот это всё. Я не делаю то, что я не умею.

А почему ещё нужно раз-два в неделю?

Как у любого компьютера, мне требуется выключение и перезагрузка, очищение каких-то накопившихся временных файлов, которые мне абсолютно не нужны.

Но есть же куча других способов. Занятия спортом, чтение книг, йога?

Нет, спорт вообще вреден. Большинство спортсменов долго не живут, если вы знаете. Алкоголики тянут дольше. (смеются)

Вы с детства были хулиганом?

Ну да! Приводы в милицию были. Но было на самом деле сложно. Я вообще не понимаю, сложно мне представить тех людей, которые ни разу не были в милиции. Как они жили? Для меня это загадка.

Не было. Поделитесь опытом!

(смеются) Хотя мне уже поздно. Нет, я был в милиции довольно часто. В вытрезвителях бывал. Это неоценимый опыт. Это примерно, как выйти в космос.

Вы росли в таком депрессивном районе или...

Нет. Я рос на планете Земля. Тут есть милиция, есть я. (смеётся) Был район, как район. Такой обычный совершенно – Семенцы, где брали Лёньку Пантелеева. Ну такой, с "малинами". Но в середине 80-х, когда я там формировался, там скорее в фаворе были фарцовщики, а не гоп-стоперы. Поэтому такое было. Район, как район.

Но при этом вы занялись творчеством.

Вообще все хулиганы – это абсолютно творческие люди. Вы же помните поделки с зоны – эти ножи с наборными ручками. Это что? Это говорит о том, что люди стремятся к чему-то. Шахматы вот эти все резные. (смеются)

И как часто вы рисуете? Что это за картины?

Ну, какие картины... Сейчас я не понимаю, я хочу взяться за какие-нибудь там кисти, но пока у меня ещё до конца не сформирована в голове, не улежалась следующая концепция, которую я вынашиваю. Поэтому давайте об этом лучше не говорить.

Вы учились рисовать? Откуда у вас тяга?

Да, какое-то время учился.

А успели за то время, когда вы учились в разных местах, закончить что-то? Есть высшее законченное образование?

Нет. Боже упаси. Человек с дипломом – это вообще приговор. Это значит – человек с дипломом – что он себя в некоторой степени лишает вариативности будущего. Я за непредсказуемое развитие событий.

Вы хотите сказать, что человек с дипломом бухгалтера не может стать музыкантом?

С меньшей степенью вероятности. (смеются)

Но вы хотели бы ещё чему-то в своей жизни научиться? Необязательно с дипломом.

Да. Я учусь постоянно.

Чему?

Всему, что интересно. Книжки читаю. Учусь лучше играть на гитаре. Не знаю, учусь каким-то сложным гармоническим решениям. Я постоянно чему-то учусь.

Вашей девушкой была Оксана Акиньшина.

Был такой период.

Да. С виду вроде нежное создание. Но многие люди, которые работают в кино, знают её как достаточно эмоционального человека. Кто из вас был более эмоционален?

Я не знаю. Это было давно. Придётся вспомнить. Как бы я не ответил, всё равно всё это будет несколько придуманным. Давайте я скажу, что она. (смеются)

А как у вас складываются отношения с детьми?

С детьми?

Да.

Про жён... Я уже так – я такими большими числами не оперирую так быстро. (смеётся) И блокнотик с собой не взял, чтобы давать такие ответы. С детьми шикарные отношения складываются. Дети как дети. Растут, учатся, ходят, кто куда – кто в школу, кто в университет.

И как они реагируют на ваш публичный образ?

А как они реагируют? Никак не реагируют. Я папа – и всё. Как тут реагировать? У кого-то папа сантехник. Как они реагируют на то, что папа – сантехник? Ну, такой папа достался и всё.

Не вспоминают в разговорах с вами, что кто-то рассказывал, что вы ведёте какой-то хулиганский образ жизни?

Я не знаю, как складывается их общение в узких компаниях. Я не лезу в настолько частную жизнь. Но, по-моему, у них нет такого обременения в связи с тем, что их папа такой.

А о чём вы общаетесь?

С дочкой – про отношения с мальчиками, которые у неё там складываются или не складываются. Как обычно! Папы-то они все похожи, как морковки. (смеются)

Но вы ей что-то советуете? Не знаю, прочитать какую-то книгу, посмотреть какое-то кино?

Книги – да, советую. Но не более.

Т.е. жизни не учите?

Меня бы кто поучил. Какое я имею право её жизни учить? По-моему, никакого. Я просто не вижу смысла.

Почему?

По моему опыту, те люди, которых назидательно чему-то воспитывают, они обычно делают строго всё наоборот.

А если не назидательно, а если с любовью?

С любовью тоже по-разному бывает. Мне кажется, воспитание настолько сложная вещь, что порой, не воспитывая, ты делаешь гораздо больше, нежели чем поучая.

5 грудня, 23:25
(Продовження)

СЕРГІЙ ШНУРОВ ПРО ГОРІЛКУ, ВИХОВАННЯ ДІТЕЙ ТА ХУЛІГАНСТВО



Вы имеете в виду, собственным примером?

Собственным примером, каким-то мягким воздействием, скажем так. Без категоричных каких-то поворотов. Без заявлений, что вот это так, а это так. Без деления мира на чёрное и белое. Потому, что я сам не знаю, как я живу. Я узнаю только, когда я умру, как я жил и что я делал на самом деле.

А что в жизни вам приносит удовольствие? Чему вы радуетесь?

Мне по-прежнему, как ни странно, интересно жить и любопытно. Я человек любознательный. Когда я что-то узнаю, я испытываю больший кайф, чем даже от литра водки, скажем так. (смеются)

Как складываются ваши отношения с властями? У вас в одной из песен кандидаты – какие они нехорошие люди...

Эту песню не я придумал. Я её только исполнил.

А, исполнил. Она, тем не менее, стала своеобразным таким лозунгом, не знаю, если не для Марша несогласных, то для людей, которые выступают с протестом.

Эта песня – опять же, упрощение.

Безусловно.

Я не отношусь... Я ни разу её не исполнял на концертах. Она звучит в фильме, в Интернете её любят послушать. Мне кажется, это... Ну, да. Те люди, которые ей принимают близко к сердцу и которые водружают на знамёна, они, по-моему, такие "моськи". Да?

Угу.

Потому, что гораздо проще явление обозвать и пойти дальше. Да? "Вот это – говно!" И всё. Происходит снятие проблемы. А проблема остаётся.

А проблема есть с властью?

У меня?

Да.

Нет.

А вообще с властями?

А я их не замечаю.

Они живут параллельной жизнью?

В другом мире.

Т.е. всё, что происходит в обществе, в России современной, вас устраивает?

Нет. Меня не устраивает всё, что происходит на протяжении запечатлённой в книжках истории человечества. И что? Не устраивает. (смеются)

А есть какие-то политические явления или проявления, которые у вас вызывают неприязнь?

Да я стараюсь вот как-то ограждать своё сознание от проникновения этих всех течений в мой мозг. Вот. Я стараюсь не принимать это всерьёз. Невозможно же жить персонажами "Санта-Барбары", да? Это персонажи "Санта-Барбары". Они сегодня одни, завтра другие. На мою личную жизнь это никак не влияет.

У вас есть бренд "Башмаков" или...

Был. Ботинки мы делали. Они до сих пор, по-моему, производятся, но я давно не следил, что там вообще происходит.

А зачем? Вам предложили и вы решили подзаработать?

Мне предложили... Да не то, что подзаработать. Но как-то мне предложили и мне показалось это интересным на тот момент. И как-то сделали. И ботинки вроде ничего. Даже до сих пор встречаю людей, которые в них ходят.

А как складываются вообще ваши отношения с деньгами? Вы с ними дружите?

Я не парюсь по поводу их, они не парятся по поводу меня.

Вам хватает?

Я думаю, что мне хватало, сейчас скажу... Последняя проблема с деньгами у меня была лет в 12 , наверное, когда я хотел купить скейт, но мне, сука, не хватало на него. (смеются) Вот потом – всё. Все проблемы с деньгами были решены.

Отпустило.

Отпустило, да.

У вас есть лейбл – "Шнурок", по-моему, называется.

Да, существует такая фирма.

Она чем-то занимается? Активность есть какая-то?

Чем-то занимается, да. Но там есть люди управляющие, поэтому это вопросы не ко мне. Даже сейчас с трудом вам скажу, чем она занимается.

Т.е. в принципе, вот эти все истории как бы с башмаками, с лейблами – вы дарите своё имя и там есть какие-то люди, которые заворачивают в фольгу...

Я никому ничего не дарю. (смеются) Нет, конечно не дарю никому своё имя. И тем более, как я могу подарить своё имя? Нет. Создаются какие-то конторки, которые начинают заниматься этим всем. Если они приносят какие-то деньги – хорошо. Если нет – то нет.

Но вы не паритесь, не следите за тем, как они работают?

Боже упаси. У меня свои дела.

Творчество, музыка и всё остальное?

Свои дела, скажем так. Ну, творчество. Я могу, конечно, сказать: "Да, у меня свои дела – это творчество". (смеются)

Как называется стиль, в котором вы выступаете на сцене? Есть у него какое-то название?

М-м-м... Не знаю. "Ленинград" сложно определимый стиль. Да, можно придумать название. Я придумал как-то там ещё 100 лет назад "турбо-шансон". В какой-то момент времени это соответствовало группе "Ленинград". Группа «Ленинград» постоянно изменяется. Её невозможно поймать за хвост. Я сам даже порой не понимаю, что мы делаем. Самое главное, что это узнаваемая фигня.

А не похоже это на то, что делает наш украинский американец ??? – "Gogol Bordello". Такой джипси...

Но они же позже нас появились. Нет. Конечно, нет. Они, конечно, присели нам на хвост. Но мне не жалко.

Они вам присели на хвост?

Да.

Но они называют себя цыганским, румынским роком.

Нет, я к цыганам никакого отношения не имею. Сразу. К року тоже никакого отношения не имею.

А почему так про рок?

Ну потому, что рок – это, опять же, вышеупомянутый Джимми Хендрикс. Я не Джимми Хендрикс. Это Дженнис Джоплин. Это определённые не то, что образ жизни, а и определённое мировоззрение, которым я не обладаю. Я далеко не хиппи, а скорее даже наоборот. У меня нет такого наивного детского взгляда на мир.

Мир суровый.

Мог бы быть ещё суровей. И тому примеров полно. Мир такой, какой он есть.

Рок-музыканты, в том числе ваши земляки, такие как Юрий Шевчук, достаточно критично относятся...

Шевчук – не мой земляк. Он из Уфы.

Но человек, с которым вы живёте в одномом город сейчас.

Да.

Достаточно критично относится к вашему творчеству.

(кивает)

А вы?

Что?

Как к их творчеству относитесь? Как реагируете на эту критику?

Ну, я понимаю, откуда ноги растут у этой критики.

А откуда?

От определённого, скажем так, от определённой узости взглядов. И больше ниоткуда, ничего. Когда определённая жанровая структура, как то рок-песни, становится некой парадигмой жизненной. А это действительно страшно. Это как любители автомобиля "запорожец" - это вот такой узкий круг людей. Они вот фанаты этого старого "запорожца" и все остальные машины они ненавидят. Вот как-то так. Я вообще к сектам плохо отношусь. Любым. Рок это там, не рок. Я вообще против сектантов.

А в современной музыке кто-то вам близок?

Последнее, что мне понравилось, но это было довольно давно, несколько лет назад – это группа "The White Stripes".

А из постсоветского пространства?

"АукцЫон" я слежу, что делают. Но не могу сказать, что мне всё нравится. Но это интересно.

Вы участвовали в проекте "История российского шоу-бизнеса", по-моему, да?

Да.

А что из эпизодов российского шоу-бизнеса вам казалось наиболее интересным или, наоборот, возмутительным? Что вызывало эмоции?

Там всё интересно. Там всё интересно, потому что это какое-то такое явление настолько неказистое, настолько оно вот вопиюще пошлое, вот какое-то «не пришей кобыле хвост» вот это всё. И с таким бурлеском всё это происходит. Это круто. Я думаю, что весь российский шоу-бизнес – это штука покруче, чем "Sex Pistols".

А с точки зрения вашего отношения к музыке?

Я легко отношусь к массовой культуре. Это понятно, что никакие не прорывы, это некие песенки. И поэтому это что-то отзвучало – и всё. В плане как коммерческие проекты – это идеально. Как коммерческие проекты это просто попадание в слушателя. "Ночь", "свеч", "дочь" и всё, и понеслось. Никакого большого вклада там, прорыва. Это создаёт некий фон, который резонирует с обществом. И обществу с этими песнями как-то жить попроще, скажем так. Больше ничего.

Но вы сами считаете это неказистым, уродливым и т.д.?

У меня вот образ, который сложился и давно, как раз в конце 90-х и он до сих пор имеет право на существование – это последний телевизор, накрытый бабушкиной салфеткой. Вот мы вот в этом до сих пор как-то существуем.

Т.е. вы это видите, вы понимаете, что это уродливо, но вы это принимаете?

Я не то что это принимаю. Задаюсь вопросами. Я понимаю, как это устроено. Мне хочется понять, вообще, что людьми двигает, чтобы вот такую х...ню творить. (смеётся) Мне хочется понять этот механизм.

Мы как люди, которые делаем эту программу, понимаем, механизм, почему это может нравиться, почему на какой-то минуте будет нравиться, одно, второе, третье, четвёртое. Т.е. в принципе, у этого есть определённый очень понятный инструмент? Как у любого сценария, как у любой пьесы.

Кстати, нет. Там не очень понятная штука. Там не так всё просто, как мне кажется. Если бы это было настолько очевидно и понятно, это бы делал каждый. Это не настолько очевидно. Понятно, что нужен талант для того, чтобы написать пьесу, которая даже состоит из понятных слов – "свеча", "ночь", "дочь" и т.д. Нужно в правильных местах в правильное время их провести по сюжетной линии для того, чтобы это затронуло. Это, опять же, не совсем так. То механическое объяснение того, что не объясняется механически.

Ну да.

Тут нет определённых пунктов, где нажми на эти кнопки – и всё у тебя будет. Нет, это не так.

Ну, а вы сами пробовали, было искушение попробовать сделать какую-то популярную, попсовую вещь?

Так я постоянно делаю популярные, попсовые вещи. (смеются) Но у меня же не всегда получается.

Вы со временем, спустя 5-10 лет, себя видите по-прежнему в роли хулигана, который...

Да нет, конечно. Это как-то неуместно, когда дедушка уже там чего-то хулиганит. Хотя, конечно, смешно. (смеются) Я ещё не решил. Может ли дедушка хулиганить? Не знаю.

А кем вы себя видите? Есть какая-то идея, которая вас вдохновляет?

Я не знаю. Задайте мне вопрос 15 лет назад "Чем вы будете заниматься?", когда создавалась группа "Ленинград", я бы вряд ли вам сказал, что я буду музыкантом.

Но есть вещи, к которым вы стремитесь, которые хотите сделать?

Чтобы оставить след в истории? (смеётся) Нет. Я не знаю, что я хочу. Я хочу, чтобы у меня не угасал до сих пор, вот, интерес. Чтобы до тех пор мне было интересно жить. Чтобы у меня не потух взгляд, чтобы наконец-то мне не показалось всё это очень понятным. Чтобы мне по-прежнему казалось всё это каким-то непонятным. Когда я начну понимать, что я всё понимаю, значит всё – я труп.

Спасибо!

Спасибо вам!

Дякую, що завітали! Це була програма «Tkachenko.ua».

29 листопада, 16:13

ВІКТОР ПШОНКА: "ЗАКОН Є ЗАКОН, ВІН ПОВИНЕН ВИКОНУВАТИСЯ!"

Добрий вечір. В ефірі «Tkachenko.ua». Сьогодні у нас в гостях Генеральний прокурор України Віктор Павлович Пшонка. Добрий вечір!

Добрий вечір.

Ваша біографія досить часто перетиналася з біографією чи трудовим шляхом Президента Віктора Януковича. Коли Ви з ним познайомились?

Це 97й рік, коли я став першим заступником прокурора Донецької області, а потім прокурором Донецької області. Тобто ми в молоді роки, в юні роки не були знайомі і коли ми з ним познайомилися, наші діти уже завершували навчання у вищих учбових закладах.

Але тим не менше потім, у 2003 році з його приходом сюди Прем'єр-міністром, ваші шляхи кар'єрні перетиналися?

Дійсно так. В 2003 році я був призначений заступником Генерального прокурора. Генеральним прокурором у той час був Васильєв Геннадій Андрійович... Я з ним працював. Він мене знав, я його знав. Запросив на цю відповідальну посаду. Я погодився, тому що треба було реформувати, робити багато чого нового, і я погодився. А в 2004 році, в грудні місяці в кінці року я добровільно написав заяву і пішов з прокуратури. Призначений був знову Піскун.

Це під час помаранчевої революції, річниця якої відбувалася цього тижня. Як взагалі Ви зараз, з плином часу, ставитеся до тих подій?

Життєво до цього відношуся і час той пройшов. Але у мене є своя особиста думка...

Яка?

Особиста (сміється)! До деяких політиків, до деяких обставин в цій політиці того часу. Я повинен сказати просто – в той час прокуратура працювала виважено, з вимогами законодавства. Нелегко було.

Образи немає?

Ні. Життя є життя.

Зараз один із лідерів Помаранчевої революції Юлія Тимошенко знаходиться у в'язниці. Багато хто на заході і всередині країни говорить про те, що крім кримінальних справ цю справу можна вважати і політичною.

Я б так не констатував. І не погоджуюся з тим. Є злочини, які скоїла Юлія Володимирівна. Ці злочини розкриті, вони в доказах. По одному із злочинів є вирок першої судової інстанції, районного суду... Злочинів декілька скоїла Юлія Володимирівна. За них треба відповідати по українському законодавству. Тобто, ніякої політики. Ті, хто хочуть привернути цю увагу, перевести в площину політики – це вже інша справа. Але тут треба розбиратися... Я, як Генеральний прокурор, з відповідальністю говорю, що є злочин, за який має бути відповідальність. Закон є закон, він повинен виконуватися. До речі, по тій статті, по якій зараз засуджена Тимошенко, двічі розглядалося у Верховній Раді обговорення диспозиції цієї статті. І політична сила, до якої належить Тимошенко, голосувала якраз за те, щоб була суворіша відповідальність за цей злочин. Я маю на увазі, перевищення влади. І це 2008-2009 роки.

А чи не боїтесь Ви, що з часом, коли до влади прийдуть інші політики, та ж сама опозиція, вони почнуть до тих людей, які зараз чинять правосуддя щодо Тимошенко, так само чинити проти тих, хто зараз знаходиться при владі?

Якщо в рамках закону будуть діяти, то чинити не буде чого, на мою думку. А якщо будуть крокувати не в ногу з законом, то накоїти можна багато що.

Тобто, помсти не боїтесь?

Я не з боягузів. І по життю багато чого бачив ще в молоді роки, так що я Генеральний прокурор і моє основне завдання це чіткість виконування законів і те відомство, яке я очолюю, основна функція цього відомства - це нагляд, прокурорський нагляд за чітким виконанням законів, які діють на території України.

Чи варто очікувати відкриття нових кримінальних справ проти Тимошенко?

Це та справа, по якій вона була засуджена, це справа Служби безпеки України, яка розслідується...

А нові?

Це та справа, яка розслідується і Ви там знаєте, які збитки були нанесені економіці України, які вимагає Росія, щоб вони були повернуті – більше 400 мільйонів доларів. Це вона знайомиться із кримінальними справами із захистом з придбання автомобілів і Кіотський протокол, які завершені, це Енергетичні системи України, які розслідують слідчі податкової міліції. Там декілька епізодів, це ухилення від податків, там це збагачення особисте, яке є в цих матеріалах. Це справа кримінальна розслідується. І по справі Служби безпеки України, і по кримінальній справі, яку розслідують податківці вона обвинувачена. Їй пред'явлено обвинувачення. До речі, я б хотів сказати, завершуючи цю тему, що от підняли ті кримінальні справи, які були в якісь роки. Але якщо подивитися шлях Тимошенко, службовий шлях, - всі ті злочини, які були скоєні – це все при високих посадах. То вона керівник ЄЕСУ і працює під лобіюванням Прем'єр-міністра Лазаренка і разом з ним скоює злочини, про що Вам відомо. То вона перший віце-прем'єр в уряді Ющенка, то вона Народний депутат, то вона Прем'єр-міністр. І в усі ці часи усі ці посади не давали змоги, якось вона викручувалася, принципово підійти до юридичної, правової оцінки тому, що вона скоїла. Зараз принципова є оцінка тим злочинам, тим подіям, тим обставинам. Давайте розберемося – слідство, обвинувачення, суд. Всі судові інстанції. Говорите, Європейський суд? Європейський суд. Але всі обставини ці були, всі ті злочини, за якими вона притягається до кримінальної відповідальності, виписані у сьогоднішньому законі України, в кримінальному кодексі. Та і те, що хотіли ту статтю, за якою засуджена Тимошенко, щоб вона була декриміналізована – хіба це не та обставина, що так, це є диспозиція закону, в тих обставинах, які вона скоїла, і що за це повинна бути відповідальність. Це ж теж признання цього факту. Так що ми тут повинні бути об'єктивними і саме більше об'єктивними повинні бути слідчі, прокурори, судді. Єсть обставини, є фабула, є правова оцінка скоєного, є звинувачення, є рішення суду. Давайте йти цивілізовано правовим шляхом. Ми ж йдемо до правової держави? І не повинен закон спрацьовувати для одних чітко, а для інших виключено. Ви ж погоджуєтесь зі мною?

Як не погодитись із Генеральним прокурором. Фігурант іншої справи Юрій Луценко має звинувачення набагато менш вагомі, ніж Юлія Тимошенко. Але він знаходиться у в'язниці уже понад рік. Чи варте таке звинувачення такого запобіжного заходу, щоб екс-міністр понад рік знаходився у в'язниці?

Ви знаєте, було спокійне розслідування. Об'єктивне спокійне розслідування і тим обставинам також давалась юридична оцінка. Але поведінка тоді екс-міністра Луценка призвела до того, що слідчий поставив питання перед судом про його затримання і арешт. Він не з'являвся до слідчих, він емоційно і необ'єктивно поводився з слідчими, не приходив на виклики до слідчого. У цьому випадку закон дозволяє змінити підписку про невиїзд на затримання. Більше того, колись про це говорилося у тих повістках, які йому приходили і говорили: "От Вас на цей день ми викликаємо, будь ласка, на який час Вам більш приємно буде прийти до слідчого для процесуального спілкування!". А він брав цю повістку і писав там образливі слова, таку термінологію в адресу міністра внутрішніх справ і все це є. Після цього, звичайно, слідчі змінили підписку про невиїзд, яка була у Луценка, на його затримання. Те слідство, до речі, не довго розслідувалося, а те що суд таким терміном досудове слідство проводить – розслідує цю справу, вивчає терпимо всі докази, це вже справа суду. І я думаю, що тут так критикувати суд ми не маємо права. Повинне бути чітке дослідження. Там є адвокат, там єсть прокурори, там є професійна думка судді, і всі ці докази повинні дуже вдумливо вивчатися. Більш того, великої таємниці немає, більшість свідків у справі Луценка проходять, і всі ці їх допити, цих свідків мають бути оголошені, вивчені судом...Так, це ж не справа одного дня. Те, що проходить справа з вивченням справи як раз свідчить про об'єктивність судового підходу.

А варто очікувати якихось нових кримінальних справ проти нього?

Мені відомо тільки за цю справу, яка розслідувалася і зараз йде судове слідство.

Через рік Павло Лазаренко має звільнитися з американської в'язниці.

Так, осінню 2012 року.

Чи очікуєте Ви його в Україні і чи будуть проводитися якісь слідчі дії щодо нього?

В Україні порушена кримінальна справа Павла Лазаренка, є до нього питання у слідчих. І після його звільнення нам хотілося б, щоб він поспілкувався з слідчими України і відповів на ті запитання, і був учасником тих слідчих дій, які б багато що прояснили. Як воно буде далі – будемо дивитися. Але у нас було спілкування з правосуддям Америки, але нам не вдалося зробити допити Лазаренка в тій країні. А питання є.

Щодо рівності всіх перед законом. Чи є якісь кримінальні справи, порушені проти людей, які зараз перебувають при владі?

Знаєте, якщо говорити про кримінальні справи проти високопосадовців, то в цьому році порушено 27 кримінальних справ проти високопосадовців. І Іващенко, екс-міністр оборони, і Преснер уже з нинішньої влади, і Руть, яка засуджена нинішньої влади – Ви знаєте ці кримінальні справи. Це все високопосадовці. І Синявський. Все це дії уже теперішньої влади, теперішнього уряду. Із 27 кримінальних справ, які порушені в цьому році, 9 – це нового уряду уже високопосадовці. І я говорив колись і буду говорити. Якщо будуть порушення високопосадовцями, якщо буде нецільове використання бюджету, якщо буде зловживання владою, перевищення влади, то ті ж слідчі, які допитують сьогодні в тих же слідчих ізоляторах будуть допитувати тих високопосадовців, які підуть на конфлікт з законом, які будуть зловживати і перевищувати владу. Закон застерігає щодо цього. Тому і слідчі, і прокуратури, і суди в цьому плані будуть давати свою правову оцінку.

Журналісти програми "Гроші" з "1+1" робили репортаж щодо активних дій губернатора Хмельницької області Ядухи і з цього приводу начебто було доручення Президента розібратися у використанні начебто родичами губернатора у своїх корисних цілях якихось можливостей щодо оренди озер і так далі. Чи ведеться якесь розслідування прокуратурою щодо цього?

Так, ми маємо доручення Президента і зараз іде перевірка усіх тих обставин, про які ви говорите. Який буде результат ми Вас проінформуємо.

Журналісти іншої нашої програми "ТСН Тиждень" робили сюжет с приводу справи Максима Дмитренка, якого засудили за злочин Пологівського маніяка Ткача, там була ціла серія матеріалів.

Мені відома ця ситуація і зараз розслідується кримінальна справа. Ми представимо ці матеріали по кінцевому розслідуванню кримінальної справи до суду. І по долі самого Дмитренка і по долі тих службових осіб, які причетні до цієї ситуації.

А коли воно може відбутися?

Я би не хотів би говорити дату і місце але в найближчий час, повірте.

Ви винесли догану прокурору Києву щодо загиблого студента Індило?

Це не зовсім тільки по справі Індило, але дійсно знову була перевірка по цим обставинам, які допускають в місті Києві правоохоронцям по порушенням конституційних прав громадян. І були факти порушення конституційних прав громадян і побиттям, і тортурами, і не зверненням на розгляди громадян. В місті Києві Генеральна прокуратура разом с Прокуратурою міста Києва разом вивчила ці обставини, і ми серйозно підішли до цієї правооцінки і з подання міністру для того, щоб він серйозно підійшов до своїх службових осіб в тих обставинах, де є порушення конституційних прав громадян і поставив питання перед міністром, щоб всі ці службові особи були покарані, а то і звільнені. І Ви знаєте, що по Індило є кримінальна справа, яка розглядається судом, але від обставин, які були з Індилом, щоб не було того продовження – незаконного затримання, незаконного рукоприкладства, незаконних проявів порушення кримінальних справ, мова йшла про це. Тому я дуже серйозно підійшов до того, що прокуратура в той час, про який я говорю, коли ми вивчали цю ситуацію, не дуже принципова, не виконано всі вимоги закону для того, щоб навести лад в цій ситуації з працівниками міліції. І думаю, що там працівники міліції, які причетні до обставин с Індилом, повинні бути не тільки ті, які притягуються до кримінальної відповідальності, але і керівники підрозділів, включаючи глав міліції столиці.

Я маю на увазі про саму тенденцію збільшення таких випадків. Чи не вбачаєте Ви її?

Ви знаєте, на сьогоднішній день більше 100 кримінальних справ по цим проявам в цілому по Україні. Органи прокуратури поданнями, постановами до притягнення до дисциплінарної відповідальності, постановами про звільнення з роботи – на все це реагують. Як такої тенденції, щоб вона була показова на збільшення – немає. Більш того ми разом з керівництвом МВС домовились провести спільні колегії в цьому році по цьому питанню, - колегія генеральної прокуратури і колегія МВС, дали принципову правильну цьому оцінку і прийняли спільне рішення. Все це направлене на покращення ситуації.

Останнім часом посилились якісь випадки заяв с приводу закладення мін, терористичних якихось актів то в одному місті, то в іншому?

На жаль, така тенденція є і на мій погляд вона дуже така тривожна і я погоджуюсь з тим, що сказав Президент - це повинно бути уважно вивчено. По цим всім обставинам, по всім цим фактам порушені кримінальні справи, розслідується воно слідством Служби безпеки України, підключені авторитетні оперативні служби. Дещо розкрито, дещо не розкрито в цих ситуаціях. Але сама тенденція - вона небезпечна, думаю всі прояви там, де закупка зброї, там де є торгівля зброєю, там де є ці вибухи, там де є погрози терористичними актами - все це повинна бути посилена увага правоохоронних відомств. І я як Генеральний прокурор все роблю для того, щоб була посилена увага, посилена оперативна робота служби МВС, Служби безпеки України.

Політики Ви в цьому не вбачаєте?

Таких кримінальних справ, щоб політики- немає в нас, але версії, як кажуть, по кожній кримінальній справі, повинні бути версії. Версії ми вивчаємо всі.

Корупція - це якесь таке явище з яким достатньо довго борються в Україні, але ніяк побороти не можуть. У вас є якийсь рецепт?

Ви знаєте, ми в цьому році, в другому півріччі, прийняли нові закони антикорупційні - всі вони направлені на протидію корупції. Є якась ефективність. Але якщо говорити, щоб ми надіялись на те, щоб ці закони спрацювали і в найближчий час уже немає корупції, або ми перемогли корупцію - про це я не можу сказати. Є в цих законах... Добре, що вони є, але є в цих законах ще і білі плями, і якісь не доопрацювання. Такий поверховий приклад. Є прокуратура проти корупційного діяння на чиновника державного працівника. Суд розглядає, виймаються штрафи, а він іде і працює на інші державні служби і може проявляти інші корупційні діяння. Тобто я пропонував щоб був реєстр цих чиновників, які звільнені по тим чи іншим обставинам.

"Чорний" список люстраціями?

Я б не сказав "чорний" список, але все таки там де не притягується до кримінальної відповідальності, тому що там де притягуються кримінальної відповідальності там закон виписує суд приймає, щоб працівник не працював засуджений якийсь термін. 3-5 років чи більше років на державній службі. А якщо є проступки, прояви корупції, протокол корупційних діянь, там порушення правил чиновників, які допускає - там просто є якісь догани, там є штрафи, а працівник і далі працює. І цього ж більше, цих поступків більше, тому повинен бути такий реєстр. Не став взірцем державної служби, зробив конфлікт з законом, - будь ласка, якщо ти звільнений, то вже в державній службі не працюєш певний час.

Уявляєте собі цей список в Україні де всі беруть і всі дають?

Будемо працювати на зменшення цього списку, давайте спочатку будемо його мати, а потім будемо працювати на те, щоб його було все менше і менше. А Ви за те, щоб це просто були факти і вони продовжувались, думаю ні?

Ні, я просто боюсь що це тенденція, вже не тенденція, а така традиція, яка вже в кровоносній системі якимось чином існує і без заміни крові важко буде щось зробити.

До речі, там де навіть суди розглядають ці протоколи про корупційні діяння, там де не виписано злочином в законі, але все таки суд по протоколу приймає рішення і санкції, штрафи. Там теж в законі немає такого чіткого що "все, звільняється і дальше не працює". А я прибічник того, щоб давайте виписувати це. Думаю це дисциплінує.

Ну принаймні це щось.

Це конкретика.

Це конкретика. З приводу розслідування отруєння Віктора Ющенка. Цій справі вже багато років, але досі вона не розслідувана... В чому там проблема?

Проблема в одному. І про неї говорилось. Віктор Андрійович Ющенко повинен здати кров. Для того щоб відповісти на головне питання. Було отруєння чи не було.

Але ж він здавав начебто?

Начебто не здавав. (сміється) Не здавав тої крові, того останнього аналізу, який треба здати і комісійно зробити експертизу. Він запропонував спочатку в своїй лабораторії, а потім відмовився і сказав: "Потім". І добровільно кров не здає. Тому із всіх тих матеріалів кримінальної справи які є, вони спільні, нам потрібен тільки цей аналіз. Останній аналіз крові. Результати аналізу відповіли би нам на запитання. Тому що та кров, яка тоді здавалася, була з порушеннями направлена до лабораторій, і слідство це установило. Тому, здає кров Ющенко, - і ми далі рухаємося по справі. Або рухаємося в її розслідуванні і вивчаємо ті обставини, які дадуть лабораторні данні, або її закриваємо, якщо будуть інші дані.

Справа в якій фігурантом виступає колишній президент Леонід Кучма.

Вона була порушена. Була порушена, тому що треба було дати оцінку усім тим діям які були в екс-президента. І слідчі дали об'єктивно дали правову оцінку: перевищення влади на той час в тих епізодах, в яких значився Кучма. Я маю на увазі і ви розумієте це "розмови" і експертиза по цім "розмовам" була проведена. Справа знаходиться зараз на ознайомлені екс-президента Кучми і його адвокатів.

Тобто вона має бути передана до суду?

Потім вона повинна бути передана до суду. Але відомо що є рішення Конституційного суду на сьогодні, який чітко визначив, що є стаття 62 Конституції України, яка чітко повинна тлумачитися в тому сенсі, що як є докази добуті в рамках законних повноважень, законним шляхом, вони повинні бути доказами. Якщо це не в рамках закону, а з порушенням закону іншим шляхом - все це не повинно іти в докази. Це серйозне тлумачення Конституційного суду і я теж за те, щоб докази використовувалися тільки ті, які добуті законним шляхом. Але я за те, щоб рішення приймав суд. Не слідство, а суд. Хай суд вивчає справу, всі ті докази, які є, дає свою правову оцінку всьому цьому і приймає законне рішення .

Тобто плівки Мельниченко не будуть долучені?

Нехай вирішує суд.

А чому саме Ви порушили справу проти Кучми? Чому раніше Генпрокурори не наважувалися цього зробити?

Я не буду відповідати за своїх попередників, але скажу відверто, що таки спадок дістався не із легких. Це Гонгадзе і відомі особи, включаючи Кучму, суди якого зараз проходять і проходили над тими, хто скоїв цей злочин, це і отруєння Ющенко, це і Годзинський, це і інші резонансні кримінальні справи, про які можна говорити. І я думаю, що я правильно прийняв рішення, - треба, щоб була поставлена правова оцінка. Розслідувати, є злочин – до суду, немає – поставити правову крапку. А ці розмови, коли одні говорять, що є злочини цих посадових осіб, інші – ні. В тому, що були експертні висновки, які провели по розмовам Кучми з кабінету і по іншим вивченим обставинам, вказувало на те, що треба розслідувати кримінальну справу. Ми взялись за це розслідування. Кінцеве розслідування. Я Вам вже говорив, що хай суд визначиться і поставить цьому свою правову процесуальну крапку. Кінцеву.

За часів президентства Ющенка Мельниченко був ледь не героєм, зараз проти нього знову порушено кримінальну справу розголошення державної таємниці. Як так може бути?

Треба повернутися до цих років, про які Ви говорите. Кримінальна справа була порушена, але вона була закрита в Генеральній прокуратурі. А суд відновив цю справу. Було звернення до суду, і суд сказав, що справа була незаконно закрита, вона повинна розслідуватись. Тому вона розслідується.

З приводу подій, які відбувалися в Одесі. Як, взагалі, таке могло статись? Чи відбуваються якісь слідчі дії щодо цих обставин, коли перестрілка була в центрі міста ?

В цілому порушена кримінальна справа і регіональна обласна прокуратура вивчає всі матеріали розслідування кримінальної справи по тим обставинам того дня, і там де загинули працівники міліції, і по самій перестрілці вивчаються всі обставини, все розслідується. Я думаю, що десь може кінець цього року - початок того року, ми завершимо розслідування цієї справи. Не хотілось би коментувати, тому що є ще час для слідства, коли треба прийняти те чи інше рішення.

Кілька приватних питань. Ви з 2003 року живете в Києві?

Так з 2003 я переїхав в Київ і з того часу я проживаю у Києві. Але на той час, коли не працював в Генеральній прокуратурі були такі періоди, що я від'їжджав на "малу родину" і проживав там.

Ви відчуваєте якесь ставлення "особливе" киян до вихідців з Донецька?

Ні. Особливо я – ні. В мене багато друзів і до переїзду до Києва було і є в теперішні часи. В мене тут, як я говорив, 40 років проживає брат старший. Я приїздив до нього в гості завжди, коли не проживав у Києві. Зараз син у Києві з сім'єю проживає.

Син депутат?

Так, син – Народний депутат. Але став Народним депутатом , коли я не працював. Також працівник прокуратури, 10 років пропрацював в органах прокуратури.

А як взагалі відпочиваєте?

Якщо брати теперішній час, то це робота біля восьмої ранку, після восьмої вечора тільки завершується робота, напружений час дістався. Треба віддатися роботі і мені, і моїм колегам. Цей рік, який я пропрацював, він дістався не легким в моїй професійності. Тому що і ті резонансні кримінальні справи про які ми говоримо, це і реформування законодавства, - я маю на увазі реформування, яке ініціював Президент і кримінальні юстиції законів України, які б спрацьовували на захист людей, конституційний захист людей, на захист держави в цілому, побудови правової держави. А це одним днем і одним законом не робиться, це повинна бути продумана система правових законів. Прокуратура і я, як Генеральний прокурор, не маю права не бути учасником активним цього реформування. Тобто це теж одночасно працювати, реформувати і напрацьовувати нові закони.

А де Ви живете в Києві?

Я на Володимирській, є квартира, але в декларації записано з 2003 року, коли я прибув, було придбано недобудований будинок і тільки у цьому році ми в'їхали туди з сім'єю, щоб мати можливість пожити під Києвом.

Великий дім?

Ні, в декларації там все записано. Ні тільки для того, щоб мати де бути, кабінет є зі своєю бібліотекою, де можна почитати, подумати, подивитися спокійно телевізор, кінохроніку, кіно.

А Ви яке кіно любите?

Більш знаєте такого життєво-спокійного, там де, будемо говорити, криміналістика і де вся оперативно-розшукова діяльність, мені не дуже до вподоби. І військова тематика історичного плану. І це не тільки Велика Вітчизняна війна. Це і історичного плану, і все те що було раніше. Це що було: Кутузов, Суворов, Перша світова війна, військові конфлікти, тому що тоді розвивалася історія в ті часи були політики, лідери держав і цікавило все те, що проходило – чому так?! Чому люди вступали в ці конфлікти, щоб було, аби роздуми не було цих конфліктів. Тому мені до вподоби більше історичне.

Наступного тижня професійне свято? Щоб Ви хотіли сказати своїм колегам?

Знаєте, коли я прийшов Генеральним прокурором я поставив перед собою, перед колегією Генеральної прокуратури, декілька завдань такого тактичного, стратегічного порядку. Одне із завдань - це підняття моральності, підвищення моральності колективу і це не із легких питань, тому що, на мою думку, в правоохоронних відомствах і в прокуратурі повинні високоморальні люди працювати. Ми для цього вже багато що зробили і присягу прийняли, і як законом і кожний працівник приймає присягу, і знак органів прокуратури ввели де ці знаки вже прийняті, має кожна регіональна обласна прокуратура і багато іншого в плані того, щоб все-таки була підвищена моральність колективу в цілому і кожного працівника окремо. Тому я б побажав своїм працівникам, в першу чергу, бути високоморальною людиною, високої моральності, здобутків моральності, щоб традиційність була в колективі, традиційність професійності, підвищення цієї професійності, відповідальність за прийняття рішення, знати, що за кожним прийнятим рішенням є доля людини, в цілому це доля людей, а це важливі аспекти моральність і професійність окремо вони не спрацьовують. Добробуту працівникам! Ви знаєте, в важкому не легкому психологічному аспекті працюють працівники, навантаження зростає, тому я б побажав працівникам добробуту - хай щастить і в родині, хай буде добре і на роботі і головне, щоб ми все зробили для того, щоб у нас найближчий час була сильна, авторитетна, правова, визнана Європою, держава.

Дякую, це було Ткаченко.UA.

22 листопада, 09:00

МИКИТА ВИСОЦЬКИЙ ПРО БАТЬКА ТА КІНО

Добрий вечір! В ефірі програма "Tkachenko.ua" і у нас в гостях відомий актор, сценарист фільму "Высоцикй. Спасибо, что живой" Микита Володимирович Висоцький. Добрый вечер!

Добрый.

Каково это – быть сыном легенды?

Было бы с чем сравнивать. Я так живу 47 лет с этой фамилией. И я так могу, наверное, попробовать отстраниться, каким бы я был, кабы я был Степаном Ивановым. Но я к этому привык. Наверное, иногда повышенное внимание, не совсем тактичные какие-то проявления людской любви к отцу моему, которая как бы не учитывает меня. Но с другой стороны, я понимаю людей. Иногда действительно искренние чувства людей захлёстывают и они не учитывают того, что это я, Никита Высоцкий, а не Владимир Семёнович. Я не возьму сейчас гитару, не запою. Но вообще, я повторяю, это жизнь. В ней есть свои плюсы, есть свои минусы. Наверное мне было проще в чём-то – например, поступить в институт актёрский. Помню, что педагоги школы-студии МХАТ сказали мне, что даже если бы был кривой, косой, ни одной буквы бы не выговаривал, мы бы тебя всё рано взяли, потому что ты Володин сын. И я понимаю. И многие говорят: «Вот, понятно». Но, поверьте, во многом и тяжелее, и добавляется какая-то ответственность, когда ты отвечаешь не только за себя. Добавляется, допустим, какое-то лишнее внимание, которое мешает, когда я выхожу на сцену – я не так часто в последнее время это делаю – но очень сложно собрать людей на том, что ты делаешь. Потому, что минуты три люди говорят: похож – не похож, он – не он, "Да нет, не он", "Да вот сейчас, подожди, ты увидишь". А надо работать и никто не же будет тебя освобождать от того, что ты делаешь на сцене просто потому, что ты чей-то сын. По-разному.

Откуда такое ревностное отношение очень многих людей к имени Высоцкого, к этой памяти? Каждый может сказать, нет было так, а не так.

Знаете, как футбол: все знают, как играть в футбол, как сборную тренировать. Любят, наверное. Любят. Отец не просто популярен. И каким-то словом назвать то чувство, которое люди к нему испытывают, довольно сложно. Но вот хотите – верьте, хотите – нет, но кроме того, что я его сын, я его поклонник тоже. И я понимаю это. Я понимаю. Я не фан, который любит только Высоцкого, а всех остальных презирает. В хорошей семье рос, читал много и люблю много. Но я понимаю, что есть какое-то особенное качество вот в нём самом и, соответственно, в отношении его, которое выделяет почему-то. Опять же, я не сравниваю, но почему-то

Может, потому что он был для каждого свой.

Во-первых, свой, а во-вторых, родной. Когда-то Вознесенский написал и потом многие как-то его винили за эти слова. Он написал: "Меньшовы потеряли брата всенародного Володю". После смерти отца. Но это очень точно, потому что ушёл... Дело не в том, что он кумир, популярный. Знали люди, сверхпопулярные были люди и в том времени, и сейчас есть. Какое-то особое качество. Не знаю, что-то очень созвучное каждому из нас. Не знаю, может быть национальное что-то. Но что-то есть в Высоцком Владимире Семёновиче, что делает его просто близким человеком, родным. И правильно вы говорите – огромное количество человек, которые его просто не знали. Они говорят: "Володя был не таким. Он не мог так говорить". Откуда они знают? Чувствуют. И с этим надо считаться. И в том числе делая, скажем, художественную картину, конечно.

Вы сами об отце узнали много больше, я так понимаю, после того, как его не стало?

Вообще, большое видится на расстоянии. Мне было 16 лет, когда отец умер. И я был занят совершенно своими такими тинейджерскими, юношескими проблемами. И, конечно, я многого не знал, не понимал и не мог понять. И, безусловно, моё отношение к нему сформировалось вот из двух таких вещей: из моего какого-то всё-таки ощущения. Это был мой отец, я его любил, мне нравилось очень многое, что он делает, я слышал, как он пел, я был на его спектаклях. Это было. Но мне кажется, что это позволило мне потом, когда я стал узнавать о нём сначала от каких-то его друзей. Скажем, со многими его друзьями я познакомился после его смерти. Далеко не всех я знал. Скажем, Абдулова знал, Валеру знал. Многих знал. Но огромное количество людей... Они когда пришли все, я вообще не понимал, кто это. А они были со мной откровенны. И они говорили мне... Это были не мемуары, это были не воспоминания. Они были искренни со мной, честны со мной. И, конечно, и это формировало меня уже после его смерти. И потом, как сказать, да, наверное все эти годы, что его нету, я тем не менее думаю о нём. Нету никакой мистики, я не общаюсь с ним. Но я читаю, я слушаю. Я директор музея Высоцкого последние 15 лет. Я всё время в его орбите. И потому, конечно, очень многое я узнаю до сих пор.

Насколько эта правда о Владимире Семёновиче изменила ваше отношение к отцу?

Вы знаете, скорее укрепила в каких-то действительно добрых чувствах к нему. Потому, что, вы знаете, когда человек жив, когда ему можно всегда позвонить, когда на него можно обидеться и есть за что. Очень трудно, как сказать, в чём-то быть абсолютно укрепившимся – вот он настоящий, он хороший. Жизнь опровергает! И чувства твои тебя заносят из-за того, что происходит каждый день с тобой. А сейчас его нету и его нету много лет. И я, не потому, что это мой отец, а то, что я про него знаю, говорит о том, что кроме необыкновенного таланта, обаяния, в нём было то, что можно сказать «хороший человек». И это была его суть – он был открытый хороший, добрый, светлый человек.

В этой правде много жёсткости. Эпизод, который лёг в основу фильма, он же очень непростой – и наркотики, и последняя его любовь – молодая женщина – которая была в его жизни. Как со всем этим?

Он был разным, я повторюсь. В отце, не смотря на то, что он фигура очень непростая, в нём его главная, как сказать, доминанта, что от светлый, хороший, очень настоящий, очень искренний и очень сильный человек. Было разное и я считаю, что нас будут, наверное, меня особенно будут не просто ругать... Я в шутку сказал, когда мы подписывали контракт – только-только начинали работать – я сказал: "Давайте впишем в контракт пункт о том, что вы оплачиваете мою двухлетнюю эмиграцию после премьеры". Т.е. чтобы меня не закидали помидорами тухлыми, не подвесили вверх ногами. Нас будут за то, о чём вы говорите, за вхождение в область, которая не для всех... У каждого из нас есть территория личная, частная, в которую мы нее хотим чтобы кто-то проникал. Но без этого нельзя было рассказать о нём как о человеке. Мы хотели не просто поставить ему очередной бронзовый памятник, около которого будут принимать в пионеры и, не знаю, клясться, парочки будут приходить и целоваться. Мы хотели рассказать о его трагизме. Ему было с чем бороться, в том числе и в себе самом. Но он победитель. Он победил не только каких-то супостатов и врагов, он победил время, он победил сам себя. Он смерть победил. Вот об этом история – это история про его победу. Это история о том позитиве, о том, что сделало его героем, о том, что сделало его родным для миллионов людей. И о том, что в нём было. Об этом нельзя было рассказать, минуя многие вещи, о которых вы сейчас говорите. Но я считаю, что картина сбалансирована, это не такая скандальная, желтопрессная история. Это история художественная.

Но все же так и было. Клиническая смерть на гастролях...

В таких случаях говорят "основано на реальных событиях", но это художественный фильм.

А откуда вы узнали эту историю?

Я вам скажу. Отец умер, мы его похоронили и отмечают 9 дней. И Сева Абдулов – это очень известный актёр, наверняка люди его и помнят, и знают, отцовский товарищ. Мы долго сидели. Я просто помню, что вот мы сидели, как мы сидели и молчали. И он мне вдруг стал это рассказывать. И я вначале был просто поражён. Я пытался его расспрашивать. Он вообще был человек немногословный Сева. Он не дал ни одного интервью про отца за всё время, что он был жив, а отца уже не было. Практически ни одного. А тут вот он так это всё мне рассказал. Меня эта история просто развернула. Не в том смысле, что я испугался или ещё что-то. Я вдруг понял, чего мне не хватает в его портрете, в том, что я про него знаю. И я Севке благодарен.

А чего не хватало?

Того, кто он. Того, чем он жил на самом делю. Что я видел? Я видел какие-то его подарки, я видел его встречи. Я видел, что он знаменит, мне нравилось, как он пел. Я помню, как я нёс гитару с его концерта. Он мне просто сказал: "Неси в машину". Я шёл, как вот если бы Киркоров сказал какой-нибудь девушке: "Отнеси мой костюм и подожди меня. Я сейчас приду". Вот так же! Понимаете? У меня аж руки дрожали. Но я не понимал, что это. Я понимал, что это здорово. Когда мне Сева всю эту историю рассказал, я это не сформулировал, но я понял, что он не просто обладатель дара. Он жил во имя этого дара. Жил во имя реализации того, что ему дано природой, богом – пусть кто как угодно... Он мог умереть, как он жил, за много лет до того, как это случилось в 80-м году. И бог его хранил. И он сделал... Как сказать, рано ушёл. Вот он сделал, он закрыл все вопросы, которые перед ним стояли, которые он считал себя обязанным решить, он решил. И вот когда мне Сева стал эту историю рассказывать, я понял, что здесь, что называется, не обошлось... Я не был религиозным человеком в тот момент. Здесь не обошлось... Он не бытовой герой. Да, я тогда в первый раз для себя сформулировал, что вот дар. Вот это вот слово. Об этом сказано-пересказано не только об отце. Я понял, что это было не то, что великое счастье и подарок ему – на, Володя, пиши песни, зарабатывай деньги, женись на иностранке, катайся на "мерседесе". А это был огромный, тяжкий груз. Я вдруг это понял в 16 лет.

Вы говорили как-то, что в музее Высоцкого есть много-много историй для множества "жёлтых" изданий, которым ещё не пришло время быть опубликованными. Почему?

Почему их не опубликовать сейчас?

Да.

Вы знаете, один из моих учителей довольно ловко говорил: "Никита, искусство – это не то, что, а то, как. Искусство – это форма. Важна не информация, которая там хранится, а важно, кто и как её обнародует, для чего его обнародуют. И тогда она сработает либо во благо, либо она произведёт впечатление какой-то грязи, мерзости и т.д.". Говорить, я в этом убеждён, можно всё. И вопрос в том, как и кто. Если в какой-то момент, скажем, об отце старались вообще не говорить, потому что это было нельзя. И тот, кто говорил через запятую – "Иванов, Сидоров, Высоцкий" - уже был героем. И спасибо ему большое, что он это сказал. В какой-то момент нельзя было говорить о его пороках, о его болезнях, о его проблемах. Это прошли. О его женщинах, о его личной жизни. Это вроде бы всё пройдено. Добавило это Высоцкому? Я решился, спустя 31 год. На самом деле, начали мы работать 5 лет назад. В общем-то, достаточно. Я уже был старше, чем мой отец, когда он умер. Я решился что-то действительно про него искреннее сказать. Не дать интервью вот такое типа: "Идём мы как-то с папой. Он говорит: "Ну что, сынок..." А вот решился на какой-то откровенный разговор о нём вот в этом кино. Вполне возможно кто-то решится через какое-то время что-то сделать.

А вот из тех многочисленных воспоминаний, которые вы упомянули, фильмах, которые выходили об отце, какую или какие вы считаете наиболее адекватными и корректными, близкими?

Если говорить о книгах, мне непросто это говорить, но это, безусловно, Маринина книга, как бы я к ней ни относился. Безусловно, дневники Золотухина. Они ценны именно тем, что написаны тогда, а не сейчас. Он мог ошибаться, но он ошибался тогда. Я считаю, что то, что он сделал, это его подвиг и по отношению не только к Высоцкому, а и по отношению к Таганскому театру – Золотухина, я имею в виду. То, что он с 17-ти лет каждый день, что бы ни было, как бы он себя не чувствовал, он писал. И в том числе и про Высоцкого. И это, конечно, ценнейший материал, и искренний, и настоящий. Я считаю, что, безусловно, есть несколько вещей, которые своей публикацией обязаны самому Высоцкому, грубо говоря: его письма. Но в первую голову, это то, что написал он, и то, что, кажется, самое банальное. Его больше всего, больше всего Высоцкого в его стихах, в его песнях, в его голосе, в его ролях. Вот. Кому-то выставлять оценки – огромное количество воспоминаний. То, что называется не добавили, не убавили, а скорее запутали.

Вы упомянули о Марине Влади. А как вы сейчас, спустя годы, относитесь к её роли в жизни отца и к ней самой?

Всегда относился уважительно. И даже когда у нас был конфликт, достаточно острый...

А из-за чего был конфликт?

Конфликт из-за книги. Действительно, мне тут недавно один из отцовских друзей сказал: "Теперь-то ты понял, что ты был неправ?" А я после этой книги, поскольку там были, на мой взгляд, непозволительные вещи в адрес моего деда – отцовского отца – в адрес некоторых друзей отцовских. В общем, на мой взгляд, кое-какие вещи, поскольку они явно были с чужих слов и в адрес отца, я никогда с этим не соглашусь. Но я повторяю, что в этой книге – это как раз тот случай, когда достоинств больше, чем недостатков. И поэтому это хорошо и правильно. Эта книга, кроме всего прочего, и в этом смысле я, может быть, сейчас лучше понимаю Марину, эта книга кровью написана. Это не глянец. Это написано кровью – по-другому не скажешь.

А вы с Мариной общаетесь?

Вы знаете, очень мало. У нас есть общие дела. Она несколько раз очень помогла музею Высоцкого нашим сотрудникам, которые занимаются биографией отцовской, датировками его произведений. И она от этого не уклонялась. Она всегда готова в этом смысле нам помогать. Есть вещи, связанные с творческим наследием отца. Она в этом тоже участвует. Поскольку всё сходится на меня, мы контактируем по этому поводу. Личных хороших отношений не случилось. Ну что ж, ну вот так. Я повторяю, что отношусь к ней очень уважительно. Я считаю, что она сыграла и в жизни отца огромную роль. И вообще, если кто-нибудь когда-нибудь захочет сделать картину о женщине, которая будет, не знаю, мы всё про Мата Хари... Вот Маринина жизнь – это роман, насколько я знаю. И она действительно человек, достойный уважения.

Какую роль вообще сыграли женщины в жизни отца?

Мне непросто об этом говорить и может быть не очень тактично. У него, я считаю, что ему во многом повезло с женщинами. Не в том смысле, что они его как-то направляли. Он не был управляемым. Но он нуждался в искренней любви, как многие. Нам всем, в общем, не хватает любви в жизни. И как-то мы учимся обходить её, заменять какими-то суррогатами. Ему нужно было настоящее не восхищение, не обожание, а любовь. И ему везло. Ему везло – его любили. И это касается, конечно, и Марины. Касается, конечно, и моей мамы, и Лизы Жуковой – первой его жены, с которой они совсем недолго были вместе. Но это касается и женщин, о которых как бы не очень принято говорить. Иногда они и сами этого не хотят – и правильно. Иногда – "Как это? Что, мы будем... что Высоцкий – бабник?" Ему везло. Они помогали ему жить вот этими... Ему везло на женщин, которые его любили. У него есть смешная, шуточная песня. Ещё очень молодым человеком он написал. Что-то "у меня было 40 фамилий, у меня было 100 паспортов, меня 70 женщин любили..." Вот так у него, "70". Может быть больше, может быть меньше – никто не считал. В этом, конечно, огромная роль. Но я бы не преувеличивал в том смысле, что очень многие говорят: "Почему вот Володя написал "На Большом Каретном", такой хит? Потому, что я ему однажды показал чёрный пистолет. И она написал: "Где твой чёрный пистолет? На Большом Каретном". Вот я такой почти соавтор". Всё не так просто в поэзии, в искусстве. И, безусловно, конечно, женщины – это и любовь, и любовь к женщинам – это стимул для любого мужчины жить, творить, двигаться вперёд. Но я бы не преувеличивал роль никого из окружения отца. Потому, что всё-таки "На Большом Каретном" он написал по каким-то своим законам, по своим причинам. Хотя кто-то ему, безусловно, показал чёрный пистолет.

22 листопада, 09:00
(Продовження)

МИКИТА ВИСОЦЬКИЙ ПРО БАТЬКА ТА КІНО



Что вы вспоминаете прежде всего, когда вы вспоминаете об отце, о вашем общении с ним?

Вы знаете, я вот скажу. У меня было и при жизни, и сейчас два Владимира Высоцких. Один – это был человек, которого я называл "папа", у которого я мог попросить денег, жвачки, мог на него обидеться, потому что что-то для меня не сделал, что обещал, мог восхищаться, что он стоит на одной руке на "крокодильчике" и т.д. Это был папа. А был другой человек, перед котором я робел, фанатом которого я, во всяком случае, поклонником его я по сию пору являюсь. Поэтому у меня такое раздвоенное чувство. Я вспоминаю и того, и другого, что называется. Я был на "Гамлете" не один раз. И я помню что после второго "Гамлета" я сел в машину и сказал ему примерно, что "Владимир Семёнович, сегодня вы играли восхитительно". (смеются) Какое-то такое. Он на меня посмотрел и говорит: "Ты дурак?" И я вспоминаю и это тоже. Я вспоминаю несколько раз, когда он пел просто мне и я был один. И я помню, я встать не мог, когда он мне спел "Горизонт". Это было на Матвеевской, я не помню, сколько мне было лет – наверное, лет 11-12. Я встать не мог! Я помню, что я был в невероятном возбуждении и я это вспоминаю. Но, наверное, чаще других вещей я вспоминаю, вот когда я его видел в последний раз. Когда он уходил, бабушка моя – его мама – придумала такой семейный вечер, чтобы мы посмотрели телевизор. Ему было очень плохо. Это было за буквально трое суток, как его не стало. И мы сидели и ничего не получалось. И так, и вертелись и на пупе, и старались, но ничего не получалось. И он в какой-то момент встал, попрощался и пошёл. А там у него такой выход из квартиры, у него не было прихожей. И там прямо с гостиной дверь и там уже лифт. И он вот в этой двери остановился. Я вот не могу этого объяснить. Наверное, я что-то допридумываю, наверное, я фантазёр. Но мне кажется... Я не знаю, такая тоска, такая усталость и такая безнадёжность!.. И вот это просто, наверное, потому, что я в последний раз его видел и, действительно, после этого его не стало. Я вспоминаю разное. У меня были какие-то трогательные вещи. Нарисовал картинку. Я интересовался войной 12-го года, как все дети, и нарисовал солдата и придумал всем загадки. Срисовывал с книжки. И специально сделал несколько ошибок в форме этого солдата. И написал "Найдите 6 отличий" И все искали, вот какие-то не такие сапоги, ружьё какое-то слишком современное. Находили какие-то ошибки. Он подошёл и говорит: "Одну я вижу". Я говорю: "Какую?" Он говори: "Ушей нету". (смеётся) Меня это не то что обидело. Я пытался ему объяснить, что уши – это не очень важно. Нет, он был... И все, кто его вспоминает, вот обратите внимание, когда будете смотреть какие-то интервью или может вам придётся с какими-то из его товарищей говорить – все в какой-то момент начинают улыбаться. Хотя ничего смешного не было. Он рассказывал несколько анекдотов. Я их пытался потом рассказывать – они несмешные. Вообще. Я лежал просто пластом. Он мог меня довести просто до истерики. Он дико был смешной! И я был на концерте в институте одном, с ним поехал. И вот он поёт "Дорогую передачу". Вот что сейчас? "Дорогая передача", ну "Сумасшедший дом". Но вот сидит рядом мужчина через стул или через два. А мы впереди почти сидели. Он меня посадил в зал, когда он работал. И он смеётся и говорит: "Володя, подожди! Не надо, не надо! А-а-а!" - под этот стул. Т.е. это эффект присутствия был, конечно, невероятный. И мгновенные переходы мгновенные. Вот "Дорогая передача" и тут же сразу "А сейчас другая песня". Совершенно другое. "Охота на волков", что угодно – совершенно другое. Мгновенное переключение! Мгновенное. Нет, его приятно вспоминать и, другое дело, довольно сложно это делать. Я повторяю, потому что о нём хочется рассказать, чтобы люди поняли, что это было необычно.

А что вы нынешним молодым хотели б рассказать о Высоцком. Они же не знают его песен.

Может быть, отчасти, чтобы это сделать я вошёл в эту работу, которую 1-го декабря все увидят – мы её отдадим, и молодым ребятам в том числе. Герой. Что такое "герой"? Герой – это не тот, кто просто старается или готов пожертвовать по принципу "возьми себе, боже, что нам негоже", а герой – это тот, который жертвует самым дорогим, самым важным, что у него есть. И во имя любви, по имя свободы, во имя творчества, во имя других людей, во имя своей страны. Вот что такое герой!.. И он герой. Это то, в чём я абсолютно убеждён, нуждается молодой человек. Он нуждается не в придуманном герое – "Посмотрите, Вася Иванов заработал кучу денег, потом построил церковь, потом воспитал пятерых детей, купил дачу на Рублёвке. Вот, герой!" А люди понимают – не герой. Вот чувствуют – здесь что-то не то, здесь какая-то идеология. А он простодушный, на самом деле, реальный герой. И не сказочный, а реальный. И этим он интересен, и этим, я уверен, он нужен ребятам молодым, которые ищут героев, я не знаю, среди бандитов. А здесь герой-поэт, человек.

Он несоветский герой советского времени. Он ездил на "мерседесе", когда на нём, по-моему, ездил только один Брежнев. В то же время КГБ за ним следило. Что-то ему разрешали, что-то не разрешали. Как вот его отношения с властью?

Вы знаете, во-первых, в чём я убеждён и им сказано, и многими его близкими – он не был, скажем так, диссидентом, он не собирался уезжать. Он был умным, сообразительным человеком и понимал, где он жил. И вот есть очень показательная такая история. Он писал письмо Демичеву – это был министр культуры в то время. И отец ему написал письмо. Причём послал! Это сохранилось в архивах ЦК и это письмо существует. Оно опубликовано было. Он написал: "Уважаемый Пётр" оно вот так и начинается. Он очень правильно разговаривает. Вот он разговаривает с начальником, вот я понимаю. Что "вот много лет я стараюсь сделать то-то, то-то. У меня не всё получается, я бы хотел бы..." И заканчивается примерно не "пошёл ты!", но почти. Это всё вот так вот, на одном листе бумаги! И больше того – он подписывает и посылает! И в этом он весь. Как сказать, он понимал, что нужно, прежде чем перейти улицу, посмотреть налево, посмотреть направо. И смотрел. Но потом, поскольку очень было нужно туда, пёр просто и все останавливались. Это природа другая. Он слишком искренний человек, я повторяю. Причём это письмо, напечатанное на машинке. Он его перепечатал, вероятно, отредактировал. Понимаете? И это то, из-за чего, на мой взгляд, он сохранился. Дело не в том, что не скурвился, не продался и т.д. То, из-за чего он остался собой, даже на "мерседесе", даже имея возможности, которых не было ни у кого. И он сохранился, он остался своим для людей, которые в жизни не видели "мерседеса" и только отцы им рассказывали, как они по Германии на танках ездили – никогда не были за границей. А он остался им своим. То его отношение отношения с властями – то отношения с живыми людьми живого человека. Хотя он понимал, что надо поклониться, надо надеть пиджак. Мне бабушка рассказывала: он собирался поехать в такую компанию, порешать вопросы. Тогда тоже надо было решать вопросы. И у него был единственный пиджак, у него не было пиджаков, у него были куртки, такой молодёжный стиль. И он, значит, стоит в этом пиджаке такой грустный перед зеркалом. Она говорит: "А что, Володя очень тебе хорошо, очень тебе идёт". "А, ну их! Что я буду перед ними..." Т.е. понимал, что надо пиджак надеть, понимал. Но не надевал.

Т.е. они ему всё-таки разрешали?

А вы знаете вообще на искренность очень сложно не отвечать. Ведь он их не презирал. Я повторяю, он относился к ним, как к людям. Он написал Петру Нилычу, он начал как министру, а закончил, как просто обычному мужику – что ж вы делаете? На эту искренность люди отзывались и в том числе да, многое разрешали, что многим бы не разрешили. Ему многие фокусы сходили с рук. У него там была история, когда он прилетел из Франции и его остановили пограничники, потому что у него было два паспорта. Для советского человека это невозможно. Откуда он их взял – никто не знает. Ну два. И в обоих и визы, и разрешения. Он их оба показал и ничего, пропустили, отпустили и оба паспорта вернули. Да, они к нему относились с уважением. А некоторые ненавидели, но тоже искренне.

Вы, безусловно, знаете имя актёра, который сыграл Высоцкого. Продюсеры так и не говорят, кто этот актёр, который сыграл Высоцкого. Почему съёмочная группа решила не называть его?

Случилось это само. Вначале не хотели его отвлекать от очень тяжёлой, очень сложной работы. И на самом деле, очень тяжёлая была работа. И для него, может быть, в первую очередь. А потом вдруг неожиданно каким-то образом это стало какой-то "Они скрывают, они не пускают". Но самое главное в процессе работы, чтоб вы поняли... Я видел, допустим, как он выходил. У нас было в массовке по 500-600 человек в некоторых сценах. И я видел, что он выходил и люди начинали аплодировать Высоцкому, образу Высоцкого, который выходил. И не только я, но и продюсеры картины, режиссёр картины, актёр, исполняющий главную роль, пришли к выводу, что не должно быть вот в этой истории актёра со своим, как говорят, бэкграундом, со шлейфом своих ролей, с тем, как он внешне выглядит. Это первая картина о Высоцком и она стоит того, чтобы кроме Высоцкого не было никого. Эта картина называется "Высоцкий. Спасибо, что живой". Ничего не должно мешать. И это, на самом деле, решение не коммерческое, но вызревшее и скорее оно творческое.

Сам помню, в первый раз, когда увидел пробы - это нереальное сходство.

Я вам скажу. Мы не клонировали овечку Долли и не делали клона Высоцкого или восковую фигуру, которая должна быть один в один с него. Мы делали художественный образ. И я понимаю, что это образ. Но это образ моего отца. И пусть то так вот звучит как-то немножко литературоведчески, но я понимаю, что это не он. В этой картине есть Высоцкий, в том числе и за счёт абсолютного внешнего подобия, и речевого, и пластического, и физиогномического, и за счёт истории – за счёт всего. Эта картина про Высоцкого. Это не литературоведение и не коммерция. Вот это так, это будет так.

Как к себе в жизни относился сам Владимир Семёнович? Он относился к себе с юмором, себя любил?

Очень по-разному. У него были периоды абсолютного отчаяния и неверия в себя. Опять же, вот мы говорили о книгах. У Золотухина есть, по-моему, 68-го года запись и пересказ его разговора с отцом моим. 68-й год, ему 30 лет! Он ему говорит: "Валера, я больше ничего не могу. Я исписался. Я ни строчки из себя выдавить не могу! Я не знаю, как мне жить". Говорит человек, после этого написавший "Кони привередливые", "Балладу о любви" Т.е. понимаете, да? Ему было свойственно и отчаяние и не закомплексованность, но именно отвращение от себя самого. И у него есть и стихи вот про "моё второе я", вот "Во мне сидит мохнатый злобный жлоб с мозолистыми цепкими руками". Он очень не просто строго – "Ну-ка я себе поставлю оценку. Сколько, "троечка" или "двоечка"?" Нет. он очень искренне и серьёзно относился к себе и очень требовательно.

Не щадил.

Не щадил. Но у него были моменты абсолютного хвастовства, когда как бы всё, что захочешь, я всё могу. Вы знаете, есть такой миф о нём как о самом человечном человеке, что он как Ленин, он отдавал последнюю рубашку, дрова пилил для бабушек. Он был разным. Иногда он был крайне несправедливым. Очень. И есть истории – может быть, пять же, всё в том же хранилище, которые не опубликованы – которые вроде бы должны его характеризовать, как иногда человека очень несправедливого и неуравновешенного. Его могло заносить, но, тем не менее, в результате очень много людей, которые могут искренне сказать про него "Он был несправедлив ко мне. Но был, но потом исправил" или "Действительно была причина". Не знаю. Очень объёмные вопросы. Я думаю, и не потому, что это мой отец, что он был искренним, он мог заблуждаться, искренне заблуждаться, он мог сделать людям больно. Но людей, если вы говорите, он щадил. Вот эта его присказка –"«людЯм должно быть хорошо" - она такая же искренняя, как и все его песни, как и вся его жизнь. Он и друзей своих любил, и народ свой любил, и близких, и дальних, и женщин своих, и партнёров, которые очень часто его ревновали к его славе, и т.д. Он был не то что, как Иисус Христос совсем – прости Господи, что я говорю. Он был живым человеком. Но он умел любить, он умел жалеть. И при всех, я повторяю, заносах, при всех отклонениях... Я абсолютно ответственно это говорю, опять же, не из-за того, что я его сын, хотя и потому тоже. Он любил людей, он хороший человек.

А что дал вам отец и что не додал?

Недодал – проще. Мы не жили одной семьёй с 68-го года, т.е. когда мне было 4 года. И конечно, наверное, если бы по-другому сложилась жизнь, был бы и более комфортно как человеку, и лучше бы мне было. Но случилось так, как случилось. Недодал – ну как? Мы мало встречались. Но повторяю, для него семья на 5-м, на 7-м, на 10-м месте. Для него первое, в чём я абсолютно убеждён, это поэзия, это творчество, это его дар и его взаимоотношения вот с этими грузом, который он нёс. Дальше, безусловно, друзья. Дальше, наверное, любовь. А уже потом в том числе и мы с моим братом. Но я не ревную его ни к чему. Я рад, что я его сын, я горжусь этим. Мне нравится, что я Высоцкий.

А что дал?

Дал? Знаете, думаю, что, опять же, я его видел и я, конечно, в чём-то интерпретирую. Сейчас мне уже много лет и я как-то по 10, по 20 раз одну и ту же историю проигрываю, приходу может быть к каким-то выводам, которые он и не имел в виду совсем. Но я уверен, что детей надо воспитывать не тем, что говорить им: "Вася, мой руки, а то микробы..." и т.д. Надо пойти и вымыть руки самому. Детей надо воспитывать тем, какой ты есть, а не тем, каким ты хочешь казаться. Он был, я повторяю, искренний. И мне кажется, что я во многом на него похож. Может быть, это кто-то сочтёт за наглость. Именно потому, что у меня была возможность. Он от меня это не скрывал, он не скрывал, каким он был. Он очень многих людей изменил, в т.ч. и меня. Физически – да, я на 20 сантиметров длиннее. Он веселился, ему было безумно смешно, что вот я такой огромный. И я с 13-ти лет вот такого роста, как сейчас. Он привёл меня в театр. Я ещё в школьном пиджаке. И он говорит Вене Смехову: "Веня, узнаёшь мужчину?" Он говорит: "О-о, кто это, что это? Сколько тебе лет?" А, нет, он его спрашивает: "Веник, а сколько ты дашь вот Никифору?" - "Ну, там, лет 16-18". А мне было 13. И я так расцвёл. Отец говорит: "Одиннадцать". (смеётся) И ему весело было безумно! Я чуть со стыда не провалился. Не знаю... Наверное, я другой. Опять же, главный месседж его, опять же, и для меня, но и для молодых ребят, которые будут смотреть, главный месседж – будь собой, "выбирайся своей колеёй". "Хочешь делать как я? Эй, вы, задние! Делай как я!" Это значит не надо за мной. Колея эта только моя. Выбирайтесь своей колеёй". Если хочешь быть похожим на Высоцкого, будь похож сам на себя.

У вас же есть какой-то любимый стих или песня?

Есть. Но не могу сказать, что он любимый или любимые. Но есть вещи, к которым я очень часто возвращаюсь. И, скажем, одна из песен – она не сама "захитованная" отцовская песня, но волей меня как сценариста она пришла в нашу картину – "Высоцкий. Спасибо, что живой". "Охота с вертолётов". Он называл это второй серией "Охоты на волков". "Те, кто жив, затаились на том берегу. Что могу я один? Ничего не могу. Отказали глаза, притупилось чутьё. Где ж вы волки, былое лесное зверьё? Где же ты, желтоглазое племя моё?" Это, наверное, одна из самых любимых – "Охота с вертолётов".

Спасибо вам! У нас в студии был Никита Высоцкий. И мы приглашаем вас всех скоро в кинотеатры. "1+1" участвует в этом проекте и мы рады, что мы вместе с вами.

''Но, наверное, чаще других вещей я вспоминаю, вот когда я его видел в последний раз.''

''герой – это тот, который жертвует самым дорогим, самым важным, что у него есть. И во имя любви, по имя свободы, во имя творчества, во имя других людей, во имя своей страны.''

''...нужно, прежде чем перейти улицу, посмотреть налево, посмотреть направо. И смотрел. Но потом, поскольку очень было нужно туда, пёр просто и все останавливались.''

''...я не ревную его ни к чему. Я рад, что я его сын, я горжусь этим. Мне нравится, что я Высоцкий.''

''Если хочешь быть похожим на Высоцкого, будь похож сам на себя.''

15 листопада, 10:00

ЮРИЙ СТОЯНОВ: "ТРИЖДЫ БЕЖАЛ В ЗАГС, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛО МОЁ!"

Добрий вечір! В ефірі програма "Tkachenko.ua" і у нас в гостях відомий актор, народний актор Росії – правильно?

(Кивает)

Юрій Стоянов. Вітаю вас!

Добрый вечер!

Есть что-то общее между питерским и одесским юмором?

Для этого вам надо ответить мне на вопрос "Что такое "питерский юмор"?".

И есть ли он.

Есть. Я думаю, есть. Одесский юмор – это юмор, рождённый людьми, которые живут в городе Одессе, и не имеет никакого отношения к профессиональному юмору. Это юмор, рождённый снизу. Питерский юмор – это юмор, рожденный на бумаге и в головах писателей.

Т.е. там люди на улицах так не разговаривают?

Нет, причем в одесситах меня смущает тоже, когда они шутят по принуждению, по пониманию эксклюзивности своего города, его отличия, что его отличие именно в этом. Когда они позиционируют себя как одесситов и якобы жителей столицы юмора. Вот это всё такое специальное вот этот налёт...

Типа демонстраций на 1-е апреля?

Да. Типа "вот я одессит, я шучу". А настоящий одесский юмор – он рождается от того, что эти люди не шутят, а от того, что они так думают. Отсюда смешение исторического, сотен, десятков национальностей, этого способа жить, этого моря, вкусной пищи, лёгкой и тяжёлой жизни размеренности, ленцы, бычков, университетов, врачей, Привоза, Пересыпи и чёрт знает чего. Вот этот невероятный замес превратил... Появилось такое понятие как "одесский промысел". Где-то матрёшек рисуют, где-то торты пекут, а где-то умеют шутить. Но не умеют шутить. Это всё в результате попыток объяснить, что такое "одесский юмор", а на самом дел это такой странный способ мыслить и выражать свои мысли. И тогда на парадоксальном объяснении каких-то вещей, оценок чего-то возникает что-то, что вызывает у тебя смех в силу вот этой необъяснимости, непредсказуемости, незаточености на шутку. А эта заточеность – она уже профессиональная. Жванецкий в себе сохранил в идеале, он как квинтэссенция этого парадоксального способа думать. Не шутить специально. Вот хоть лопни – но пошути по формату, потому что формат у нас такой – "одесский юмор". Мы шутим. Вот в Одессу приехали – сейчас мы будем шутить. Меня это очень смущает.

От вас, кстати, ждут, когда вы приходите в какую-то компанию, какого-то всплеска юмора? Вас расценивают как тамаду, балагура?

Если они хотят похоронить свой юбилей, они могут меня пригласить в качестве тамады. Я очень настороженно, а иногда даже агрессивно воспринимаю эти ожидания. От меня как от артиста они вправе этого ожидать. Но близкие мои друзья... Вы, когда приходите домой, от вас ждут, что вы скажете "Шановні телеглядачі...". "Здравствуй, солнышко!" "Привет Как дела?" "В порядке" или "Плохо". От врача же не ждут от хирурга, что он будет курицу разделывать, предварительно обработав руки спиртом и взяв нож? Мои друзья, когда нам хорошо, мы шутим все. Это всё в пределах нормы происходит. Зрители, какбы я к этому не относился, они вправе от меня этого ждать. Это называетс я"привычные ожидания". Потому, что если ты на это работал так много лет, что ж тебе злиться на зрителей? И если ты их обманываешь, эти ожидания – привычные ожидания, назовём это так... Но я так думаю, что в нашей передаче, в этом скромном деле которым мы много лет уже занимаемся, мы так давно этим занимаемся, что те люди, которые смотрят "Городок", я думаю, они подозревают, что мы умеем ещё кое-что внутри этой профессии. Я думаю, они думаю, что мы хорошие артисты прежде всего, извините за нескромность. (смеётся)

Когда вы вспоминаете Одессу, детство, что прежде всего вспоминается, приходит на ум?

Знаете, у меня такая не очень одесская Одесса была. Всё-таки Одесса и настоящие одесситы – всё-таки это центр города. Мои друзья нынешние, большинство. А моё детство прошло на Пересыпи. Это такая "недоОдесса" чуть-чуть. То район частных домов маленьких. Это сейчас наличие частного дома является признаком какого-то достатка, потому что люди могут себе это позволить. Хорошего дома или, скажем, и дома. А когда-то это крестьяне, кто-то ещё, заводчане всякие, которым давали возможность вот самим построиться на окраине Одессы. И это ещё внизу находится, а весь город наверху. И когда идут дожди, тот район – его нещадно заливало и заливает водой. А вдоль моря традиционно, хотя там лучшее море в Одессе, там были построены заводы и несколько терминалов порта. Потому, что там очень удобно, очень удобные подъездные пути железнодорожные. Хотя там море фантастическое. Потому, что там песок, там прекрасный пляж, там есть косы. Но главное, что я вырос очень близко от моря. А когда мы переехали, как первые счастливые обладатели хрущёвских квартир, то были уже Черёмушки - это тоже "недоОдесса", это Одесса с другой стороны от Пересыпи. Это всё не центр. И когда ты маленький мальчик, для тебя выезд в город – это, конечно,акция. Тебя же одного не отпускали. И тогда ты видел, в каком городе ты живёшь. И всё-таки это всё была не очень Одесса. Я это очень понимаю и помню. Потому, что когда я потом уже взрослым знакомился с какими-то людьми, ребятами, я чувствовал, что круг интересов другой, имена мы называем другие, другие улицы.

А откуда тогда у мальчика из одесских окраин родилась эта тяга к актёрству?

Вы знаете, на одесских окраинах были заводские клубы. И один из них назывался "Клуб завода ПродМаш". Это кинотеатр. А в этом кинотеатре билетёром была моя бабушка. И всё время проводил в этом клубе. И я смотрел кино. А я вам репертуар назову одесского кинотеатра. Сейчас у вас, может быть, есть такие кинотеатры – такие не мейнстримовские, скажем. Для тех, кто любит кино – как поделикатнее ещё назвать чтобы не обижать так кинозрителей. Для тех, кто его знает, это кино. Раньше это называли "кинотеатр закрытого показа", элитарный такой. А это на самом деле был заводской клуб, в котором я посмотрел всего Чарли Чаплина, весь итальянский нео-реализм. Из наших и всё остальное. Вот как-то так сверху проклинаемые нами ныне коммунистические чиновники опускали, вероятно, какие-то тематические планы. Явно не моя бабушка заказывала репертуар этого кинотеатра. Но он был фантастический. И вот просто из сидения в заплёванном семечками зале рождалась эта идея.

У вас же всё вначале отлично складывалось – ГИТИС, потом БДТ.

Да более чем.

А почему потом как-то не совсем сложилось?

Это такой сложный вопрос! И ответ на него зависит от настроения. Если я захочу обидеться на театр, на БДТ, в котором я работал, будет один ответ. Если я захочу обидеться на себя, будет ответ другой. Истина посередине на самом деле.

В чём она?

Я дума, правда в том, что закончив потрясающий вуз у фантастических педагогов, они так любили эту профессию! Одна из педагогов уже не имела отношения к этой профессии. это была Евгения Козырева – такая потрясающая актриса была. А второй – его актёрская жизнь сложилась так, что он проработал большую часть жизнь всё-таки на эстраде, как это ни странно. А речь идёт о педагоге – ну это имя безупречно и очень много говорящее всем, кто его знает театральную педагогику – Владимир Левертов. А он не стал артистом. Замечательный. Поэтому они нас готовили к какой-то своей любви к театру, а не к какому-то конкретному театру. Вот к театру как к заводу, к театру как производству с какими-то его реалиями, с его жизнью, с его технологиями. Мы от этого всего были очень далеки. И когда я попал в такой театр, а я попал в лучший театр страны тогда... Ну как попал – был приглашён. Двух человек пригласили с нашего курса.

А Вы не думали, что вот большой такой театр, конкуренция?

Нет, вы знаете, по тем временам мне даже трудно сейчас такой бренд назвать. Это вообще необсуждаемая такая величина была – БДТ. Я не могу привести сейчас пример, его нет. Ну нет при мера. Ну если бы я, скажем, в 91-м году, когда я был режиссёром на питерском "5-м канале", меня бы пригласили на "Дискавери" работать.

К Спилбергу.

Ну, к Спилбергу, что-то невероятное. И это, конечно, такой шаг был непростой. И нас же не просто пригласили, знаете, так впрок, на всякий случай в труппу. Есть такая история, когда главный режиссёр просто берёт хорошего молодого актёра по принципу «не доставайся же ты никому", бросает его в этот мешок, а потом, не глядя, в этот мешок руку опускает и достаёт – этот сыграет или этот сыграет. А зачем – непонятно. Т.е. целесообразности очень мало. Нет, нас брали на конкретные роли.

Т.е. Товстоногов сознательно вас выбирал?

Ну ещё бы. Конечно. Такой конкурс невероятный. 8 вузов каждый год выпускает по 27 человек и из них выбирают двоих. Конечно, это сознательный выбор. Но у него же были надежды определенные! Вот он так увидел этого Юру Стоянова как-то, а Юра Стоянов, скажем, не очень это оправдал, если говорить о моей вине. Ну какие-то не послал я сигналы в пространство через рамку. Как-то они не пробились. А ответ весь в том, что я не то играл. Были какие-то вещи, которые противопоказаны мне. И я думаю, если бы... Я как режиссёр сейчас анализировал это. Я думаю: пришёл красивый молодой мальчик. С длинными волосами, худенький, высокий – явно герой. Ну явно. Ну вот ему нужно играть то, что ему нужно играть в его возрасте. А все его роли – на этот возраст их нет. Они написаны туда, вперёд. Потому, что характерный артист, но эту характерность надо вскрыть. Вскрыть, потому что такой неровный, такой какой-то дёрганый, какой-то странный. Толи комичный, толи нет – где-то на стыке. Ну вот не может выйти и сказать: "Родина, я люблю тебя". Ну скажи ты нормально, что ты родину любишь, сволочь. Или Джульетту что ты любишь. Нельзя Джульетте сказать нормально? Без этого всего сказать, что ты её любишь? Ты её любишь или ты её не любишь – начинают задумываться. А это уже трактовка. Кому она нужна! А есть хорошие ребята – я люблю таких артистов, которые скажут "Люблю тебя, Родина" и я верю, что он её любит. И что Джульетту любит. А вот Юра Стоянов – он из другого лагеря, он оттуда, он из противоположного из компании Тибальта.

А сколько лет продолжался тот период?

Очень долго продолжался! (смеётся) Я пришёл в театр в 78-м году. Да в 78-м. и сразу на главную роль. Просто на главную. Была очень популярная пьеса – "Телевизионные помехи". О том, как в такой мещанской семье, заражённой телевидением, которая больше ни черта не делает, а только смотрит телевизор, ящик, они даже не замечают, что их сосед, которому они сдают комнату, – это Иисус Христос.

Символичная штука.

Да, как я сейчас понимаю. А этот мальчик, которого я играл, он это знает. И вот эта бесконечная друацкая роль с этими попытками прорваться к этим родителям – "Мама, папа! Неужели вы не видите!.." Я себя ненавидел в эти минуты. "Мама! Папа! Это же он!" Я даже сейчас это фальшиво показываю. А ценил больше всего – там было 2-3 смешных кусочка. И зрители очень на них реагировали. И я очень ценил не когда надо нормально сказать "Мама, папа!", а вот где люди смеялись. Мне это было очень ценно.

15 листопада, 10:00
(Продовження)

ЮРИЙ СТОЯНОВ: "ТРИЖДЫ БЕЖАЛ В ЗАГС, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛО МОЁ!"



И часто так все звёзды сходились?

А я так и делал все мои шаги! Я никогда не принимал решений. "Так, я ухожу и театра!" Я смотрел... Для этого должен был появиться Олейников, я должен был убедиться, что мне есть на кого положиться – вот тогда я уйду из театра. Но поступок я совершаю в одну секунду. Вот в одну! Просто я прихожу в театр, а там распределение. Мне говорят: "У вас завтра репетиция". Не читая роль, прихожу на репетицию. Мне дают листок. Я открываю, а он состоит из двух страничек. Одна страничка и вторая. И там написано в скобках: «Входит Обноскин с гитарой». Я закрываю и говорю: "Спасибо, я вас очень-очень люблю. Мне с вами было очень хорошо эти 18 лет. До свидания. Не поминайте лихом".

Это так вы попрощались?

Так и ушёл. И всё.

Видел вашу пародию с Галкиным на Жириновского в новогодней программе.

А, да, было такое.

Очень удачненькая. А почему в "Городке" нет политических шуток и как вы вообще относитесь к политике – российской, украинской?

Вы знаете, какое-то время, кстати, было. Вот в середине 90-х годов было другое телевидение, была другая жизнь. Были другие персонажи, скажем так. Ну что мне сейчас делать пародию на Жириновского? Кстати, это было в передаче Максима Галкина, а не в "Городке", правильно?

Да.

Как-то она называется "Все эти звёзды", что-то со звёздами. Максим придумал, я с удовольствием согласился. И я, потом, работаю на канале "Россия" я по определению обязан делать по договору просто, всё то, что мне предлагает канал. Как-то вот я до звёздного-то статуса не добрался там, чтобы я выбирал. Нет, я должен говорить "Есть!" и играть. А в "Городке" я решаю ,что мне играть. И в 90-е годы был такой харизматичный Ельцин, ещё модно было шутить о Ленине, что сейчас будет просто дурным тоном, или о Брежневе. Но хочется играть что-то такое очень яркое, что уже становится мифологичным. Шутить о политике, играть этих людей – вот что было интересно. Мы их играли, а не шутили на тему политических реалий или чего-то ещё. С годами мы стали приходить к такому убеждению. Но когда передача взрослела и наш зритель взрослел вместе с нами – у "Городка" такая очень специфическая аудитория. Большую часть составляют мужчины. Это люди, которые повзрослели с этой передачей. Они её по наследству, как какую-то вещицу дорогую, передают свои детям. Детям она может понравиться а может не понравиться. Всё-таки, 20 лет – это большой срок для телевизионного проекта. И вы знаете, я понял, что людям... Вот проходит 5 лет. Как я смотрю "Городок": через 5 лет. Мне так интересно узнавать, чем мы жили. Не по тому, на кого мы сделали пародию. Они так быстро устаревают, они так быстро становятся не интересными. Как быстро это становится неактуальным, не весёлым, не смешным и никак не греет. Кто кем руководил, у кого какая была фамилия, какая сволочь что украла, кто кого посадил? Через 5 лет интересно, о чём говорили люди в это время, как они питались, над чем они шутили, куда они ездили, почему страдали, кого любили, кого ненавидели? Через людей, через это отношение время узнавать значительно интереснее. И играть это интереснее. Это всё я говорю. Это всё плакаты, это всё лозунги, это неинтересно для артиста. Вот может быть в силу вот такого ощущения своей профессии и понимания её, они стали уходить. Думаете кто-то когда-то нам что-то запретил? Я за столько лет очень разной политики в России и очень разного отношения к телевидению, за эти годы я многу сказать, что это вот нас не коснулось никак. К счастью. Никак. Один раз, я помню, один из людей, возглавлявших МВД, занял высокий пост в Государственной Дума в России. А у нас была какая-то передача – маленькие такие были 8-минутки, у нас был такой ещё параллельный проект, это тоже был "Городок", но маленький – на фоне герба милицейского что-то там происходило. И какой-то редактор позвонил и сказал немедленно убрать. Вообще этот тон и «немедленно», а ещё и «убрать» я в своей жизни не слышал, потому что я был просто артистом и, вероятно, эти фразы звучали по отношению к Товстоногову, к кому-то ещё, но не ко мне. Я впервые в жизни услышал эту фразу. Я позвонит председателю телерадиокомпании. Просто рассказал ему, что вот такая история. Он вышел из кабинета, пришёл в тот отдел, спросил, у кого из редакторов есть телефон мой. Кто-то сказал. Он сказал: "Вычеркнуть при мне, стереть его в мобильном телефоне. И запишите мой. И все вопросы, связанные с гербами, фамилиями в фразах, вы будете в перспективе задавать только мне". А, естественно, ни один редактор никогда не позвонит председателю гостелерадиокомпании. Проблема, возникнув один раз, была решена навсегда.

Но вы политикой сознательно не интересуетесь?

Ну как же я не интересуюсь? В какой же скорлупе я должен замкнуться, чтобы политика, которая уже стучит в твою дверь, и на лестничной клетке, и на улице, и везде, как я могу ею не интересоваться? (смеётся) Как я могу не интересоваться политикой, если мои друзья живут в Нью-Йорке, мама живёт в Украине, а я в России. Я так или иначе с ней обязательно сталкиваюсь. Я не очень люблю разводить людей по баррикадам. Я человек эмоциональный. Мой метод убеждения очень жёсткий и абсолютно тоталитарный. Я не призываю подумать вместе со мной и принять мою сторону. Я успокаиваюсь только тогда, когда человек начинает думать так же, как я. И представить меня в политике или меня, рассуждающим о политике, очень опасно. Потому, что зрители программы "Городок" мне дороги не тем, кто из них в какую партию входит, а тем, что они зрители этой программы. И может быть это то маленькое, что на этом пространстве может людей объединить. Ну очень условно, но по крайней мере, это то, что они любят – и эти, и те, и те, и эти. А мне неинтересно. "Нет, я не хочу, чтобы коммунисты любили программу "Городок"! Её должны любить только вот эти!" Если я буду выражать свои симпатии и антипатии, человек, который занимается милой, весёлой, грустной передачей... Всё равно я надеюсь, что в том, что мы делаем, всё-таки видно наше отношение к тому, что происходит. Но я не буду никогда это декларировать. Нет, пожалуйста, в беседе с вами спрашивайте. (смеётся)

Вы играете сейчас очень успешные драматические и комедийные роли в кино. Какие из них вам ближе и интереснее?

Вы знаете, а я в кино, вот в кино ничего такого особенного-то комедийного, по-моему, не сыграл. Просто понимаете, мы очень часто ошибаемся и я делаю ошибки в выборе того, в чём сниматься, в чём нет. Отчего? Оттого, что кино всю жизнь любило меня значительно меньше, чем я любил кино. И этот голод, как человек, который много дней не ел, ему нужно быть аккуратным, начинать понемножечку. А так набрасываешься и сожрёшь чего-то не то, плюнешь в вечность потом, что будет стыдно потом. Я совершил несколько поступков, за которые мне стыдно, в кино. Но они не от отсутствия мозга, а просто от огромного желания, как это ни парадоксально звучит, сначала сниматься в принципе. Потому, что ведь и «Городок» придуман как маленькое кино. Это всё-таки маленькое кино, такое маленькое. Ну какие-то грузинские новеллки такие, ещё какие-то. У нас много всяких историй. И от этой любви совершаешь ошибки. От любви вообще много ошибок совершаешь. Но вот всё-таки слово "комедия" на сценарии – для меня худшая рекомендация. Вот слушайте, если бы "Осенний марафон" я читал. Если бы я был Олегом Басилашвили – одним из моих любимейших артистов и моим другом – и читал бы "Осенний марафон", вряд ли бы у меня возникло ощущение, что в этом сценарии главное что это комедия, в этой потрясающей володинской драматургии. Но каким бы глупым я был, если бы я пропустил, допустим "Бриллиантовую руку", которая абсолютно заточена на то, что это комедия. Конечно, это жанр самый любимый, безумно востребованный, безумно большие сборы, не самые большие затраты. Если вы посмотрите релизы всех фильмов, даже наши убогие иногда российские комедии очень часто обречены на успех. И при тратах в 2 миллиона собирают 4. А на кино тратят 15, собирают 6. На другое. И всё-таки для меня это не самая лучшая рекомендация. Если это будет кинокомедия, тогда для меня будет важно, что это за режиссёр. А вот роль, где это модно найти, где есть и юмор... Ну я его всё равно найду. Но даже если там вообще ничего не написано, вот приоритеты за этим.

В "Городке" у вас было очень много женских пародий и переодеваний. Почему так случилось?

Это случилось по очень простой причине.

У Олейникова усы, а у вас нет?

Ну и поэтому тоже. (смеётся) Естественно, поэтому его не заставить их сбрить. И потом, сейчас всё-таки одному 64, другому 54. Это уже достаточно пожилая женщина была бы, даже если бы она сбрила усы, эта женщина несостоявшаяся. Ну а как без этих историй? Убрать эти истории – значит убрать огромный пласт, который называется "он и она". Просто убрать его из кадра.

Как вы себя чувствуете с этими переодеваниями?

Вы знаете, я понимаю, что мне очень не нравится, как другие мужчины играют женщин. Я говорю об этом откровенно. Как правило, не нравится. Я испытываю такую неловкость за них. Именно потому, что этот момент переодевания для них становится самодостаточным. И зритель действительно даёт эту фору. Действительно, переоделся – и смешно. Вот эта ряженность... Ну а сколько... Вот у нас такой квартал этот был, улица на Пересыпи, она была в основном украинская. Я же помню, как колядовали на Рождество, валяли дурака, пели украинские песни. Каждый второй мужик был переодет во что-то женское. Вот ходили по улицам. Это такой очень доступный быстрый, не требующий особых перевоплощений способ добиться улыбки. Вот я переоделся – и вперёд. А мне не нравится, потому что в этом либо какая-то патология бывает сексуальная, когда там пытаются реализовать, какую-то хромосомку нарушенную пытаются поставить на место хотя бы в эту секунду, когда ты переоделся в женщину, либо вот просто откровенное такое кривляние в этом есть. Я нашёл очень простой рецепт – это просто ещё одна роль. Ну вот сейчас я играл кого-то, а вот сейчас я играю женщину. Вот для меня это роль. Ещё одна роль. Ну да, для этого нужно каким-то образом соответствовать. Есть какие-то аксессуары и приспособления, которые не очень привычно носить мужчинам, но ты их вынужден на себя напялить. Но и это неважно!.. И когда гримируют ещё неважно. Но видеть себя важно. Вот только когда ты играешь женщину, тебе важно видеть себя в зеркале. И вот потихоньку, потихоньку, "если бы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда..." Ты вспоминаешь, ты включаешь – а я это умею делать легко и быстро – свои воспоминания свой опыт, наблюдения свои. И вдруг она "выстреливает", какая-то не очень счастливая, как правило, большого размера, не очень устроенная, странно иногда говорящая такая, или другая, или ещё какая-то. Но какая-то. Но для меня это роль. И комплиментом для меня было бы всегда, если бы зритель говорил... Не хотел представить на моём месте актрису! Не хотел. Я для него в этот момент очень смешная актриса. Актриса! Не переодетый артист, не ряженный. Он воспринимает меня как роль, вот эта женская ролька. Ролька. Это не ряженный мужик. Вот в силу всех этих обстоятельств я, вынужденный этим заниматься и сыгравший не знаю сколько, но за 2 тысячи сейчас женщин по простой математике, ужасно не люблю, когда это делаю другие нарочито, специально и безвкусно. А если не дай бог человек, да ещё и, в принципе, талантливый на всю жизнь обрекает себя на имидж быть какой-то тёткой, будучи потенциально сверходарённым артистом, с моей точки зрения, мне жалко, что он себе так не доверяет.

Это вы о Данилко?

Да. Я считаю его удивительным актёром! Я знаю, что в потенциале это удивительный артист. Но слишком много бизнеса в том, чем занимается Андрей. Уже. Уже бизнеса намного больше и вероятно очень трудно сделать этот шаг. Пусть он мне поверит, что этот шаг надо делать. И пусть даже провалиться один раз надо, поплакать надо. Не состоит жизнь артиста из подсчёта бабла. Даже если он артист эстрады.

Вы трижды женаты.

Да.

Есть что-то, что вы вынесли из расставаний, для того, чтобы прийти к какому-то счастливому может быть браку?

Ну, трудно себе представить, что каждый раз, когда я женился, я думал: "Ну вот, ещё какой-то опыт я приобрету, в результате которого я, наверное, приду к чему-то, милая! Поэтому ты – ещё одна ступень на пути к той главной, третьей..." (смеётся) Ну конечно нет! Я был абсолютно искренним каждый раз. И как все не очень распущенные люди, каждый раз бежал с паспортом в ЗАГС, чтобы это было моё. И надо же быстро узаконить эти отношения, как будто эта бумажка и отпечатавшийся и на другой стороне грязный отпечаток чернил на этой страничке что-то гарантирует в жизни. Ничего. К чему я, какими пришёл?.. Ну это всё, конечно, ошибки, надо признать, были. Одна из которых очень глубокая, очень серьёзная.

15 листопада, 10:00
(Продовження 2)

ЮРИЙ СТОЯНОВ: "ТРИЖДЫ БЕЖАЛ В ЗАГС, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛО МОЁ!"



Это первая жена?

Скажем так, это две ошибки, одна из которых более серьёзная. (улыбается) Без порядковых номеров. Но я могу вам сказать, что я расплатился тяжело и серьёзно и по полной программе.

А что значит расплатился?

Ну это не значит, что достал кошелёк и заплатил. Хотя, вы знаете, я старался и в этом быть порядочным человеком. Это тоже, кстати, не маловажно. У нас, когда говорят платить, мы очень разные вещи вкладываем в это. Американцы, когда говорят платить, то это не имеет другого смысла. Платить – это платить. А у нас "Я плачу!" - это русский подход. А иногда бы нам соединяться с американским неплохо – платить по-разному. Ну я по-разному и заплатил. Ну как чем? Тем, что в первом браке были оставлены двое детей, два мальчика. И какие бы я гуманитарные оправдания ни находил этому поступку, он всё равно звучит так, как он звучит: ты оставил двух детей в первом браке маленьких. Ты можешь всё рассказывать: что ты оставил квартиру, что твоя жена очень быстро выскочила замуж. Но это всё разговоры бабок у подъезда на лавочках. Изначально поступок такой. А что значит платить? А платишь простыми вещами. Очень простыми. Это ты сначала женишься на девочке, которая много читает и у которой замечательные интеллигентные родители. А потом тебе не дают видеть детей так же, как у девочки, которая очень мало читает и у которой очень неинтеллигентные родители. Расставанием с детьми почти пожизненным – вот чем я заплатил. Безусловно, это очень большая плата, очень.

А каково это – стать отцом в 46 лет?

Это очень большое счастье. И вы знаете, здесь надо быть честным. Почему-то все мужики после 40-ка лет хотят девочек. Все короли хотят наследников, а втайне – девчонка была бы лучше. (смеётся) При наличии мальчика. Тут, я думаю, что есть какие-то объяснения – и простые, и сложные, почему это так важно, что дочь. Знаете почему? Потому, что тревоги за неё очень много! Это любовь на стыке очень большой тревоги и очень больших волнений за неё в будущем. Потому, что когда тебе 46 лет, когда есть большой жизненный опыт и когда ты представляешь: вот пройдёт лет 15, вот приведёт какого-нибудь и скажет: "Это Юра". А ты себя как вспомнишь в 21 год и думаешь: "Не дай бог, она вот такого, как я, привела!" вот такого Юру она приведёт. Зачем? Тревоги много! Прожить хочется подольше. Потому что ты начинаешь считать, считать, математика включается. Значит, мне 46, так, она родилась. В 56 ей 10. Мама моя, это в 66 – ей 20! А у нас паспорт в последний раз выдают паспорт в 45 лет. Почему не выдают паспорт в 60? Человек же меняется, фотография меняется. Почему они не выдают паспорт в 60? Они думают, что я сдохну в 53, поэтому зачем им печатать ещё паспорта? Почему в армии дают книжку всего на 5 лет пенсионную? Потому, что они тоже думают, что ты больше 5-ти лет не проживёшь. Много мыслей! Государство нам помогает! Оно делает этот процесс бесконечно фантазийным и богатым! Поэтому в этом очень много такого всего. Но было бы несправедливо говорить, что ты додаёшь этой девочке то, что ты недодал тем мальчикам. Это неправда. Это не поэтому, что там ты был плохой папа, а тут ты компенсируешь. Во-первых, она не нуждается в этой достоевщине. Я её люблю просто потому, что я люблю её. Потому, что она похожа на мою маму, потому, что она похожа на меня. Я любил её ещё тогда, когда она не была похожа на мою маму! (смеётся) И не была похожа на меня. Это был какой-то лысый человек, лежащий под колпаком в роддоме. Я люблю потому, что это, наверное, вот то... Вот она, наверное, олицетворяет очень много вещей просто помимо того, что она мой ребёнок и кровь от крови. Просто потому, что она олицетворяет мой успех и мой неуспех. Она олицетворяет большую жизнь, с которой я пришёл к тому, что она родилась. Я думаю, поэтому.

А вы сейчас живёте между Питером и Москвой?

Больше в Москве.

А где между этими тремя городами, где складывалась ваша судьба – Питер, Москва, Одесса – вы себя чувствуете себя если не дома, то спокойнее всего? Уютнее?

В Питере я прожил 30 лет. Да, ровно 30 лет. В Москве я учился. Моя жена из Москвы. В Москве я сейчас живу и работаю, дети в Москве. Без Одессы я почти физически не могу. Это такой банальный пример, но это как сеть – надо иногда подзарядить аккумулятор, физически подзарядиться. Это понимает любой человек, у которого есть любимое место, где он родился и где вырос. Я обожаю Нью-Йорк, например. Это один из моих любимейших городов в мире. Мне очень комфортно. Говорят: "На меня это так давит". Ничего на меня не давит. Мне очень хорошо в Нью-Йорке, там очень много моих киношных пристрастий и это такой киногород для меня скорее. Он не реальный. Знаете, вот я уехал из Питера. Как обычно, я накручивал себя: "Всё, невозможно, невозможно. Всё". Дети болеют. Это принцип домино: заболела она, потом вторая, потом третья. Потом я от них. Потом они выздоровели, а я ещё болен и я их заразил. Это невозможно! Это невозможно жить! Невозможно жить среди этих сосулек, которые не убирают! Невозможно жить в этом городе, который всё время кричит, вопит на весь мир, что он – культурная столица и поэтому он выше того, чтобы просто убрать дерьмо с дороги, сбить сосульки и вообще подремонтировать себя! "Ну, что вы, мы же культурная столица! У нас Пятровский в шарфике ходит. К нас Михаил Сергеевич Боярский тоже в шарфике. У нас люди в шарфиках ходят. У одного – "Зенит", у второго – Эрмитаж. Мы культурная столица. У нас вообще Бродский вот тут вот жил за углом! Вот здесь. Какие милиционеры, какие дворники, какие сантехники? Они покинули этот город. Это город артистов". Эта вся эта фигня. Я могу ёрничать сколько угодно. И потом, я живу в Москве, где мне хорошо, вкусно, друзья, замечательно! Очень хорошо мне в Москве. Мне в Москве замечательно. Потом я возвращаюсь в Питер – какая красота!.. В каком этом человеконенавистническом, построенном на костях, в этой декорации фасадной, как в детской книжке, которая вот так вот открывается, среди какой красоты я прожил!.. 7 дней хорошо здесь побыть. На седьмой: "Так, пора валить. Я не могу больше здесь находиться. Мне пора в Москву". В Москве хорошо, вкусно, друзья, МХАТ, потрясающе! "Что-то мне в Одессу хочется". Нет у меня ответа на ваш вопрос.

25 жовтня, 13:04

ГАРІ КАСПАРОВ ВІДВЕРТО ПРО РЕЖИМ ТА ШАХИ

У нас программа идет 46 минут.

Очень хорошо.

То есть мы записываем практически в режиме прямого эфира.

Прекрасно, прекрасно. Такие вещи, в России давно уже позабыты – "режим прямого эфира". "Режим"!

Режим! Вы знаете лет 10-12 тому назад я писал интервью с Джерри Адамсом, который руководитель политического крыла IRA. Обстановка была почти такая же, только еще двери были железные.

Мне не очень нравится сравнение. Все таки у нас нету террористического крыла. Как раз, принципиальное отличие, вообще сегодняшней российской оппозиции, так называемой несистемной, от многих аналогов в других странах и уж точно IRA в том, что мы принципиально воздерживаемся от каких-либо форм насилия. И более того, считаем, что это ненасильственное сопротивление это единственная сегодня возможная форма противостояния авторитарному режиму, который сложился в нашей стране.

На сколько шагов в шахматах Вы можете просчитать ходы?

Аналогия сильно хромает. Потому что в шахматах все-таки есть правила. Во-первых я знаю, что я делаю ход, потом соперник делает ход, потом снова я буду делать ход. И более того, правила, по которым мы играем, они остаются неизменными на протяжении всего соревнования, вообще, уже много-много лет. В России, в российской политике, вообще в российской жизне правил никаких нету. Единственное правило, которое должна усвоить любая оппозиция, то, что Кремль поменяет правила когда захочет. Поэтому никакая стратегическая концепция, она не будет работать. Вы просто не озаботитесь сначало, просто там, тактическими ходами направлеными на выживание, политическое выживание. То есть сохранить себя в политическом пространстве, ну кстати, для многих наших активистов в регионах это, надо сказать, проблема вполне реальная. Потому что есть физические угрозы, есть аресты и постоянные нападения. Поэтому приходится решать слишком много тактических задач, чтобы задумываться о долгосрочной стратегии.

В шахматах Вы-король, безусловно. Практически, Вы шахматист всех времен и народов.

Спасибо!

В политике Вы далеко не пользуетесь популярностью.

Ну знаете, опять: в шахматах я играл по правилам и было понятно, что если я делаю ход – Карпов делает ход, то в итоге есть объективные критерии, по которым вы можете оценить. Проблемы, которые же существуют, волнуют меня и моих коллег, и мы по этим проблемам высказываемся, но к сожалению нам приходится использовать подручные методы для того чтобы распространить информацию о наших взглядах. И если бы власть была так уверена, что наши взгляды никого не интересуют, то я думаю, что вполне могли подебатировать с нами на Первом канале. Тот факт, что сегодня оппозиция запрещена ни то что к появлению, к упоминанию даже, на главных каналах телевиденья и не только на главных, а вообще на всех каналах контролируемых властью. А это все сегодня телевиденье, кроме каких-то интернет-программ. Говорить о том, что власть прекрасно понимает что такое столкновение, лобовое, когда начнется аргументация оппозиции, такое столкновение для власти будет совершенно безнадежно. И как можно проверить популярность или непопулярность человека, какой-то оппозиции политической, политической партии если данное объединение не может, не имеет возможности доносить свою точку зрения до граждан, не учавствовать в выборных процедурах.

Оражевая революция в Украине закончилась новыми выборами, когда президентом стал Янукович. То есть , по сути закончилась поражением. В России демократы тоже, практически как демократы в Украине, когда приходят к власти пытаються спорить друг с другом, даже не находясь у власти, достаточно долго не можете договориться.

В вопросе содержатся несколько утверждений, каждое из которых довольно спорные. Вообще, мне казалось, что оранжевая революция в Украине была не Ющенко-Тимошенко конкретно, а что у людей там, в чем они были уверены, отняли возможность выбирать. Выборы Украины. То есть речь шла о востановлении там справедливости на выборах, конкретных. И..

Которые были персонифицированы.

Они конечно были персонифицированы, но речь шла о том, что в стране должна функционировать система, при которой новым президентом страны может стать тот, кто победил на выборах.

Которому поверили люди Ющенко и Тимошенко.

Тем не менее. Если говорить о результатах, то Тимошенко проиграла выборы Януковичу, Янукович стал президентом победив на выборах. В этом, если рассматривать с этого угла проблему, то Оранжевая революция, как я понимал ее смысл, может быть такой слишком, слишком философский, она победила, потому что были выборы. Янукович стал президентом не в результате фальсифицированых выборов, а в результате честных выборов. Позже, и в результате того, здесь я могу согласиться с частью Вашего утверждения, что там на результат повлияло, конечно, там раздрай внутри демократической власти.

А что мешает российской оппозиции объединиться?

Вот этот тотальный миф на самом деле, который является одним из способов, одной из удачных находок российской власти. Во-превых, о каких оппозиционерах российских Вы говорите?

Ну, наверное, даже в вашей партии..

Не-не-не. Я в никаких партиях не состою.

Даже в вашем движении..

Вот, Вы говорите оппозиционеры, оппозиционеры бывают разные. Здесь есть либеральные, есть левые, ну ... коммунистические группы, есть национал-патриотические. О каких оппозиционерах? Вообще?

Вообще.

Вообще. Надо сказать, действительно существуют раздраи. Например, у национал-патриотов там похлеще чем у либералов будет. И вот, что касается, если брать левые группы, то есть Зюганов. Там никакого раздрая нету, он зачищает свою партию раз в год, в два, избавляясь от всех тех, кто хоть демонстрирует малейшее желание бороться за власть Путина. И все это такая блестящая находка еще Ельцинских времен, лидер КПРР играет роль муляжа, оппозиционного муляжа на левом фланге. Есть Жириновский, тоже блестящий муляж. Якобы патриотический, до сих пор сохраняется в виде уже потускневшего муляжа – Чубайса. Что уже три фамилии уже 20 лет в российской политике, они там иначе перетасовываются. В своем роде символ. Теперь что касается либеральной оппозиции в России. То объединяться, когда люди должны объединяться. Надо понимать, что это, любое объединение, происходит, когда у людей есть какая-то база для, общая платформа, какие-то взгляды, которые позволяют им при сохранении других разногласий работать вместе.

У Вас же либеральные взгляды?

У меня либеральные взгляды.

А у Прохорова либеральные взгляды?

Нет, конечно. Это либеральный муляж. Кремлевский клон, который вышел из СПС, из другого Кремлевского клона. Это, на самом деле, партия созданная властью. Понимаете, принципиальная разница, я создавал всегда движения, которые снизу. Мы никогда никаких связей с Кремлем не имели. Все эти партии, все эти СПС, Правое дело это все Кремлевский клон. Какой Прохоров либерал? Я вообще не знал, что у него есть политические взгляды.

Тем не менее, Ваше движение до сих пор не является, не смотря на то, что у Вас есть проблемы с прессой..

Давайте, это самое, не лукавить. Нет такого, у нас нет никакого доступа к масс-медиа.

Хорошо, у Вас нет доступа к масс-медиа. Тем не менее, не служит ли это Вам поводом задуматься, зачем, в принципе, все это надо? Кроме как выполнения Вашего морального долга.

Этого мало?

Это важно. Но тем не менее, если Вы не чувствуете отдачи, не чувствуете обратной связи с широкими массами, с ...

Ваши вопросы как советский энциклопедический словарь, знаете..

Избирателями.

Опять. Избиратели, избиратель у нас один, его фамилия Путин. Вот, как бы, Вы знаете, мы боремся не за то, чтоб выиграть выборы, это у вас там так, это вам так повезло на Украине, мы боремся за то, чтоб выборы состоялись. У нас немножко другой алгоритм борьбы. Вот. Получится или нет? Не знаю. У меня нет такой уверенности, Когда я играл в шахматы, я понимал: вот такое количество ходов приведет к какому-то результату, определенному. Здесь такой уверенности у меня нет, но если я это не буду делать, кто другой будет?

Ну, не похоже ли это на синтенции интеллигенции, которая в России всегда существовала. Люди вставали и жаловались на власть.И на самом деле ни к чему эти жалобы не приводили.

Ну, интеллигенция в России не только жаловалась на власть. Вы знаете, она и революции устраивала. Вообще у нее, у российской интеллигенции, имеет такую довольно бурную богатую историю. Вы, наверное, имели ввиду советскую интеллигенцию?

Советскую.

И тем не менее, даже советская интеллигенция в 1989 году, даже в период с 1989 по 1991 год, тоже, вообщем, сыиграла довольно большую роль в том, что страна сильно изменилась. И что мы с Вами сейчас живем ни в одной стране, а в разных государствах. Поэтому, я бы не пытался отстаивать точку зрения, что синтенции интеллигенции...

Рефлексии, скажем.

А что рефлексии? Нет, на самом деле, когда заканчивается период революционных потрясений. Скажем, если можно считать 90-е годы таким периодом, то наступает, в советских учебниках называлось, реакция. На самом деле, наступает некая апатия общества, усталость. В принципе, посмотрите на аналогичный период, который был во Франции в конце 19-го века, кончилось тоже в 1880-ый год, Наполеон. Франция более-менее стабилизировалась. То есть, как бы, установился режим не сильно демократический в результатах всех революционных потрясений. В России такая апатия наступила и она наложилась на то, что объективно начал расти уровень жизни засчет высочайших цен на нефть. Но за последнии четыри года ситуация меняться в другую сторону, потому что уровень реального дохода стал падать. И надо смотреть ни на центр Москвы, а на ситуацию по всей стране. И кроме того, если в 2007 и 2008 году еще сохранялся оптимизм: "ну, более-менее все устоялось, рассосется там, может Медведев как-то и какая-то свобода будет. Да , вообщем, это важно. Потому что все остальное в порядке". То сегодня, конечно, настроение в стране дерпрессивное и это на самом деле чувствуется даже по тому, что во власти происходит, по вполне лояльным к власти журналистам. Понимаете, что есть, в целом, понимание того, что проект Путинский он исчерпан. Я бы даже назвал Елце-Путинский в таком широком плане. И нужен какой-то другой алгоритм, но его нету.

И поэтому Вы призываете к действиям на примере арабских революций последнего времени?

Я, на самом деле, не призывал ни к каким действиям на примере арабских революций, потому что это не происходит от того, что кто-то чего-то там попризывает. Я говорю о том, что сегодня у российской оппозициии у тех кто хочет перемен, а это число я уверен растет. И эти люди совершенно разных взглядов. Тоже очень важно говорить не "автоматически" подразумевая под словом оппозиция людей с либеральными взглядами. Так вот, современный способ телекоммуникаций остается единственным реальным способом организовать людей. И мы сейчас этим активно заняты и поэтому сейчас в интернете происходит, довольно оживленная жизнь идет, потому что власть всячески пытается парализовать возможности интернета, как и соответственно этих социальных сетей, как потенциальную организационную силу для российской оппозиции.

То есть, Вы допускаете возможность уличных революций в России?

Ну, я.. Я не знаю.Я очень не хотел бы видеть никаких уличных революций, потому что в России это добром не кончается. Но я практически не представляю себе как эта власть сможет смениться в результате выборов. Потому что она принципиально заточена под то, чтоб никогда не было "оранжевого" сценария. "Оранжевый" сценарий предполагает, что у вас есть какая-то оппозиция в парламенте, у вас есть какое-то телевиденье, какое-то радио и что очень важно есть готовность верховной власти, правящего режима избегать крови и уйти, если количество людей на улицах превысит критическую отметку. Так было в Украине, в Грузии, в Сербии. Россия принципиально отличается, потому что власть здесь четко зафиксировалась. Никаких выборов не может быть, в которых учавствует реальная оппозиция. Власть на выборах не меняется и любые выступления на улицах будут глушиться по самому жестокому сценарию. Это означает, что если не возможен сценарий украинско-грузинский, назовем его так, то возможен сценарий египетско-ливийский. Просто потому, что любая диктатура, она рано или поздно, вообщем-то, самоисчерпывается.

У Китая, где врядли можно назвать супер демократическим режимом, рост экономики. В странах Европы, многие страны демократические на грани банкротства. Не видите-ли Вы тут противоречий? Если народ устраивает..

А почему Вы Китай сравниваете с Восточной Европой? Китай надо сравнивать с Китаем. Есть такая маленькая страна, называется Тайвань. На нем живут, остров каменистый, живет там народу кот наплакал по китайским меркам. Давайте сравнивать уровни жизни в Тайване и в Китае. Будем сравнивать? Или не будем?

Они поздно начали.

Не-не-не. Вот этого не надо мне. Поздно начали ровно потому, что там строй такой был. Несопоставимо. Вот поэтому давайте сравнивать Северную Корею с Южной Кореей. Понимаете? Вот, сравнивать подобное с подобным.

А с кем Вы Россию будете сравнивать?

На самом деле, российский тайм тоже не сравнивовался. Хотя бы потому, что структура населения, демография, принципиально иная. В Китае, там миллиард с четвертью населения. Например, сейчас, из них, скажем грубо, 200 миллионов, хотя может быть 200-250 миллионов живут в рыночной экономике, там действуют свои правила. Вот этот юго-запад, то что от Пекина идет на юг, юго-западный регион, Шанхай, Гонконг примыкающий к ним. А что делают остальной миллиард? Там социальных гарантий нету, пенсий практически нет, то есть, на самом деле, существует огромное количество дешевой рабочей силы. Дешевой, это я так, наверноне, погарячился, потому что практически бесплатной рабочей силы, которая мечтает только об одном – прорваться, пробиться бы куда-то. Там квота такая "выйти в город". Можно оттуда бесконечно черпать вот тот потенциал для стабильности о которой Вы только что говорили. Более того, этот миллиард всегда будет источником пополнения армии полиции, что тоже очень важно.

А может быть это особый российский путь, когда есть большинство населения, которое устраивает нынешняя власть, которое живет относительно более-менее стабильно и экономически относительно привлекательно.

Вы за пределы Москвы выезжали?

Выезжали, и как-то там эта стабильность в селах. Не надо далеко ездить.Вот из Москвы в Питер через тверскую губернию и Новогородскую. Вот там проехать.

Но я все таки о особом российском пути.

Что это за путь, когда кучка людей разворовывает страну, становится богаче, а остальные живут, как вы сказали, в стабильности. Мне кажется, это все таки, вот ощущение такое что многие люди. Если у них приставить возможность все это увидеть и на все этот повлиять. Они, мне кажется, все таки задумаются о чем-то другом. Вообще, российский путь, вообще такая мифология не демократических стран, особенно диктатур многих. Которые этим прикрывают желание властной верхушки оставатся у власти как можно дольше. Потому что желание нормально жить, оно, мне кажется, у всех: у китайцев, у индусов, в России, в Украине, в Америке.

Тем не менее, Ваши многие друзья перестали с Вами общаться.

Нет, ну что такое друзья.

Бывшие друзья.

Которые общались с чемпионом мира Каспаровым. И, кстати, по большому счету, в принципе, это желание взаимно. Потому что, с моей точки зрения, это те, кто всячески пытались использовать или эксплуатировать мой статус.А сегодня это общение им угрожает. Зато у меня появилось много новых друзей, много других приличных людей в той же России, молодых ребят, которые выходят на площади, которые ничего не боятся. Я, Вам, честно говоря, доволен тем кругом общения, который у меня сложился здесь и за рубежом. И за рубежом тоже многие те, кто имеет и бизнес в России, и общается с русскими олигархами, кто зарабатывает на том, чтоб приехать сюда, дать концерт и получить немерянные по западным стандартам деньги, эти люди тоже начали меня шарахаться. Зато много других, которые считают, что я делаю очень важное дело. Качество общения мое резко улучшилось, то етсь оно облагородилось.

И Вы не боитесь?

Конечно, боюсь. Я ж нормальный человек. Не боятся только психи. На самом деле, отсутствие страха это, вообщем-то, категория сродни отсутствия интеллекта. Человек не должен бояться.Просто вопрос в том, умеет ли он преодолевать свой страх. А не надо бояться, просто надо понимать, что если хочешь что-то сделать, то элемент риска является частью того, что ты делаешь. И взвешивать этот риск с какими-то последствиями.

Но всё-таки о вас знают благодаря вашему имени. Но тем не менее...

А вот опять. В вопросе содержится сразу некое утверждение. Конечно, фамилию Каспаров люди особенно старшего возраста знают хорошо, как чемпиона мира по шахматам. Подавляющее большинство людей всё-таки довольно смутно осведомлены о том, что я занимаюсь деятельностью, скажем, уже напрямую с шахматами не связанной

Зачем вам тогда заведомо неуспешная деятельность?

А как вы квалифицируете успешную и неуспешную?

Ваши политические силы не являются по факту такими популярными, как...

Во-первых, мы не знаем, популярны они или нет. Второе – Вы делаете какие-то вещи в жизни, не обязательно заботясь о конечном результате. Должны это делать потому, что это правильно. Вот делай, что должен, и будь что будет. Я когда принимал решение оставить шахматы и заняться политической деятельностью... Я сразу оговорюсь: я продолжаю писать шахматные книги и у меня довольно большой объём лекционной деятельности. В принципе, заработок сегодняшний. У меня есть книги...

Лекционный именно по шахматам?

Нет-нет-нет. Как раз первая книга моя "Шахматы как модель жизни" была на 25 языков переведена. Это книга о механизме принятия решений, как раз о решении стратегических задач. Я свой шахматный опыт довольно успешно излагал на страницах вот этой книги. Сейчас я заканчиваю со своими друзьями вторую книгу. Это о инновациях и о сегодняшнем кризисе. Она ещё не вышла, а уже будет издаваться на 9-ти языках. Поэтому у меня довольно большой лекционный материал. Чтобы понять расклад времени, которое у меня уходит на эту деятельность, то в России за 7 лет практически своей лекционной деятельности я прочитал 3 лекции. Три! Последнюю в 2007-м году. Причём все были для иностранных компаний. Но даже иностранные компании с 2007-го года не рискуют приглашать меня. Потому значительная часть моей жизни проходит в разъездах. Мне приходится переезжать, потому что крупные корпорации – "General Electric", «IBM» масштабные корпорации, которые заинтересованы в таком интеллектуальном общении. И возвращаясь к ситуации в России и к тому, что я делаю с 2005-го года, это некоторый такой моральный долг Т.е. вы должны это делать, потому что, с моей точки зрения, пролонгация путинского режима неизбежно приведёт к гибели страны, т.е. к распаду страны. 91-й год – не могу сказать, что для меня лично это было такой же катастрофой, как для десятка миллионов людей, которые действительно потеряли своё место в системе координат. Мне было гораздо легче, у меня были ресурсы, я мог перевезти всех родственников из Баку в Москву. Но тем не менее, мне кажется, катастрофа, которая может постигнуть Россию в ближайшей исторической перспективе – она, конечно, не ограничится только российскими границами и может оказаться гораздо более болезненной, чем даже то, что случилось с СССР 20 лет назад.

25 жовтня, 13:04
(Продовження)

ГАРІ КАСПАРОВ ВІДВЕРТО ПРО РЕЖИМ ТА ШАХ

Вы с 5-ти лет играете в шахматы.

С 5-6, примерно так. Никто уже точно не помнит.

Каково это – быть гениальным ребёнком среди ровесников, которые таковыми не являются?

Мне как-то повезло в том плане, что сразу стало ясно, что шахматы – это моё. Бывает, что ребёнок пробует и это, и то. Т.е. родителям не удаётся угадать сразу, чем бы заняться. У меня всё получилось идеально, т.е. сразу шахматы. И я очень быстро пошёл вверх по лестнице. Причём это даже не просто звание – третий разряд, второй разряд, первый разряд, а кандидат в мастера к 10-ти годам уже – но видно было, что делается с удовольствием. Но огромный потенциал чувствовался буквально уже с первых шагов. С какого-то момента это накладывает определённый отпечаток на общение со сверстниками, потому что я играю уже в турнирах с более взрослыми – сначала мальчиками, а потом вообще со взрослыми уже. Перехожу в такую взрослую жизнь в гораздо более раннем возрасте. Хотя я учился в школе очень легко, закончил её с золотой медалью, но всё равно определённый разрыв уже в отношениях со сверстниками был неизбежен. И в какой-то мере можно считать, что детство в том смысле, когда ребёнку не надо ни о чём задумываться, когда такое безоблачное, без излишних вопросов, без треволнений – какого-то такого детства в чистом виде у меня не было. Потому что уже с очень раннего возраста, с 10-11-ти лет я играл уже в очень серьёзных турнирах. А в 14-15 просто перешёл уже в профессиональные шахматы.

Где-то вот с этого возраста Вы, по сути, занимаетесь профессиональной карьерой.

Опять, этот момент очень трудно описать. В 10 лет я стал кандидатом в мастера, в 12 лет я стал чемпионом СССР среди юношей до 18-ти лет, в 15 я стал мастером спорта, выиграл крупный турнир и вышел уже в высшую лигу. Ну, где-то вот на этом стыке 12-15 лет можно сказать, что состоялось формирование уже как профессионального шахматиста.

В принципе, получается так, что мать оказала на Вас достаточно существенное влияние.

Мой отец умер, когда мне было 8 лет. Естественно, остался с мамой.

Она по прежнему Ваш менеджер?

Ну, трудно сказать. Все-таки моя жизнь слишком сейчас разбросана по всему миру. Но, все равно, события, котрые происходят здесь, в России, они по-прежнему связаны с моей мамой. Скажем, наши квартиры, ну как вот этот невзрачный, у нас получше, но тем не менее, квартиры - один из центров, где собираются люди, обсуждают что-то. Мама по-прежнему в эпицентре событий. Сейчас большую роль организационную играет моя жена. С той частью моей жизни, которая проходит за рубежом.

Сейчас, секундочку. Стопнемся. Вытрем пот.

Так и живём!

По-боевому!

Американские гранты не видны здесь, да?

Я думал, у вас так как-то поприличнее.

Ну а что? Как есть! Это же реально я и Боря Немцов – два человека за всё платят. Мы иногда шутим, что здесь через какое-то время повесят табличку "Здесь был центр российской оппозиции". Потому, что здесь собираются все, на самом деле, люди самых разных взглядов в этом офисе. Так что "Покровка, 19". Может быть когда-нибудь, знаете, как в советское время вешали таблички... (смеётся)

А почему, кстати, в СССР получила именно такое серьёзное развитие шахматная школа? Почему из Союза были...

На самом деле, определённые уже были традиции российские, российской империи. Во второй половине XIX века Россия становилась довольно быстро. Прошла путь становления как такой серьёзной шахматной страны всё-таки. Ну вот Чегорин был, который играл матч на первенстве страны, много других шахматистов тоже вот такого, по тем временам, элитного уровня. А в начале ХХ века уже новая пошла плеяда шахматистов, которые завоёвывали самые уже высокие места в шахматной иерархии. И Алёхин тогда уже тоже поднимался. И поэтому во многом то, что случилось после 17-го года в Советском Союзе – это продолжение тех традиций. Плюс ещё добавилась волна уже молодых шахматистов, которые на этом опыте... В Советском Союзе довольно широко разбрасывалась такая общеобразовательная сеть. Поэтому больше людей втягивалось в этот процесс. Ну и кроме того, довольно быстро советские партийные бонзы поняли, что шахматы – это на самом деле такая очень интересная возможность канализировать такую энергию интеллектуальную людей.

В мирное русло.

Не то что даже в мирное русло. А ещё это, в принципе, уже 30-е годы, а потом 40-е. во многом то помогало и Ботвиннику – в противостоянии мс Западом шахматы стали таким, что ли, интеллектуальным оружием. Вот лучший шахматист мира – это означает, что коммунистическая идеология доминирует над этим "загнивающим Западом", который не в состоянии сражаться с нами в сфере интеллекта. Т.е. на самом деле, эта концепция разной форме дожила, в общем-то, до 70-80-х годов.

А вы сейчас с Анатолием Карповым поддерживаете отношения, дружите?

Дружите – это очень сильно сказано. Но вот в последние несколько лет сблизились. Я помогал Карпову активно в его кампании, когда он пытался президентом ФИДЕ в прошлом году. Но наши отношения кардинально изменились, точнее они появились, потому что их практически не было, после того, как в 2007-м году Карпов попытался посетить меня в тюрьме, когда меня за участие в демонстрации там заперли на 5 суток, отрезав от всего мира. И вообщем-то Карпов тоже безуспешно попытался меня посетить и на меня это произвело большое впечатление. Потому что очень много людей, которых я считал своими друзьями, они даже не решились позвонить моей маме и просто что-то сказать. И первый вопрос, который я задал, вернувшись домой: "Кто не позвонил?" Большой список оказался. С другой стороны это хорошо, что в такой момент можно понять, на кого вы можете рассчитывать в жизни, а кого лучше забыть. А теперь в России я ясно представляю, на кого можно опираться, а кто за самый-самый, даже не за подачки от власти, а просто в силу самого примитивного инстинкта самосохранения или первобытного страха, будет от тебя дистанцироваться, даже когда в этом нет прямой необходимости.

А почему с Карповым в свое время сложились такие антагонистические отношения? Это было даже не похоже на шахматный бой, а на бой боксеров, борцов, чего угодно..

Вообще, если обсуждать роль шахмат в советском обществе, понятно что это игра была предельно идеязированна. Понятно, что новый матч Карпов-Каспаров. Я был моложе Карпова, мы были совсем разные. И люди воспринимали вольно или невольно, как столкновение нового и старого. Все таки, Карпов представлял советскую систему в таком застывшем виде, человек, который был ее любимцем. Он во многом.. Фраза Брежнева, если помните, "Взял корону – держи". Вот, в какой-то мере это было указание для всего партийного аппарата. То есть, взял корону – держи. Не то, чтоб Каспаров кому-то угрожал, я в тот момент был политически довольно стерилен, хотя всегда имел свое собственное мнение. Но "корона", как бы, должна была оставатся у Карпова. Мой путь наверх к шахматному Олимпу был очень затруднен не только силой ходов, которые делали мои соперники, а в первую очередь теми припятствиями, которые выстраивались с 1981 года спортивными чиновниками. Потому что, зачем нам нужно излишние волнения в матче Каспаров-Карпов в 1983 году, та же история с Пасаденой в матче с Корчным, куда меня не пустили играть, то есть там дисквалификация, потом мне как-то повезло, в том плане, что политический расклад изменился и в тот момент появление Андропова, в позиции Генералева – они были достаточно сильны, чтоб вернуть меня в цикл, чтоб я мог играть в шахматы.

Я помню публикации того времени, в прессе обсуждали даже о присутствии неких экстрасенсов в зале с вашей стороны, со стороны Карпова.

Экстрасенсы. Мне кажется, это та категория воздействия на человека, которая имеет эффект только при условии, что сам человек готов, оказывается к этому восприимчив. Вот я разбирал все партии, я, вообще-то, не понимал где и как там вмешивался какой-то потусторонний эффект. Я четко понимаю, где допускал ошибки, где не допускал ошибки и вообщем, когда я играл хорошо - были экстрасенсы, не были, это, вообщем, на процесс не влияло.

А почему все-таки отношения стали индивидуальными, не такими..

Они были связаны с тем, что все-таки борьба на высшем уровне. А мы сыиграли столько партий. Это борьба, она, вообще, это печатать надо, довольно сложно представлять, что у людей, которые каждый год играют матч на первенство мира, проводят друг против друга столько времени, могут сложится близкие дружеские отношения. Потому что, это все-таки, кто выиграл, кто проиграл. Но, кроме того, еще вот эта идеологическая разница. Карпов все-таки, принципиально по-другому, Карпов до сих пор сохраняет ее, Карпов, ну как минимум, можно сказать, лоялен к власти и при чем он это не скрывает. Карпов с властью, я, вообщем-то, обычно оказываюсь в противоположном лагере. А если считать, что власть, она по тем ли иным причинам угрожает будущему моей страны.

В среде, скажем так, советской интеллигенции в свое время было популярно обсуждать роман молодого чемпиона с актрисой Мариной Неёловой. Что в этой легенде правда, что нет?

Ну, что, действительно. Я не знаю, что там обсуждала советская интеллигенция. Потому что в тот момент еще не было гламурных журналов. Ну, был такой эпизод в моей жизни, эпизод в жизни Марины Неёловой, вообщем, как-то закончилось.

И Вы поддерживаете отношения?

Нет, мы не поддерживаем отношения.

А как складываются Ваши отношения с подругами, женами?

У меня три брака было. Трое детей. Старшая дочка, ей исполнилось 18, она закончила школу, хотя в Америке это называется немножко по-другому high school. Она закончила, она поступила в Columbia Univercity в Нью-Йорке. С ней у меня прекрасные нормальные отношения сложились. Я ей помогал и продолжаю помогать сейчас. Она закончила школу на все пятерки, хотя там другая система. Там А, А+, А. Ну, вообщем, была лучшей ученицей и будет сейчас заниматься там иностранными делами и правами человека. То есть, во многом близкая мне сфера. Это был ее собственный выбор. Она говорит на двух языках, пишет на двух языках, что тоже очень важно. Сыну исполнилось 15 лет в октябре. Он живет здесь, в Москве. Рядом с нами, буквально квартира в одном оме. Потому часто бывает у бабушки, то есть у моей мамы. У меня с ним тоже очень хорошие отношения. Ездим, я езжу в Хорватию каждый год, он ездит со мной каждый год. Маленька девочка родилась в Нью-Йорке, ей вот тоже исполнилось 5 в октябре. Она тоже двоязычная уже. В целом отношения у меня с бывшими женами, все очень ровно, надо сказать, что определенные конфликты, которыми сопровозждается любая жизнь, сложная такая, они остались в прошлом. И я в целом вот этой частью своей жизни доволен.

У Вас двойное гражданство: американское и российское?

Вот интересно. Все упорно повторяют, я даже пытался.

Мне в итоге стало интересно до какого маразма может дойти российский суд. И я думаю, что я единственный человек, который ухитрился получить в американском посольстве бумагу, что я не являюсь гражданином США. Ну мне, просто, интересно было. Просто, что будет делать в этом случае суд , я утверждал.

Вам выдали такую справку?

Мне выдали такую справку, ровно потому, что у меня всегда был один паспорт. Вот мои дочки, обе, и старшая и младшая, они имеют американский паспорт тоже и российский. А у меня только российский.

А где Вы чувствуете себя комфортнее все-таки? Вы говорите, что на Западе у Вас лекции, а здесь у вас постоянная оппозиционная борьба.

Ну знаете. Я бы не разделял свою жизнь на какие-то части. Потому что человеческая личность, она многогранна и Вы не можете сказать "Вот это хорошо, а вот это я бы сейчас убрал". Меня обычно воспринимают, как человека, который делает какие-то вещи. И даже когда я выступаю, читаю какие-то лекции, все-равно, эта российская часть присутствует. Конечно здесь труднее, здесь опаснее. Конечно там легче, но с другой стороны, комфортнее гораздо, но с другой стороны без этого жизнь будет не такой насыщенной. И, опять, это моральный императив. Вот. Какие-то вещи надо делать, хотя это тяжело, это и накладно, между прочим, потому что у меня нету нефтяных вышек, ни каких-то компаний. Вообщем, я зарабатываю своим интеллектом. И вообщем, мне довольно сложно поддерживать всю эту активность, но какие-то вещи, пока я могу, я буду их делать.

То есть, ни какой-другой предпринимательской деятельности?

Нет предпринимательской деятельности. Я зарабатываю только интеллектом.

С точки, про интеллект, меня поразил такой факт в Вашей биографии. Вы в свое время играли с помощью Microsoft в игру с миром. Как это происходило? И чем оно закончилось?

Такая очень необычная форма соревнования. Я даже не уверен, что ее сейчас можно воспроизвести снова. Потому что, речь шла о том, что надо делать ход. Я делаю ход и потом отвечаю читателям. Но нюанс был в том, что тогда читатели могли что угодно сказать и очевидно , что качество этих ходов было не велико. Нюанс в том, что в 99-ом году были компьютеры и получилось так, что из четырех рекомендаций там было выбрано четыри шахматиста. Молодые шахматисты которые давали рекомендации, чтобы общественность выбирала , все-таки, из чего-то мало-мальски подходящего, чтоб партия оказалась интересной. На самом деле, довольно быстро зритель, участники этого процесса, голосующие поняли, что следовать надо рекомендациям Марии Краш, американская шахматистка, которая работала с командой и при чем они сделали даже сайт, на котором печатали результаты вот этих своих аналитических выкладок. Туда начали сходиться гроссмейстеры. Фактически, с какого-то момента я стал играть не с такой мифической аморфной массой посетителей веб-сайта, а вполне с конкретной командой, вооруженной компьютерами и там было двое суток на то, чтоб сделать ход. И мне пришлось тоже выстраивать, я, просто, собрал двух своих гроссмейстеров, которые со мной работали. Мы тоже по компьютеру поставили и получилась удивительная партия. Кстати, по качеству партия феноменальная. Потому что столько интересного осталось за кадром. И качество ходов, оно как бы там многократно процеживалось через эти компьютерный анализы. В итоге, мне удалось выиграть, только потому, что в решающий момент Мария Краш играла в турнире, все считали, что ничья и как-то они расслабились. Вот, хотя позиция была ничейной, но партия оказалась очень интересной, а главное, что появилось огромное такое содержание. Даже не тольков самой партии, а в события вокруг нее складывались. Я даже писал книжку по этой партии, одной партии. Она заняла четыри месяца. Это в виде такого дневника , мои путишествия, потому что там всегда города читаешь,там Прага, Нью-Йорк, Тель-Авив, Москва, там Хорватия. Я там перемещаюсь и где и когдая делаю какой ход, то есть такие путишествия и это создало такой дополнительный фон, на котором происходило такое эпическое сражение.

Я читал, Вы играли в Грузии в игру "Кто хочет стать миллионером?" и выиграли.

Да, с женой мы играли. Надо сказать, там такая благотворительная игра. Поэтому..

Поэтому и выиграли?

Нет, нет. Поэтому мы согласились, потому что отказываться не удобно, потому что деньги, которые собираются идут детям и в самой студии, кстати, сидели вот эти двое, брат и сестра, которым нужны были деньги на операцию. Правило такое, что игра благотворительная и подбирают, редакция подбирает детей, которым оказывается помощь, что кстати накладывало на нас ответственность, но с другой стороныи делало нас более сконцентрироваными и настроеными на выиграш.

То есть, решать задачки а-ля "кто хочет стать миллионером?" Для Вас не большая проблема?

Нет, ну, конечно большая. Я знаю какое-то количество вещей очень хорошо, но гораздо больше вещей знаю плохо. Просто, во-первых, нас было двое, это важно на самом деле. Скажем, по каким-то вопросам, если я начинал колебаться, то здравый голос жены помогал сосредоточиться и вопросы, ну вот бывает удачно складывается, мы по некоторым, скажем, последняя опера Верди. Сразу не скажите какая. Мы долго думали и использовали подсказку 50 на 50 и, вообще, ткнули пальцем правильно. Вот, хотя я на самом деле, когда там остались "Фольстар" и "Отелло". Я не помню какая последняя, но я помню, что не "Отелло". Вот не могла быть "Отелло" последней. Оказалось там действительно она было предпоследней. Но это уже интуитивная оценка была и последний раз, когда надо было, последний вопрос. Были колебания, потому что не вопрос даже, а потеря большой суммы денег. Дети сидят, которым этот все должно пойти, ну, вообщем, тут жена мне сказала: "Нет, ну, все-таки, этот ответ правильный". Потому что я то его выбрал уже, но не уверен был и она сказала: "Называй!"

Спасибо большое. Це була програма Tkachenko.ua і чемпіон світу з шахів Гаррі Каспаров, який намагається займатися політикою в Росії.

19 жовтня, 13:41

ЮЛІЯ ВИСОЦЬКА:
ЖИВЕ ЗІ СМАКОМ

Добрий вечір! В ефірі програма Tkachenko.ua. І сьогодні у нас в гостях ведуча, актриса і ще кулінар Юлія Висоцька. Добрий вечір!

Добрый вечер! Как приятно и красиво звучит по-украински!

Скажите, а каково оно вообще соответствовать образу, если не самой обаятельной, то одной из самых обаятельных женщин на постсоветском пространстве, которая служит образцом для многих?

Я слышала как Кобзон сказал: "Если думать об образе, то соответствовать сложно". А если не думать то, как бы, я думаю вообще слово "образ" оно еще приобрело такое сленговое "слишком в образе", "вошел в образ". Я надеюсь, что это не про меня, что я не "в образе". Что я сама по себе.

Но Вы чувствуете что многие женщины хотят быть просто на Вас похожими?

А вот этим я горжусь! Но я не думаю об этом. Мне когда говорят "Благодаря Вам у меня в семье такой уют. Благодаря Вам моя дочь стала есть. Благодаря Вам.." Все это невероятно приятно конечно и когда мы начинали проект никогда об этом не думали, что это может стать таким популярным и так будет нравиться. Но с другой стороны, честно говоря, так как я человек очень упертый, азартный – я очень тщательно всегда делала, мы планировали как будем снимать, какая будет группа. Мы 7 лет, у нас одни и те же люди, у нас четыре человека на кухне. И все. Ну и я пятая. Ни один, даже операторы, которые Вы знаете - ротация, и звук, у нас одни и те же люди.

Откуда эти рецепты берутся вообще?

Они отовсюду берутся. Я ворую безбожно. Ну то есть, я прихожу в ресторан, я пробую, я иду домой и воплощаю . Я не забочусь о том, что у меня там нет, не те орехи, которые должны быть или сыр там у меня немножечко другой. Я просто, нагло всё. Можно в самолете есть что-то такое, что тебе понравится и ты дома это повторишь. Вот и всё.

Вы-то сами стали готовить уже во взрослом возрасте?

Да, конечно. Я естественно вот так вот серьезно приготовлением пищи я начала заниматься когда замуж вышла. А так, до того все были какие-то эксперименты.

Как это случилось?

Никак, мы ходили как-то, пока у нас был такой период ухаживания, это длилось где-то наверное год, мы ходили по ресторанам бесконечно. Но и там когда звали гостей, я помню у нас был Бертолуччи в гостях и я запекала картошку, мариновала сёмгу сырую, что-то еще делала, какой-то там салат с крабом и это все прошло настолько на "ура", что муж сказал: "Зачем по ресторанам ходить? Ты хорошо так готовишь!" Но тогда мы еще не были женаты, но всё равно как-то это продолжалось и когда я забеременела как-то началась такая жизнь. Вот, все-таки, оказывается, что это правда, женщине хочется вить гнездо. Оказывается, что эти инстинкты, вот эта мудрая природа. Просто я получала невероятный кайф, когда я ехала в магазин, выбирала продукты, приезжала, придумывала что я буду делать, раскрывала какие-то книжки или что-то такое сочиняла и это было, и потом к нам стали ходить друзья. Сначала так на ужин, на какие-то праздники, а потом это стало ..у нас за столом никогда меньше восьми человек не было. Все время. Им казалось что не так много, а для меня это была работа. Но я иногда топала ногой и говорила: "Хочу в ресторан. Надоели!"

То есть Кончаловский подтолкнул Вас готовить и он уже подтолкнул Вас на телик?

Ну да. Это была как раз вторая беременность. И только что закончились съемки "Льва зимой" и я думала что ну как-то я не могу без дела жить. Мне тяжело. Я сразу начинаю грустить и он сказал: "Слушай, давай снимем пилот о том как ты разговариваешь со своими утками, которых ты в печку сажаешь, ругаешься на духовку или наоборот пришептываешь "Ай , да моя умница. Ай, да моя дорогая!"" И вот решили сделать. Обратились сразу, не стали изобретать велосипед, а пошли к англичанам и купили формат. Собственно говоря, что значит купили формат? Мы купили эту идею, потому что мне очень нравится что в "Голом поваре" он говорит не в камеру, а разговаривает с продюсером этой передачи. И она мне рассказала как это случилось. Джемми Оливер не мог говорить в камеру, т.е. он профессиональный повар, который был обаятельный, они его нашли на одной лондонской кухне в ресторане, он был обаятельный парень и решили попробовать. Талантливый, но камера его абсолютно вышибала. Либо он останавливался и весь процесс и он начинал что-то рассказывать, либо он делал и молчал. Как только выключили из его сознания камеру и сказали: "Ты разговариваешь со мной" она там какие-то вопросы наводящие на то, что ей кажется будет интересным в кадре стала задавать. Все. Совершенно родился другой формат. И мне кажется, что это из тех случаев как рокфор получился: про молоко забыли, так вот случилось. Мне кажется здорово они открыли эту идею.

А с кем Вы разговариваете? Не с утками?

Я разговариваю не с утками. Я с режиссером общаюсь.

У меня есть цитата из книги Кончаловского, как он с Вами познакомился. "Я сел в переполненный лифт. Стоим нос к носу" , Вы же наверное читали?

Конечно читала. Я читала еще до того как оно было опубликовано. Мне оказали честь, я читала.

А Ваша версия этой истории.

Это правда. Ну т.е. у меня были какие-то другие восприятия. Потому что он говорит, что я повернулась, чтоб показать что у меня хороший профиль. Это надо быть очень "в образе" точно, чтоб поворачиваться и про профиль думать. Я просто, на него все смотрели, и я отвернулась чтоб не разглядывать человека, который для меня тогда был "из Голливуда" - прямо стоит тут.

Это было в Сочи на Кинотавре?

Да, это был Кинотавр, Сочи. Но тогда такой Кинотавр был очень.. прямо там и Депардьё , и там был, и кто-то еще был, было много звезд, какой-то он такой был звездный. Ну и я удивилась. Кончаловский - чудесно. Ну и отвернулась. Вообще он не мой типаж. Я бы не стала даже ему свой демонстрировать профиль, потому что он вообще не мой. Мне другие мужчины нравятся.

Тем не менее киношный роман завязался достаточно быстро.

Очень быстро завязалось все, собственно говоря, через минуты после лифта.

А что позволило сохранить отношения так долго?

Я не знаю, тут трудно ответить. Я думаю, что и его и мое желание продолжать быть вместе, вот и все. Это заставляет находить компромиссы, это заставляет относиться к каждому дню как к чему-то серьезному. Я вообще ссориться не умею, у меня каждая ссорау меня восприятие –это последняя. Мне кажется это все, мир рухнул. И жить так больше нельзя. И я вообще бегу. Я могу сесть на самолет и улететь, могу не далеко убежать куда-нибудь, просто побежать в прямом смысле слова, чтобы разрядиться. И поэтому я редко позволяю себе ссориться и это тоже помогает

Он Вас называет очень легкой, а Вы его?

Это он меня называл очень легкой.

Называл?(смеется)

Да. Я думаю теперь у него мнение обо мне изменилось(смеется). Вот он, кстати, один из самых легких людей, которых я знаю. Он невероятно позитивный, смелый, он абсолютно не то, что о нем можно подумать, когда просто его видишь или слушаешь, когда есть дистанция. Он совершенно другой человек.

Ну, у Вас же достаточно крупный разрыв в возрасте?

Да.

А это разные круги общения, вы по-разному росли, в разных..

Слушайте, Вы знаете я пришла к выводу, что абсолютно нет, ну, после какого-то возраста , естественно после лет 15-16, личность в принципе уже сформировалась. Естественно мы набираемся опыта, но я пришла к выводу, что для меня абсолютно не важно сколько человеку лет. У меня вот, например, самой ближайшей подругой стала его подруга. Ей 73 года. Муза. Да, ее зовут Муза. И я просто не представляю себе жизни без этого человека. И есть дети. Вот, например, моя дочка мне подруга. И не потому, что она моя дочь, а потому что я удивляюсь как человек ,при том что я авторитарная и конечно папа тоже не простой, умудряется сохранить и собственное достоинство и твердость своих убеждений, такую, знаете, несгибаемую волю. И я отношусь к ее мнению с большим уважением и спрашиваю ее совета очень часто, поэтому мне кажется абсолютно...возраст это... нельзя позволять себе стареть. Вот что главное. Я в этом нахожу себе единомышленников. Когда люди остаются молодыми внутри. Когда ты сдался, тебе может быть и 25 лет. И мне женщины говорят, которым сорок : "Ну, что ты! Пятый десяток!" Бред! Это самое прекрасное время жизни, это пора такого расцвета, когда уже эти юношеские нервы, надежды, вот это сбудется -не сбудется. Все как-то уже понятно и ты можешь идти вот той дорогой которая тебе понятна. И это так хорошо! Не надо метаться, рваться. Все как-то по другому, иначе. В этом свой кайф. Мне нравится теперешняя пора гораздо больше, чем студенческая юная. Хотя я вспоминаю конечно с удовольствием, конечно, мы были счастливые, безответственные. Но зрелые люди меня привлекают очень.

А как Вы относитесь к мнению в узких кругах, что своей карьерой вы обязаны собственному мужу?

На эту тему можно разговаривать много. Никто не знает чтобы было со мной, если бы я не вышла замуж за Кончаловского. Могла бы сниматься. Вон сколько артисток снимается без конца, а я не снимаюсь, потому я то, я жена Кончаловского. Меня не снимают. Я знаю, что там есть определенные...

Боятся что ли ?

Я думаю нет. У кого-то есть предубеждения к нему как к личности, к нему как к художнику, к нему.. Поэтому я попадаю сразу тоже в его тень. Поэтому это все не так гладко и розово и прекрасно. Может быть есть какие-то режиссеры с какими я хотела бы работать, а им не хочется со мной работать. Поэтому я не знаю, с другой стороны я вообще не вижу ничего дурного когда людям помогают делать карьеру. Плохо если человеку которому помогли сделать карьеру не оправдал эту помощь. Если это бессмысленно, пусто. Такие тоже конечно есть к примеру. Но то что муж снимает жену, это не Кончаловский начал , это гораздо более.. Есть Феллини, он вообще всех своих жен снимал. Поэтому я не понимаю. Тут такая ситуация, что есть я, есть он и все неплохо и мы не расходимся. Вот если бы мы сейчас разбежались, поругались, покусались, какая-нибудь еще желтенькая история пошла. Если бы я посидела на каких-нибудь телевизионных шоу, поплакала о том какая же у меня была тяжелая жизнь с Кончаловским, все бы стало сразу прекрасно. И никто бы не вспоминал, что я сделала свою карьеру благодаря ему.

Завидуют?

Я думаю что это такое отношение к людям, которые не жалуются и оно очень предвзятое. Но можно, наверное, завистью это назвать.

Депрессии или разочарования или раздражения Вам не знакомы?

Ну, конечно, знакомы. Ну, Саша, я же нормальный человек. Иначе меня бы в психушку нужно класть. Веселая такая, радуется все время. Конечно и потом сезонное опять-таки, вот осень начинается и солнышка меньше, дождик. Кажется, что все грустнее. Нормально все. Но я над собой работаю. И вообще в этом мне очень помогает, научил меня многим вещам Андрей Сергеевич.

Что значит над собой работать?

Я напоминаю себе о том, что это я выбираю как я сегодня день провожу, буду я грустить, бороться, сражаться, злиться, переживать или буду я получать кайф от жизни. Потому что я для себя в последнее время открыла, наверное, может, она изменится через какое-то время, вот сейчас мне кажется я задумываюсь, время от времени, о смысле нашего существования на этой прекрасной планете. Зачем? Зачем вообще это все? И мне кажется что смысл один - в радости! Другого смысла я пока не вижу. Смысл в том чтобы научиться радоваться. Дойти до такого состояния. У меня тоже не всегда получается. И медитировать я тоже так до конца и не научилась, у меня нет техники. Я могу впасть в состояние, иногда нет. Точно так же с радостью, иногда мне удается скинуть, встряхнуться, пойти и все хорошо, а иногда все равно продолжаешь переживать, грустить, страдать. Я не выношу, например, напряжения человеческого на работе. Я не выношу, когда люди начинают манипулировать друг другом и свои какие-то внутренние проблемы решать за счет людей, которые вокруг находятся. Я это ощущаю всегда очень сильно, да и мне это очень мешает. У меня может шерсть на загривке дыбом встать на таких людей. Я могу очень расстраиваться.

Т.е. Вы в принципе жесткий человек?

Я думаю, я жесткий человек. Я совершенно не мягкая и пушистая. Абсолютно точно.

Какая кухня больше всего нравится? Вы готовите итальянскую, наверняка?

Саша, я люблю есть. Я люблю есть вкусно. И я не буду есть, я могу не есть много дней, если нет хорошей еды.

Это секрет диеты, да?

Нет, я считаю это секрет хорошего самочувствия. Я не буду есть только потому, что организму нужно топливо. Я не буду.

Порция должна быть большой?

По-разному. Я могу действительно съесть, если мне что-то нравится. Могу. Вот, не хорошо, кстати, баранки такие. Я могу съесть много таких баранок, если они вкусные.

Кухня для Вас не имеет значение?

Абсолютно. Мне важно чтоб это было правильно приготовлено. Я может быть сейчас с меньшим энтузиазмом отношусь к китайской кухне, только лишь потому, что не добавляю туда все эти вкусы. Эта вещь мне кажется очень вредная и такая аллергическая, и я пытаюсь избегать. Я пытаюсь все-таки обращать внимание на качество еды.

Диетами никакими не пользуетесь вообще?

У меня беда(улыбается) Если я говорю, что я сяду на диету, я реально завтра буду есть все самое вредное прямо с утра! Это вот у меня так работает. Поэтому если я и пытаюсь, то какие-то разгрузочные дни. Но я в принципе нормально, здорово питаюсь. Я понимаю что вот это хорошо, вот это плохо. И если я совершаю такое грехопадение, то уж пусть оно будет прекрасное. Кто-то сказал: "Если мы обречены есть, то давайте есть хорошо". Вот я целиком и полностью подписываюсь. И если есть, то есть вкусно.

А есть любимое блюдо. Например, в четырех странах которые Вам близки: Россия, Италия, Франция и теперь наша страна, на Украине?

Мне трудно сказать. В России из русской кухни я люблю гречку

С поросенком?

Ну, можно и с поросенком, с уткой лучше. Потом с грибами очень хорошо. Вот я придумала в "Ёрнике" у нас в ресторане, гречотто делают, это мой рецепт. Я люблю с пармезаном.

А почему кстати "Ёрник"? Откуда это название?

"Ёрник" - это потому что буква "ё", мне кажется, она очень ёмкая и в ней есть энергия, заряд. И мы просто смеялись и пили с приятелями, мы были во французском городе Анси, после очень хорошего обеда и хорошего шампанского, устриц и белого вина. Мы выпили и стали говорить о том, как у нас будет хорошо. И тогда видно шампанское повлияло и мы стали смеяться и выдумывать слова на "ё", которыми можно было назвать ресторан. И вот вчетвером мы придумали слово "ёрник". А потом под это слово очень удачно легла красивая концепция, потому что я очень люблю мужскую литературу. Я люблю таких наглых...

Внутри все такое американски модернистское.

Да, абсолютно. Это Нью-Йорк 30-40-ых годов, мне кажется это очень секси. Ну как-то все так сложилось. Влилось. На стене Генри Миллер висит, Хемингуэй и такой декор, и музыка которая там звучит, и еда которая там подается, сдержанная и наглая. Нет перебора и мне кажется, что мы вот даже с Даниелем , с шефом, который там готовит, англичанин, мы с ним разговариваем. Он переживает ужасно, потому что Вы же знаете наших, все знают, как лучше готовить. Приходит гость и говорит: "Позовите повара!" Выходит Даниель и думает что сейчас, ну хотя бы, не ожидает что сейчас его будут учить как нужно что-то делать. И тут значит идет тирада, что значит сыра нужно в салат в четыре раза больше, а борщ это вообще не борщ. Мы же говорим, что это его борщ, он начинает объяснять и получается в результате он говорит, что он оправдывается. А я говорю: "А не надо, ты можешь совершенно спокойно говорить: "Вы, извините, это наше виденье, прийдет Высоцкая, я все ей расскажу. Следующий раз прейдете, она с Вами лично обсудит концепцию и если Вас это и тогда это не убедит, то тогда - извините".

В России - гречка?

Да. В России – гречка. Во Франции, ужасно банально, хлеб с маслом. (смеется). Хуже этого нет ничего на свете....

Багет?

Все равно. Багет, все, багет, круассан даже может быть. Но все таки просто хлеб с маслом в любом бистро, в котором тебе дают перед тем как ты начинаешь есть. Я поэтому, даже часто бывает, во Франции такое не проходит, я не заказываю еду. Люди все заказывают, а я говорю: "Я сейчас подумаю", и все. Я сейчас так натопчусь хлеба с маслом.

А как же все мишленские рестораны?

Нет, мы ходим конечно. Я устрицы люблю. Все это я люблю очень и более того - я люблю весь этот антураж. Я люблю выход в мишленские рестораны. Я люблю, когда все эти официанты... Я все это очень люблю. Мой муж, например, презирает. Он говорит, что он больше любит, чтоб это такая была - просто и быстро. Чтоб это было четко: пюре, устрицы, а я люблю чтоб это подавали, чтоб вот такие (показывает) порции были иногда. Потом ведь это искусство, ведь у меня к этому еще интерес такой уже выработался, практически профессиональный. Мне интересно куда он развивается, что происходит.

В Италии?

В Италии, наверное , это спагетти с боттаргой. Это такая сардинская штука, причем лучше всего я это ела когда рыбаки, мы были с друзьями на лодке и готовил рыбак. Т.е. они специально везли его, чтоб он сделал спагетти с боттаргами. Боттарга - это икра кефали.

Это икра кефали?

Да-да. Ее вялят определенным образом и потом натирают, добавляют немножко перчика чили. Фишка в том, как она должна быть выдержана. Она должна быть не слишком влажной и не слишком сухой. И вот это сочетание чили и оливкового масла. Ну слушайте, оторваться невозможно. Вот я могу съесть три тарелки легко.

Мне уже хочется(смеется).

Завтра 20 километров, а сегодня три тарелки.

А у нас ?

Наверное, это все-таки сало. Притом, я открыла его на прошлом сезоне, когда мы снимали. Я открыла в себе, что я так люблю сало. Я открыла в себе, что все-таки мне нравится борщ, я не могу сказать, что я без него не могу жить, но вот без сала. Я теперь когда вижу сало, у меня рука тянется. Мне очень трудно отказываться.

У Вас двойное гражданство. Французское еще есть. Вы часто бывает в Италии, потом живете в России, где Вы чувствуете себя наиболее уютно, больше всего дома?

Я не буду оригинальной. Италия это страна для жизни. Я не могу представить своей жизни без Москвы, потому что без этого сумасшедшего дома, который там происходит у меня, без этого графика безумного. Мне этого очень не хватает. Я отдыхаю и быстро наступает пресыщение отдыхом. Я себе быстренько придумываю или зову гостей человек тридцать домой или еще что-нибудь. Но в Москве конечно мне ритм этот необходим. А жизнь все равно в Москве очень тяжелая. Человеческая атмосфера в силу ли, что это мегаполис , то ли плохой климат у нас, то ли жизнь тяжелая. Это все можно объяснить. Там много обстоятельств, в которых мы существуем, но в Москве такой напряг, а в напряге хорошо жить невозможно. Т.е. это можно какое-то время выносить, но устаешь. А для женщин єто вообще вредно. Они раньше стареют. Быстрее злятся. Как только злая - сразу старая. Злиться нельзя.

А как при таком темпе, вы в разных городах, сейчас в командировке, как вы успеваете с детьми?

Кошмар, кошмар, молчите Саша, ужас. Вот сейчас это самый больной вопрос, именно потому, что на самом деле, они стали старше...

Сколько им сейчас?

10 и 12 лет и это стало сложней, особенно сейчас Маруся. Ей нужна не просто моя забота, чтобы я ее просто укладывала спать. Естественно у меня всегда были няни и помощницы, мои дети так всегда жили и живут, что на кого-то я делегирую большую часть материнских таких физических забот. Но сейчас ей необходимо именно общение, ей нужно чтобы я ей сказала по поводу той или иной подружки, по поводу той или иной юбки, по поводу того, что ей Петя сказал или сделал. Ей вот этого не хватает, а на расстоянии дистанционно, это конечно очень тяжело. И я страдаю невероятно, я так скучаю, как скучала по своей маме, есть вот эта неразрывная связь. Мой муж говорит, что это очень полезно, они становятся самостоятельными, и они правда сами принимают решение чаще, потому, что они сами правят обстановкой, но это очень тяжело, очень.

А расскажите про Вашу маму, она же женщина необычной судьбы. Да и у Вас ...

Нормальная советская судьба у нее. Я выросла с отчимом, то есть это был не мой отец, она была женой военнослужащего. Мы жили там Ереван, Тбилиси, Баку и она каким-то образом умудрялась везде работать, я вот думаю чему я научилась, самому главному, от нее в жизни, и чему нас вообще не учат и забывают объяснять, что каждая работа имеет достоинство того человека, который ее выполняет. Мама моя ходила мыла полы, мыла цеха какие-то, когда не было другой работы, вообще никогда не сидела дома. Я могла прийти к ней в цех и мы вместе, и, причем, она молодая, красивая ей тогда еще и 30-ти лет не было, но она не была офицерской женой с маникюром, которая сидит и ждет пока там можно будет продемонстрировать все свои прелести. Она всю жизнь пахала и для меня это самый главный... я вообще считаю, что люди должны работать. У нас ведь как принято – ты молодец, если ты ничего не делаешь, а денег у тебя много или если ты кого-то обманул и это очень хорошо у тебя получилось – вот ты тогда молодец! А считаю, что это ужасно стыдно, ты молодец, когда много работаешь и молодец, когда свою работу уважаешь и уважаешь себя в своей работе, вот здесь нет компромиссов. Я вообще легко иду на компромиссы, со мной можно о чем угодно договориться, но все что касается работы - это единственное, где нет компромиссов, если человек плохо работает мне не о чем с ним разговаривать.

Что такое Донская Казачка? Вы же Донская Казачка?

Это приговор, это ужас! Мой муж правильно говорит! Вот, Вы говорите, что раньше он меня считал легкой, а сейчас он Вам скажет, что Юля шашкой машет! Что Юля решает все свои проблемы сразу шашкой. Это женщины, которые действительно очень не простые, жесткие, правят домом, я вот пытаюсь всю жизнь учится деликатности, как надо правильно с мужчиной, но иногда сразу идешь на пролом, но это неправильно и я в себе это изживаю. А вот мама, какая была, такая и осталась: с моей мамой договориться нельзя ни о чем, она сразу - так, сяк и все!

У Вас остался круг общения того времени? Из Минска там?

Из Минска остался, потому что формирование того, когда ты становишься ... так как я училась актерству, быть артисткой, это был осознанный выбор, я очень хотела, то естественно я сформировалась в институте и как артистка во многом тоже. И, безусловно, Кончаловский... и вообще артистом нельзя стать, им надо становиться всю жизнь. Как только стал артистом, это все - кранты! Точно же так и поваром - надо учится всю жизнь. Поэтому из Минска тянутся такие крепкие связи.

А почему Вы не решили сразу поехать в Москву? Так надежнее?

Мы тогда жили в Баку и моей маме сказали: "Свет, ну если ты сразу повезешь ее в Москву, это стоит Волгу, Волга есть?". Она пришла и сказала: "Лелик, Волги у нас нет, поэтому давай искать, где подешевле". Лелик – это так меня называет мама. Ну мы и везли в Минск с собой взятку: 2 килограмма черной икры из Баку и коньяк азербайджанский. В результате, я еще тогда коньяк не выпивала, но сейчас я разбираюсь в этом напитке, мама подарила этот коньяк бабушкам, у которых мы снимали комнату, это были две очаровательные бабушки-одуванчика. А икру ... она ходила на каждый тур с сумкой с икрой и коньяком, так и не могла всучить и Слава Богу! Там было, например, она узнала, к кому надо было идти и кто там главный в приемной комиссии, а это был такой Илья Львович Курган, он был вообще, что называется "в двух поцелуях от Станиславского", он учился у Кнебель, в общем интеллигентнишей , а она подошла к нему вот так вот "с шашкой" и говорит: "Что надо сделать, чтобы мы поступили?", - а он говорит: "Маму я б взял сразу, а вот девочке надо раскрыться". Поэтому, она сказала, надо раскрываться: "Ну, чего ты, Лелик, давай!" И Слава Богу, она почувствовала, у нее есть вот эта "чуйка", и она не полезла в сумку за икрой и коньяком, уберегла его от сердечного приступа.

А как Вас в Лондон занесло?

Меня в Лондон Кончаловский привез.

То есть это сознательно?

Да, я сразу начала учить язык, а потом, так как он оставался там монтировать "Одиссею", мы просто, это такая афера была, никто не думал, что я поступлю. Я-то языком занималась всего четыре месяца до поступления!

Да, Вы что?

Да, я пошла во все театральные заведения, которые там были. Я приходила и говорила с прекрасным произношением: "Май андистендинг из матч бэд май дэн спикинг". Я была первая русская, которую они видели в своей жизни, на их театральных приемных комиссиях. Они все смотрели на меня вот такими глазами. Я поступила везде, меня взяли везде, но потом вот, что значит судьба, вот зачем мы на этой земле и почему нами что-то ведет. Мы были на спектакле Пола Скофилда. Я еще мало что понимала, но это было настолько сильное действо, что я так сильно нарыдалась и мне было стыдно выйти т.к. страшная, красная, опухшая и я решила сидеть в антракте. Поворачивается молодой человек и говорит: "Вы - Андрей Кончаловский", на русском, а я говорю: "А Вы Олег Мирошников", – это был студент моего педагога Лидии Алексеевны, которая кстати из Украины. Она из Львова. И этот человек, который приходил к нам пару лет назад и читал мастер класс. Он преподавал в Бельгии и Лондоне. И сейчас преподает в одной из самых лучших школ. И вот так вот я его, он тоже упал в обморок, что его узнали, что он такой популярный(смеется). И вот он мне помог выбрать правильную школу, после того, как я везде поступила, сказал, что мне туда не надо. И я поступила в LAMDA (The London Academy of Music and Dramatic Art). И LAMDA серьезное заведение. Это сумасшедший опыт. Я всем рекомендую. Всем артистам, которые хотят чего-то добиться. Не для того чтобы строить карьеру в Голливуде, мы так никому не нужны. Славяне в Голливуде, эта тема пока закрыта и не известно когда откроется.

Вам посчастливилось еще общаться на съемочной площадке со многими голливудскими звездами. Чем они, не с точки зрения актерского мастерства, а сточки зрения стиля поведения, отличаются от постсоветских?

Я думаю, нельзя отделать. Особенно, когда мы говорим о кинопроцессе, нельзя отделять актера от всей системы.

Всей системы?

Да. Система очень налажена и естественно там все, чего у нас никто не понимает, что это вот это лицо(показывает) в кадре будет. И никто не понимает, что все усилия, т.е. все работы важны безусловно, но субординация только потому, что ты звезда или не звезда, а именно потому, что потом проецируешь всю эту невидимую работу. Она видна на тебе. Это все равно делает актер в результате. Результат до зрителя доходит через актера. И у нас очень часто могут тебе - гример нахамить или костюмер прийти на полчаса позже тебя на площадку. Еще что-нибудь в этом роде. Могут расписание составить так, что ты не в состоянии просто прийти и выглядеть нормально. Т.е. вот это все там отсутствует. Этого нет. Там все понимают, что их работа будет оценена высоко только в том случае, если артист хорошо сработает. И это не потому что так нужны любовь и забота или мне не хватает чтобы меня опекали. Просто, дело в том, чтобы был результат нужно много усилий. А когда это получается, только твои усилия и результат сыпется, то ничего не выходит.

Должен сказать, что могу подтвердить, что Юлию Высоцкую там научили - она никогда не опаздывает на встречи. Редкое явление! Спасибо. В "Доме дураков", прежде чем сыграть там, Вы чуть ли не месяц жили в психиатрии?

Два.

Жили?

Да. Там нельзя ночевать. Я приезжала рано утром, часов в 5 утра, чтобы они еще спали. Потому что у них настоящий серьезный случай был. Я приезжала рано.

Психиатрическая больница была где?

В Вишняках. Там такой интернат. Интернат, потому что там еще есть страшное отделение, куда сдают бабушек и дедушек либо их родственники, либо когда они одни остаются. И еще туда отдают. Там большая очередь. Туда попасть очень сложно. Наша тема такая, вообще, государственно больная. Как мы относимся к своим больным, к своим старикам и детям. Это все чудовищно. Проводила там день, они стали называть меня Жанной. И это, кстати, позволило и идея эта возникла: со мной была вторая девушка, которая сейчас режиссер программы "Едим дома", это мой самый близкий друг на свете. И она снимала все это на небольшую камеру любительскую. И мы показывали потом, Андрей Сергеевич это смотрел. Когда он понял, что абсолютно уже не понять, где я , где они, он пришел к выводу что их можно попробовать в кадр взять. Можно рискнуть. И сначала были пробы, а потом они так и остались в кадре.

А что Вы для себя вынесли за время пребывания там?

Сначала это было ужасно, но первое, что я поняла, что какое счастье, что я на воле, а не там. Это ужасно по отношению к этим людям. Т.е., конечно, сострадание, но когда выходишь, во-первых, освобождаешься от запаха, очень тяжелый запах. Ты к нему привыкаешь потом, безусловно, но запах очень тяжелый и вообще само состояние. Там был мальчик невероятной красоты, ну т.е. лицо такое, если бы не ДЦП с которым, он судя по всему родился, то он мог бы быть очень привлекательным. У него ужасно умные глаза. Я сейчас прочла книгу очень интересную, как раз написал человек, который с этим выжил и прошел все эти интернаты. Он написал роман. И оказывается у них абсолютно нормальное сознание, они выразить не могут. Т.е. он абсолютно и я теперь понимаю, что тот Андрюшенька, которого я целовала и кормила из ложки и носила ему конфеты и у которого чудовищная судьба. Его мама бросила, вернее мама его туда привела и сдала и у нее уже вторая семья, где никто не знает, что у нее есть этот ребенок. Там есть уже дети другие, муж. И она тайком приходит посмотреть на этого Андрюшеньку. И начинаешь понимать какой ты счастливый, как тебе повезло. Просто повезло.

Вы же общаетесь с огромным количеством людей

Нет, на самом деле не так много людей. Нет.

Но это актерская жизнь. Вы должны общаться.

Ну, вы знаете... У меня есть один спектакль "Дядя Ваня", который я играю. Сейчас, наверное, начнется следующий спектакль, будем репетировать. И там идея такая, что те же артисты, которые играют в "Дяде Ване", будут делать и следующего Чехова. Те же самые люди. С ними уже как-то притираешься. Не могу сказать, что мы стали уже близкими друзьями. Но, пожалуй, по настоящему близок стал Саша Домогаров . При этом там нет таких, знаете, посиделок до утра, или: "Ах"... Вот нет той дружбы взасос. Есть просто понимание, что мы на одной планете живем.

Я к чему этот вопрос. Вот где та грань между серьезным разговором и актерским, киношным трепом?...

Вот это вообще нет! Вся эта светская лабуда – это не про меня... Иногда волею необходимости я должна присутствовать на каких-то таких мероприятиях и общаться, светски поддерживать разговор. Но этого не так много в моей жизни. На самом деле очень мало. На это жалко время тратить.

"Адская кухня". Что Вы для себя открыли в этом проекте?

Я думаю, что я открыла для себя, что кулинария, во первых, может быть не только прикладной. Я имею ввиду телевизионная кулинария, которая меня всегда занимала. Я первый раз поняла., что может быть проект кулинарный, который захватывает людей, как детектив. Мне об этом говорили люди, которые смотрели. Причем, слушайте, интеллигентные люди, писатели. Причем один есть человек, который живет в Киеве, говорит по-арабски, немного по-китайски, по-немецки идеально, выучил английский за полгода сам... В общем, такой. И он пишет с Андрей Сергеевичем сейчас сценарий, они заканчивают про Микеланджело. Вот он – я его подсадила на это дело. Мы просто показали какие-то вырезки в Интернете. И он говорит, что кроме того, что он смотрел и мама его. Он говорит, что это абсолютный детектив. Потому что все так развивается, так выстроен сюжет. Ну и, конечно, отлаженность механизма, это очень важно. То, о чем мы с Вами говорили – система. Собственно говоря, одна из самых важных причин, почему я не снимаюсь в сериалах в Москве, это то, что я боюсь. Боюсь попасть в эту мясорубку – костоломку. Я боюсь терять свое время в этой сложной системе отношений. Я боюсь, что там не будет позитивно. Здесь – все так хорошо сложилось, что лучше не бывает.

Вкусно поесть – это искусство, это привычка, это традиция, это культурная среда? Что это?

Повезло. Я думаю, что чувство вкуса – это такое же... так же дается, как и слух. Абсолютно. Думаю, что как и понимание стиля, цвета, света. Это можно развить.

Ну, а традиция вкусно поесть?

Традиция? Ну, мне повезло, что я родилась на юге. Повезло, что путешествовала по Кавказу много... Это страны, в которых культ еды, как Украина. Как у вас.

А Россия?

В России все с едой гораздо проще

Ведь у вас есть шикарные рестораны...

Это в Москве. Но Москва - не Россия. Это страна в стране. Если Вы поживете там и походите по ресторанам, Вы поймете. Даже есть итальянские повара, которые хорошо готовят. И уже с продуктами не такая проблема – все можно найти. Все равно, что-то там в этом балансе для меня... Вот я в Москве, без всякой саморекламы, удовольствие получаю только в своем ресторане. Наверное, потому, что это мое детище. А все, что я делаю, я очень люблю. Наверное, поэтому...

Вы намекаете, что без сердца, без души...

Нет. Это бывает цена-качество – несоответствие. Это бывает неоправданно дорого. Это бывают хамовитые официанты. Это бывает дурной запах в ресторане. Между прочим, у очень крутых рестораторов – заходишь в ресторан и пахнет, если не кухней, то каким-то таким залежалым складом. Но это все проблемы эстетики. Вот меня эстетика, русская ресторанная эстетика, пока не очень устраивает. Там еще очень много чему надо учиться и над чем надо работать. Хотя, вот я... Звучит так огульно, что я ругаю. Я не ругаю. Я понимаю, каких я ошибок должна избежать. И не все получается, естественно.

Что я бы хотела сделать... Не знаю. Вот, наверное, я бы хотела ребенка усыновить. Но я, наверное, дождусь, когда мои станут взрослее. Потому что это нечестно – взять ребенка и ехать в Киев снимать "Адскую кухню". Так нельзя.

Усыновить?

Да, я бы хотела усыновить ребенка. Меня пока еще никто не понял, но я не очень буду прислушиваться, что они думают по этому поводу.

Дякую. Це була программа «Tkachenko.ua»

"Я ворую безбожно. Ну то есть, я прихожу в ресторан, я пробую, я иду домой и воплощаю .''

''Просто я получала невероятный кайф, когда я ехала в магазин, выбирала продукты, приезжала, придумывала что я буду делать... ''

''Кончаловский - чудесно. Ну и отвернулась. Вообще он не мой типаж. Я бы не стала даже ему свой демонстрировать профиль, потому что он вообще не мой. Мне другие мужчины нравятся.''

''У меня вот, например, самой ближайшей подругой стала его подруга. Ей 73 года. Муза.''

''Я напоминаю себе о том, что это я выбираю как я сегодня день провожу, буду я грустить, бороться, сражаться, злиться, переживать или буду я получать кайф от жизни.''

''Я думаю, я жесткий человек. Я совершенно не мягкая и пушистая. Абсолютно точно.''

''Я люблю есть вкусно. И я не буду есть, я могу не есть много дней, если нет хорошей еды.''

''Я теперь когда вижу сало, у меня рука тянется.''

''...каждая работа имеет достоинство того человека, который ее выполняет. Артистом нельзя стать, им надо становиться всю жизнь.''

''Вот я в Москве, без всякой саморекламы, удовольствие получаю только в своем ресторане. Наверное, потому, что это мое детище.''

''Что я бы хотела сделать... Не знаю. Вот, наверное, я бы хотела ребенка усыновить.''


10 жовтня, 23:15

МАРК ДАКАСКОС:
МАЛИЙ, АЛЕ ШВИДКИЙ

Добрий вечір. В ефірі програма "Tkachenko.ua". Сьогодні у нас в гостях відомий американський актор якого ви, напевно, пам'ятаєте по фільму "Тільки найсильніший" Марк Дакаскос. (Переклад) Вітаю.

Вітаю.

Приємно познайомитись.

Мені теж. Радий Вас бачити.

Наші журналістки здивувалися, що у житті Ви значно мініатюрніший, ніж виглядаєте на екрані. Яка ваша вага?

Охххх. Яка моя вага... Мабуть, десь сто-сто п'ятдесят фунтів. Скільки ж це в кілограмах???... Здається, десь 65-70. Це залежить від того, в якому фільмі я знімаюсь, що я їм, наскільки інтенсивно тренуюсь...

Ви ж б'єтеся із противниками, які крупніші за Вас... Наскільки більшим може бути партнер за ваговою категорією?

Ну, як Вам сказати... В юності, перед змаганнями та турнірами я іноді панікував. Якось почав скиглити батькові: "Подивись на того хлопця, мені з ним битися, він же справжнє здоровило!" Тоді тато запитав: "Марк, наскільки великою є куля?". Я знизую плечима, кажу: "Десь така" (показує). І ту його фразу я запам'ятав на все життя, він скзав: "Будь швидким, бий першим!". Звісно, в деяких спортивних змаганнях у крупнішої людини більш переваг. Але на вулиці, під час справжньої бійки, у самозахисті буває по-іншому. Навіть якщо ти поступаєшся противнику в розмірах, ти можеш бити у вразливі місця. Наприклад, очні яблука. Як би сильно боєць не махав кулаками (махає). Неможливо накачати м'язи навколо очей, або горло, пахви, колінні суглоби... Варіантів багато. Якщо ти менший – маєш бити першим і бути дуже швидким.

Отже Ви мусите атакувати першим?

Абсолютно вірно.

Ви володієте різними видами бойових мистецтв, що спонукало Вас додати до кунг фу та дзюдо ще й капоейру?

Знаєте, мої батьки викладають кунг фу і я усе життя ним займаюсь. А капоейрою захопився... через розбите серце! Саме так. У мене була дівчина, ми серйозно посварилися і розійшлися. Мені треба було на щось відволіктися, змінити життя. Я хотів спробувати щось нове, бо був у дуже поганому стані, майже депресивному... Я кілька років десь-щось чув про капоейру. І тут вирішив для себе – чому б ні. Я пішов у студію капоейри і, ще до того, як заглянув у зал, уже захопився цією музикою. Ті барабани, беримбáу так класно звучали, мені стало так добре. Я одразу почав рухатися в ритмі музики. Всередині було повно молоді. Хтось танцював, хтось просто плескав. Ті хлопці практикували бойове мистецтво і при цьому усміхалися! Я був наче під гіпнозом, не міг відірвати очей від цього видовища. А енергетика! Швидкість, позитив. Я просто закохався у капоейру і почав брати уроки у цій школі.

Після усіх ролей у Голівуді Ви почуваєтесь спортсменом, який став актором, чи актором, який практикує бойові мистецтва на екрані?

Хороше запитання. Я займаюсь бойовими мистецтвами набагато довше, ніж знімаюсь у кіно. І, мабуть, правильно було б відповісти, що у першу чергу я завжди залишатимусь спортсменом, бійцем. Тому що присвятив цьому більшу частину життя. Водночас я заробляю на життя зйомками у кіно. І бойові мистецтва, які я демонструю на екрані, часто відрізняються від тих, якими я займаюсь у житті. Це кіношні бойові мистецтва. І вони зовсім інші.

А що Ви практикуєте в житті?

Зараз практикую Муай Тай. Крім того, мій батько винайшов власний бойовий стиль, що називається "Вун Хоп Куен До". І він не кіношний, не вигаданий. Це справжній самозахист для вулиці. Наприклад, ви уночі йдете до своєї машини. І на вас нападають двоє. Немає часу на те, щоб переодягнутися, зняти взуття, розігрітися. Ви мусите битися, захистити себе. І це те, на чому мій батько спеціалізується, те, з чого я починав.

Багато людей за межами США уявляють Голівуд, як казку. А що для актора, який там працює, означає бути успішним?

Я почуваюся справжнім щасливчиком, уважаю, що це великий привілей бути затребуваним актором у Голівуді. Моя кар'єра – це мрія, що здійснилася. Адже якщо ти актор-початківець, це зовсім непросто – отримати роль у Лос-Анджелесі. Але спрівпраця із великими компаніями дарує багато можливостей. Враховуючи, що я досить пізно задумався про акторство, уважаю свою кар'єру достатньо непоганою. А що це означає для мене? Це цікаво, тому що з кожним новим проектом, з кожним днем, коли я граю, мені дедалі більше подобається акторство. Цей бізнес скажений, адже я досі часто граю другорядні ролі, і узагалі – зробити фільм від початку до кінця – дуже непросто. Але те, що я граю, виступаю перед публікою, можливо, торкаюсь людських сердець – це дуже особливе відчуття.

А якими критеріями можна виміряти успіх у Голівуді? Оскарами, кількістю мільйонів у кишені?

Хороше питання! Якщо вимірювати успіх з матеріалістичної точки зору це, мабуть, Оскар... Але для мене бути успішним актором означає жити своєю грою і насолоджуватися тим, що ти робиш. Адже я щасливий, коли працюю. Це і є успіх, бо я знаю багатьох людей, які змушені ходити на роботу, але не отримують від цього жодного задоволення. Я ж дуже щасливий. Бо роблю те, що хочу.

Тобто, можна сказати, що Ви живете в гармонії.

Так.

А от якщо Ви отримуєте сценарій, який Вам ну зовсім нецікавий...

Так, так, таке теж трапляється (усміхається)...

То що Ви робите у такому випадку?

Це також хороше питання. Як актору мені пощастило грати у стрічках, які мені справді подобаються. Але буває усіляке. Адже у мене є родина, яку я маю годувати. Навіть якщо мені не дуже подобається сценарій я намагаюся знайти у ньому щось особливе. Якщо ж не вдається ні за що зачепитися, то братися за цю роль не буду!!! Якось я знімався у стрічці "Братство вовка". Це було багато років тому і разом зі мною у цьому фільмі грала Моніка Белуччі. Через два роки після "Братства вовка" мені запропонували роль у іншій стрічці, також із Монікою. Пропонували величезні гроші – більші, ніж я будь-коли заробляв у своєму житті. Я подумав "Вау! Це може бути цікаво. Сподіваюся, сценарій хороший". Я прочитав його... Він був просто жахливим! Я розгубився, подзвонив Моніці і запитав, що вона думає про цю пропозицію. Моніка відповіла: "Марк". Точніше, так: "Марко, (сміється), вони пропонують хороші гроші, але якщо ми там знімемося, то це може стати нашою останньою роботою у кіно". Тож ми обоє відмовилися! Хоча це був найбільший гонорар, який мені будь-коли пропонували.

До речі, Ви згадали про Моніку Белуччі. В її венах, як і у Ваших, змішана кров різних національностей. Можете назвати, скількох?

Моя мати наполовину ірландка, наполовину японка.

Дві.

Дві. У венах мого батька тече китайська, іспанська, філіппінська кров.

П'ять

Так. Наше прізвище має грецьке коріння. Але це дуже умовно. Я не вписую Грецію в своє свідоцтво про народження. Тож п'ять. Ірландська, японська, китайська, іспанська, філіппінська кров.

То Ви себе ким більше відчуваєте?

Ха! Ну, я американець, бо народився я в Америці. Але на Гавайях – у штаті, де я з'явився на світ, для людей таке строкате походження є типовим. Адже у нас там багато військових, іммігрантів з різних країн, зокрема й європейських. То ж хто я? Я й сам уже заплутався.

Мабуть, гаваєць?

Так. Але якщо я називаю себе гавайцем, треба уточнити – за народженням. А не за походженням. Адже у цьому штаті є люди, чиї сім'ї мешкають на Гавайях по двісті, триста, чотириста років.

А яка культура для Вас найближча?

Це хороше питання. Я народився на Гавайях, у США. Мої батьки викладають кунг фу, тож звісно багато азійського впливу. А от юнацькі роки мої пройшли у Гамбурзі, в Німеччині. То ж я навчився сприймати усі культури і почуваюся однаково комфортно куди б я не приїхав.

Вас тренувала друга дружина батька..

Дякую Вам за хороше дослідження.

А це не дивно, що жінка навчала хлопця битися?

Я можу розповісти Вам історію, яка чудово характеризує мою матір. Вона може здивувати Вас, але це чиста правда. У віці шістнадцяти років я бився за школу батька, у старшій чоловічій групі. Там було 5 хлопців. Я наймолодший. Моєму найкращому другу було 18, іншим хлопцям 20, 21 і, здається, 22. Тобто усі дуже юні. Ми виступали на турнірі проти найкращих бійців – спортсменів із західної Європи, з Західного Берліна. Вони були просто величезні – усі як на підбір, високі, сильні, красиві. Усі ніби Дольф Лундгрен. Вау! Ніби боги. О ні! Ми мусимо з ними битися! 5 тисяч глядачів, ринг у центрі. Німець проти хлопця з батькової команди. Перший бій, другий, третій... Я під четвертим номером. Виходжу на ринг. Вітаю рефері, вітаю противника. Починається бій і (показує) він б'є мене в голову. Тече кров. Я піднімаюсь. Перерва. Іду до матері, вона протирає мені обличчя і я не витримую. Кажу: "Мамо, я не думаю, що зможу перемогти, мені страшно" (імітує ляпас). "Ти Дакаскос!" каже мама, "Іди і бийся!" Це був переломний момент у моєму житті. Я прийняв виклик і запам'ятав, що мушу бути сильним. Не важливо, виграєш ти чи програєш. Головне – ніколи не здаватися. Якби я сказав "Маааамо, я не можу!" то чи досяг би чогось у житті? Ця історія визначальна для мене. Це була мить коли я зрозумів, яким Я маю бути. І до речі, я тоді переміг! Але це не головне. Найважливіше, що не відступив, не побоявся!!! Хоча і досі лячно, коли згадую. Тепер я розповідаю цю історію своїм дітям і пригадую її щоразу, коли боюсь чогось. Бо хіба можна стати хоробрим переможцем, якщо спершу добряче не злякатися?

До речі, для Вас бойові мистецтва це спосіб стати сильним чи різновид філософії?

Так і так. Я радий, що ви запитуєте про це, адже у багатьох склалося враження, що бойові мистецтва існують лише щоб товкти людям пики. Та це лише маленька складова. Я використовую філософію бойвих мистецтв в усьому, що роблю. Кунг фу. Люди думають, що це бійка. Насправді сам термін "кунг фу" означає "постійна робота над собою, вдосконалення майстерності". То ж і фантастичний кухар насправді "кунг фу" у своїй справі. Ви – "кунг фу" у своєму шоу. Тяжка робота, самовдосконалення, майстерність. А в бойових мистецтвах ви використовуєте набуті знання, щоб захиститися. Але вони також навчають поважати себе, своє тіло, тіла інших людей. Тут в центрі уваги дисципліна. Щоб оволодіти технікою необхідно багато працювати, бути смиренним. І це ключова річ у бойових мистецтвах. Завжди існує хтось кращий. Я думав, що з роками буду сильнішим, ніж батько. Але цього не сталося. Йому 69 років і він досі може покласти мене на лопатки із заплющеними очима. І треба сприймати це спокійно. Усі мої вчителі і з Муай Тай і з капоейри можуть легко мене відлупцювати. Коли усвідомлюєш це, маєш два шляхи. Сказати собі: "Вау! Вони кращі за мене, я нікчема!" Або: "Нічого, нині вони кращі і це чудово! А завтра і я стану сильнішим!". І я обираю другий варіант. В акторстві, в бойових мистецтвах, в усьому. Якщо є хтось кращий – чудово. Я стану його учнем.

Вам потрібно тренуватися щодня?

Так.

І що саме Ви робите?

Як і у Вас, у мене шалений графік, я постійно подорожую з країни в країну. І залежно від того, де я, змінюється розклад і тип моїх тренувань. Коли немає спортзали я тренуюсь просто у готельному номері. Наприклад, над деякими дверима є невеличкий виступ. Я підтягуюсь на самих лише пальцях. Качаю пресс. Можу попрацювати над шпагатом, гнучкістю. Для мене не існує виправдань, щоб не тренуватися. Я цим займаюся усе життя, і мені стає погано без фізичних навантажень.

Це правда, що Ви збиралися стати монахом?

Я просто вражений Вашим дослідженням. Так. У мене шалена історія життя. У 17 років я жив у Німеччині, це був непростий час для моєї родини. Через певні проблеми мене оточували пригнічені люди, з розбитими серцями, емоційно виснажені. І я подумав, що можу допомогти цим людям і допомогти собі – не з матеріальної точки зору, а зсередини, зцілити власний внутрішній світ. Я продав свої барабани, забрав усі накопичені гроші, зароблені в школі батька і купив квиток до Тайваню. Там я вивчав китайську мову, бойові мистецтва і виношував плани стати Шаолінським монахом. А стати ним я захотів після того, як подивився фільм із Джетом Лі "Храм Шаоліня". Там така історія: у бійця є певні душевні проблеми, тому що погані хлопці убили його батька. Але герой стає монахом і не може убивати. Йому вдалося подолати свої проблеми завдяки наставнику, який навчив жити із цим безумством. Я думав, що теж потребую допомоги.

А коли Ви відмовилися від цього рішення?

Було кілька факторів. Перший і найголовніший – неймовірно вродлива гавайська дівчина, танцівниця. Друга причина, і це чиста правда – я дуже втомився від злиднів, і життя на копійки. Я ж заробляв гроші даючи уроки англійської і німецької. Тайвань був третім місцем проживання до якого я мав пристосуватися у свої 17. Після Гавайїв, Каліфорнії, Колорадо і Німеччини. Я був дуже молодий, жив сам і ледве вдавалося оплачувати житло, уроки китайської та заняття із кунг фу. Коли я віддавав за усе це гроші, залишалося близько долара – півтора на день. Я жив дуже далеко від школи кунг-фу, в якій займався. Щодня у мене був вибір: або їхати на автобусі і залишатися голодним, або поїсти, а потім кілька годин йти пішки на заняття. Після шести місяців такого життя я був виснажений і страшенно голодний. Тому, коли мені зателефонував батько і сказав: "Марк, мені потрібна допомога у школі. У нас багато учнів. Будь ласка, повертайся", - для мене це був чудовий привід відповісти: "Так, татку, звичайно я допоможу". Але насправді в ту мить я думав не про "синівський обов'язок", а про батьків холодильник, набитий їжею, про гарячий душ, бо на Тайвані була лише холодна вода. Тобто у двобої за духовність переміг мій шлунок! :))

Це Вас і спонукало стати ведучим кулінарного шоу "Залізний шеф-кухар"?

Так. Іронічно, правда? Я часто кажу друзям: "Уявіть, хлопець, який не мав що їсти, нині їсть занадто багато". Так, це неймовірно. Я залізний шеф-кухар Америки у Нью-Йорку. Ми робимо це шоу уже 6 років, зняли близько 200 програм. І справи йдуть настільки добре, що навіть плануємо робити шоу на Бродвеї. Наступного року розпочинаємо репетиції.

З таким досвідом Ви напевне вже стали вправним кухарем?

На жаль, ні. Ці кухарі, які беруть участь у шоу, дуже сильні у своїй справі! Я не можу нічого зрозуміти, вони надто швидкі. Формат такий: я оголошую секретний інгредієнт, який має бути в усіх стравах. Наприклад, помідор чи огірок. У них є 60 хвилин подумати і створити 5 страв. Судді вирішують, хто впорався із завданням краще за усіх. Але ці хлопці та дівчата працюють так швидко і роблять такі складні речі, що я вже багато років поспіль не можу вирахувати рецепти, не можу навчитися так готувати. Тому я дуже ціную роботу професіоналів.

А чи Ви відкрили для себе якісь суто українські продукти. Наприклад сало, це такий особливий вид бекону без м'яса. Ви про нього чули?

Знаєте, так. Я чув про сало. Але, на жаль не спробував його. Зате я їв борщ. Моя прекрасна перекладачка розповіла, що її мама просила передати – той борщ, який я їв у ресторані, не можна навіть порівняти із тим, що вона готує вдома. Я вірю, домашні страви набагато кращі. Але, думаю, кожна мама впевнена, що саме її борщ найкращий.

Ви знімаєтесь у дуже успішному серіалі "Гавайї 5.0"

Так, правильно

А чи не хотілося стати трохи по той бік камери. Наприклад, почати писати сценарії чи взятися за режисуру?

Так, так, так, так! Ще до того, як я почав зніматися у кіно, у мене було дві ідеї – стати монахом і письменником. Я писав поеми та короткі оповідання. Нині пишу сценарії. Працюю над кількома різними проектами. Дуже люблю писати, розповідати історії.

Тобто у вас уже є досвід написання сценаріїв?

Так, але вони ще не втілені у життя. То ж писати я хочу, це точно. І, звичайно, режисура. От тоді розійдуся!!! Сам обиратиму з ким працювати, кого знімати, що знімати...Ех...Тобто план на майбутнє дуже чіткий: написати сценарій, зняти по ньому кіно і самостійно його продюсувати.

Отже якщо все це вдасться, чого я Вам бажаю, то що це буде за проект?

Напевне, мої шанувальники розраховують побачити екшн. Але в моїх улюблених фільмах, принаймні, половині з них – дуже мало екшену. Я маю на увазі усі ці спецефекти і бійки. Екшн, усі ці неймовірні переживання та пригоди мають бути на рівні серця.

Які це фільми?

Які? Наприклад, "Касабланка". Обожнюю. Або "Римські канікули" із Одрі Хепберн, де вона в Італії. Смішно, але я дуже люблю фільм "Рокі", хоча там багато боксу. Нещодавно я переглядав його разом із дітьми. І вкотре вражений – коли ти дивишся першу частину "Рокі", думаєш: "Забагато бійок". Але насправді, я вважаю, Сильвестр Сталлоне зробив просто блискучу стрічку. Адже вся ця історія про спорт метафорично розповідає про життя. Насправді там мало боксу, зате багато роздумів – справжня драма, зроблена із душею. Про хлопця, який мав вистояти до кінця і якому вдалося це зробити. Я дуже люблю людські історії. І думаю, що коли робитиму фільми екшн, крім бойових мистецтв у них буде багато сердечних переживань, це будуть історії про людей, про їхні взаємини. Пам'ятаєте фільм "Карате кід" із Петом Моріто? Це дуже проста історія про хлопчика, якого били у школі, і який вирішив навчитися захищати себе. Джекі Чан та Джейден Сміт нещодавно зробили рімейк. І мені в цій стрічці все подобається. Хлопець має навчитися битися, але при цьому вчиться думати, робити все з душею, цінувати життя. Думаю, те, що я хочу робити... фільми про бойові мистецтва повинні містити більше цього (показує серце) і менше цього (показує кулаки).

Я боявся, коли Ви згадали "Касабланку" та "Римські канікули", що Ви збираєтесь знімати романтичні фільми.

Мені вони дуже подобаються, чесно! От правда, чому, чому не може бути більше таких стрічок як "Тигр, що підкрадається, дракон, що ховається"? Чудова любовна історія. А на тлі – бойові мистецтва. Думаю, зможу робити щось подібне. Адже історія – це найважливіше. Наприклад я, якщо захочу подивитися хорошу бійку – увімкну телевізор та перегляну спортивні змагання, де суцільні (ху-ху-ху) прийоми та гімнастичні трюки. Але у кіно чи телешоу важливо зачепити глядача за живе. Торкнутися його почуттів – змусити сміятися чи плакати. А якщо при цьому ще й є екшн – чудово! Але це другорядне. Головне – це справжня історія, саме в ній ключ успіху.

Наскільки я знаю, Ваш батько був одружений шість разів.

Так.

А Ви один!

Ви справді найкращий у своїй справі! Так. Він був одружений шість разів. Я розумію це. Чоловік любить жінок. Добре. Ми усі любимо жінок. Але проблема – розбиті серця, скалічені душі. Ти одружуєшся, народжуєш дитину, розлучаєшся, знову одружуєшся – знову дитина, знову розлучення. І так кілька разів. Не важливо, як сильно ти любиш своїх дітей. У добі усього 24 години і як ти можеш встигнути провести цей час з усіма своїми дітьми, з усіма своїми дружинами? Це неможливо. Спочатку, я думав, що ніколи не одружуся, тому що мій батько наодружувався за нас обох. Я не збирався мати й дітей, тому що у нього їх також достатньо. Але я зустрів жінку і інстинкт підказав: вона буде чудовою матір'ю. На щастя, я не помилився. Вона неймовірна жінка. Я страшенно люблю наших дітей. І не можу уявити іншої родини, я хочу бути з нею поруч весь час. Я хочу ще дітей, але ж їм треба приділяти чимало уваги, на це постійно бракує часу. Мій батько, який одружувався багато разів, часто обділяв увагою деяких своїх дітей. Мені в цьому плані більше пощастило, бо я був його первістком, я був змалечку поруч у школі кунг фу. Але інші дуже страждали через його неуважність та зайнятість.

Отже, Ви намагаєтеся бути більш уважним до своїх дітей. А от які Ви їм даєте поради?

Часто кажу їм: "Усе, що ми говоримо і робимо має наслідки". Вони малі, можливо, спочатку для них це звучало дивно. Далай Лама якось сказав: "Це дуже виснажливо, бути мужнім в усіх своїх висловлюваннях та думках". Справжній чоловік не повинен говорити багато. Подивіться, у нас один рот, але два ока і два вуха. Отже, ми маємо спостерігати і слухати, використовувати це, більше ніж це (показує). І по-справжньому зрозуміти, почути, що Вам говорять – це дуже непросто. Діти ідуть в школу, можуть образити там когось, їх хтось образить... Вони не завжди думають про наслідки своїх дій. Навіть дома, коли діти їдять і кидають сміття на підлогу, я кажу: "Прибери. Або, уяви, якщо це сміття не винести, воно може потрапити у річку, звідти у океан. Там цей непотріб з'їсть риба, яка може через це померти". Все, що ми робимо, навіть найдрібніші вчинки мають наслідки, часто – непередбачувані. Це дуже важливо.

Виявляється, Ви філософ! Дякую. Ви багато подорожуєте. Що найбільше вражає у нових країнах, нових людях?

Що більше я подорожую, то більше переконуюся: наскільки ми схожі, але при цьому різні у багатьох ситуаціях. Сьогодні у мене був справді чудовий досвід. Вдень ми робили прес-конференцію і після неї, традиційно, журналісти і прихильники вишикувалися в чергу за автографами та фотографіями. Я бував у місцях, де такі моменти лякають. Зазвичай люди поводяться дуже грубо, штовхаються, сваряться, вигукуючи: "Ти уже сфотографувався, тепер моя черга!" Стільки агресії! Але в Києві все було зовсім по-іншому. Люди тут дуже ввічливі, спокійні.

Справді? Ви впевнені, що це справді було в Києві?

Саме так! Люди дуже добрі, особливі. Можливо, мені просто пощастило сьогодні, а насправді все по-іншому. Не знаю. Але я уже третій день в Україні. І задоволений усім. Ваша країна просто фантастична! Я багато подорожую і можу порівнювати, то ж кажу це із впевненістю.

І я скажу: "Алоха", бо я з Гавайїв! "Алоха" висловлює повагу до українців, задоволення від перебування тут. З тієї миті, як я вийшов з літака, я зустрічав лише приємних та цікавих людей. Я вкотре відчув себе щасливим через те, що обрав акторську професію. Тут усі пам'ятають фільми, в яких я знімався 15 років тому! Отже, я скажу: ("Spasibo bolshoe") бо я дуже-дуже захоплююсь вашою країною.

"Якщо ти менший – маєш бити першим і бути дуже швидким."

"...хіба можна стати хоробрим переможцем, якщо спершу добряче не злякатися?"

"Якщо є хтось кращий – чудово. Я стану його учнем."



4 жовтня, 10:00

МИХАЇЛ ЖВАНЕЦЬКИЙ: САТИРИЧНО ПРО ЖИТТЯ

В Вашей новой книге, есть такая миниатюра, где Вы говорите: когда я сажусь на посадку в Москве, в Одессе заваривается борщ.

Да!

Вы всегда летаете по такому графику?

Да, да. Во-первых, бывает, рейс откладывается, опаздывает. А если всё по расписанию, если в самолёте уже посадка объявляется, мы в это время звоним в Одессу. И тут заваривается борщ, закладывается горячее, потому что холодное у нас всегда есть в холодильнике. Всегда. Как в ресторане.

Что для вас означает этот маршрут – Москва-Одесса?

Ну, если бы не самолёт… Когда-то я ездил, когда я за рулём, я ездил в машине. И это было интересно. Когда-то мне Миша Барышников в Америке подарил автомобиль. Т.е. он его оплатил, а я купил в Германии. "Мерседес" 200-й, бывший в употреблении. И я на нём ездил несколько раз – 4 или 5, так где-то. Однажды взломали там на даче. В общем, отремонтировал и опять ездил. Это было совсем другое дело. Я тогда понимал. А когда ты летишь, ты же ничего не понимаешь, что ты видишь. Совсем другое дело. Как будто ты сидел в аэропорту, потом ты сидишь в самолёте, потом ты сидишь за столом дома – практически ты всё сидя преодолеваешь. Поэтому дороги никакой. И когда я ездил – через Киев, с гостиницей, с ночёвкой, а просто так ездил, с заправками, с запасным бензином – это я, конечно, был близок к жизни. Сейчас на самолёте я удалился от этой жизни, от этой дороги. Поэтому для меня этот маршрут регулярный. Москва-Одесса, Одесса-Москва. Регулярный. Совершенно. Как по расписанию. Я прилетаю сюда где-то в середине июня, улетаю в конце сентября. Вот сейчас моя встреча с вами – наверное, одна из последних телевизионных. Всё! 23-го числа или 22-го сентября я улетаю в Москву. И уже там сижу. Вообще я лечу, когда сравнивается погода. В Москве жарко, в Одессе жарко – я вылетаю. В Одессе прохладно, в Москве прохладно – я вылетаю. Очень мягкие климатические линии.

Чем юмор, который на юге здесь, отличается от юмора, который там – на севере и восточнее?

Там он более, наверное, интеллигентный. Здесь я могу так сказать, что вообще что такое одесская литература? Эта формула – не сейчас я её придумал. Это богатое мышление и бедный язык. От этого лаконизм такой. Чтобы меньше пользоваться языком. Конечно, описание природы катаевское либо набоковское в особенности требует много слов и красивого языка. Мы этим здесь не владеем. Может быть, я. Это нужны, наверное, какие-то писатели другие, которые могут описать цвет морской волны, живописные. А здесь вопрос только о мышлении. Вот мышление и вот этот странный сдвинутый язык, который от разных кровей, которые питают этот язык. Но главное – мышление. Мышление, мышление, мышление. И даже что такое юмор? Как мне кажется – это сказать, не договорив, и понять, не дослушав. Вот это и есть настоящий юмор. Когда я понимаю, вот как вы сейчас меня понимаете, вот так вот. Чуть-чуть раньше, чем я заканчиваю свою мысль. Только мысль – главное достижение одесского языка. Мысль. Ну и, конечно, если взять таких мастеров, как Бабель, там уже и драма, и кровь. И там более красочно. Ещё есть Катаев – но это я уже сказал, это люди, которые владеют прекрасным, хорошим, красивым русским языком.

У вас стиль достаточно кинематографический.

Он скорее театральный.

С другой стороны, вы описываете сценки, вы пишете диалоги. Вы не пытались писать какой-то комедийный киносценарий или ситком, как сейчас модно?

Нет. Очень много раз получал такие предложения, но отказывал, отказывал, отказывал. Потому, что я не владею, наверное, сюжетом. Я владею диалогом. Я владею коротким сюжетом – коротким владею. Короткой драматургией владею. А то, чем я не владею… Мы даже с Андреем Битовым садились писать киносценарий. И для этого поселились в доме писателей. И даже познакомились с двумя заиками. Два отчаянно заикающихся кинематографиста рядом. Они сами к нам пришли в номер, где мы сидели и работали с Битовым. Битов уже имел что-то "От понедельника до четверга", у него уже пара сценариев было и он кончил высшие курсы сценаристов. А я был таким же приблудным, как и сейчас. Он мне позвонил и говорит: "Давай попробуем". Мы познакомились и попробовали. Может комедию какую-нибудь. И что-то мы писали какой-то сценарий про человека, который собирал мумиё в горах. И пришли эти два заики. А мы мучились страшно, потому что не могли соединить два стиля никак. Заики оказались очень интересными людьми. Во-первых, это был Паша Лунгин. А второй был Сергей Быстров – папа. И вот они нас научили. Сказали: "Вот когда станет совсем противно, до отвращения – сценарий пошёл. Пока вот вы ещё чем-то бредите – сценарий не идёт". В общем, кончилось всё тем, что писать мы перестали, познакомились с медсёстрами – там в Матвеевской дом престарелых. И там были очаровательные медсёстры. Они жили на первом этаже. Я помню, как Андрей Георгиевич… Я его просто подсаживал. Снег, Москва, шубы, дублёнки – и в окно надо было лезть. И я его подсаживал. И он пару раз просто кулем падал мне на голову из окна. А потом в результате мы всё-таки проникли туда, к медсёстрам. А Паша Бодров… Бодров! Это была компания прекрасная. Сейчас они стали знаменитыми актёрами и перестали заикаться.

А что для вас вообще означает компания? Вы компанейский человек?

Да! Как сказать компанейский – сейчас уже одинокий. Компания распалась. Компания распалась при выходе из города, как говорится. При выходе отсюда из Одессы. Я тут пишу в этой книге: в городе она сплотилась, а на выходе из города она распалась. Люди разъехались в разные страны.

А как много друзей осталось?

Толя остался. Толя Мильштейн, с которым мы вместе с пятого класса, сидели за одной партой. Школа 118 в Одессе. Мы с ним встречаемся в Одессе всё время. Нас было пятеро с пятого класса дружных совершенно людей. Пятеро, как у Ремарка – трое. На было пятеро. И вот один в Канаде, один в Израиле, двое в Одессе – я считаю себя и Толю – и один в Австралии.

А я сюда летел из Киева и было ощущение, что полсамолёта летело проездом через Киев с Брайтон-Бич. Очень колоритная компания. А вас никогда не посещала мысль уехать?

Нет.

И близко?

Нет. Знаете, у меня было даже такое, что я кого-то очень любил. И этот кто-то сказал: я уезжаю, я не могу здесь жить. А меня ещё запрещали здесь и не разрешали работать. Это я к тому, насколько я не хотел ехать. И этот кто-то скал: "Я не могу видеть этих людей. Я не могу эту советскую власть видеть. Я не могу участвовать в этом во всём". Сказал этот человек. И уехал. А я, не взирая на то, что это было что-то очень сильное, я не могу уехать. И Андрей Битов меня отпаивал водкой, вином, кофе, так я переживал этот отъезд. Но ничем нельзя было остановить – ни её, ни меня.

И не жалеете, что не уехали?

Нет. Не жалею. Ну что вы? Совершенно другая жизнь здесь для меня. Если бы я уехал, я там был бы тем же. В чём суть эмиграции, к сожалению, – каким ты уехал, таким ты там и остаёшься. Дети твои уже могут…

Быть другими.

Другими, да. А эти люди остаются теми же. Не знаю, я бы там… Моя специальность – язык и мышление. Вот так, чтобы ко мне приехал руководитель канала, там бы не приехал. Вот то, что я написал – меня там не понимали. Я туже приехал уже довольно известным человеком. Пытался рассмешить хотя бы переводчика. Абсолютно… Ноль. Вот эти то, что "раки по 3 и по 5" ноль! Он не понимал, о чём речь! В общем, это был разговор двух сумасшедших. Он говорит: "А почему вы смеётесь, когда большие по 5, а маленькие по 3? Что вы этом смешного? Это же так оно и есть". Он говорит: "А ваши люди наверное не понимают, что такое купля-продажа. Они не понимают, что большие должны стоить…" Я говорю: "Но это же было вчера, а это сегодня". В общем, мы как сцепились. Это чтобы он перевёл! Сидел глава канала, которому сказал посол Америки в России, что вот это у них один из таких вот… "Я советую". И тот сидел, слушал наш разговор. Потом плюнул и говорит: «У него есть какие-нибудь шутки про сталинский режим?» Я говорю: "Как можно про сталинский режим? Какие там шутки?" Он говорит: "Так это что, это их юморист?" Они отравлены! Это абсолютно коммунистический юморист какой-то! Он не понимает ничего!" И вот на этом всё и кончилось. И я уехал. Ничего они не поняли и я ничего не понял.

А что для Вас означает такое понятие как Родина?

Для меня Родина – это то, что Родина была для всех нас ещё 20 лет назад. Это и есть Родина. Она же не изменилась. Мы, конечно, поделились на куски и назначили этих украинцами, тех назначили русскими, кого-то назначили туркменами. Я тоже об этом всём пишу вот в этой же книге, я когда пишу письмо отцу. Короче говоря, неужели вы чувствуете, переезжая из России в Украину какую-то большую разницу? Никакой. Другое дело, что Москва успела высосать из Украины всё, что было здесь хорошего в советское время. И сейчас, это как выезд из Одессы, это с трудом восстанавливается здесь. Поэтому сложно говорить об украинской литературе, об украинском кинематографе, об украинском театре. Сложно пока говорить об этом. Я говорю мягко очень. Это всё в Москве. И все эти люди, которые корнями здесь, они живут в Москве, как моряки живут возле моря. Не могут они жить в другом месте. Там театры, там режиссура, там литература, там критики. Там общество театрально-литературное, которое скажет тебе, кто ты такой. Александр. Человек не знает ни характера своего, ни таланта. Незнакомец. Он знает только внешность, глядя в зеркало. И основывается на внешности, которая ему ни о чём не говорит. Только публика, только люди, только специалисты… А помните, вы же видите, чем сейчас кончается любая реклама? "Посоветуйтесь со специалистом". Как будто они сами – не специалисты. Они нам прописывают в рекламе лекарства и всё, но мы должны найти ещё какого-то специалиста, который бы сказал, стоит его пить или нет. Так вот, посоветуйтесь со специалистом. Но вот специалисты все собраны были в Москве. Чтобы посоветоваться, чтобы понять, кто ты такой, ты должен был оказаться там. Так, как я должен был оказаться Питере.

А чем всё-таки украинские политики от русских отличаются, от российских?

Размерами страны! Размерами страны отличаются. Всё-таки, во-первых…

А подход одинаковый?

Я думаю, что подход одинаковый. Подходи одинаковый, во-первых, потому, что появляется совершенно новая власть. Кроме четвёртой власти – прессы, в пределах которой мы сейчас разговариваем, есть ещё. Видимо, власть третья или вторая – власть олигархов. Судебной власти нет пока ни там, ни там. И вот эта власть олигархов какая-то, основанная на перетекании, на сидении возле денежного потока. Опустив ножки в денежный поток, и те, и те… О том, что чиновники абсолютно связаны с олигархами. И ведь большинство олигархов – это чиновники. Мы просто не знаем их фамилий. Мы знаем несколько фамилий разбогатевших людей. Но все остальные, которые разбогатели так же, если не больше, мы их не знаем. Это всё объединяет эти две страны.

Т.е. Вы ставите знак равенства между властью и бизнесом?

Да, абсолютно. Сейчас власть есть бизнес, абсолютно. Сейчас уход в политику, во-первых, это привыкание ко лжи, а во-вторых, уход в политику – это обязательно охота за деньгами. Человек, который карабкается наверх, чувствует, что там его место, не потому, что он может как-то руководить или у него кругозор. Он чувствует, что там его&nbsp; компания. И поэтому он карабкается наверх. Как мне кажется. И становясь чиновником, только если к нему является человек с проектом, по которому этот человек что-то заработает, то чиновник это воспринимает как оскорбление. "А я? Ты же пришёл ко мне? А ты как-то молчишь чего-то вдруг!"

Недоговариваешь.

Да. "Ты как-то что-то до половины дошёл, о себе-то рассказал, а обо мне ни слова. А я тебе должен подписать. Хотя может быть я должен по закону тебе подписать, но всё равно беру на себя какую-то ответственность. Мы же с тобой должны дружить. Давай дружить!" И начинается всё. Это особая такая порода людей, которую называют "чиновники", это и там, и тут. Вот. И вот эти разногласия – видите, они все стали специалистами по газу и по нефти. Все! Когда наши и ваши президенты говорят об том, чувствуешь – специалисты крупнейшие. Не могут говорить ни о пароходах… Тут мало что соображают. Очень легко объяснить: конечно, иллюминатор открытый? Открытый. Как он мог не затонуть? Он затонул. Да, ты смотри. Оба они ничего не понимают. Мало что понимают, во всяком случае – и капитан, и они. И всё естественно! Ну затонул – не мог не затонуть. Чуть глубже понять, отчего вообще всё это происходит, почему всё, – никто этим не занимается. А когда касается газа, нефти – родное.

Вы вспомнили про советское время.

Я о нём не забываю.

(смеётся) Ваши тексты советского времени – озорные, такие по-хорошему задиристые. А тексты последнего времени, простите, на мой взгляд, немного грустные. Вы грустите о том времени или это просто меняется жизнь?



Может я грущу о молодости, во-первых. А во-вторых, может быть вы обращаетесь не к тому уже Мише Жванецкому, правда? Если я встречусь с вами в моём возрасте, вы тоже будете немного грустным... А там – конечно, озорные. (смеётся) Ну, кроме того, что такого благодатного объекта, как советская власть, я не помню. Знаете, насколько сейчас сложно, потому, что мне например, трудно сказать, как человек заработал миллиард. Трудно сказать. Я плохо понимаю, как он заработал миллиард, и как об этом писать, и что об этом надо писать. Я не знаю этой технологии! А там любой из нас прекрасно разбирался. И сами секретари обкома прекрасно разбирались! И все были антисоветчики, абсолютно все. И они были совершенные антисоветчики! Они прекрасно это всё поменяли. И шофёры у них были антисоветчики. Потому, что когда я попадал в руки кому-нибудь и них… Полянский, который меня принимал, как говорят. Полянский, член политбюро. А наш, артист театра – был женат на его дочери. И мы на свадьбе гуляли. Короче, добились аудиенции у члена политбюро. И это успех потрясающий – добиться аудиенции. Значит я должен был переехать в Москву и вопрос стоял о том, чтобы как-то прописаться. Он меня принял. "Топтуны", тут оружие, тут всё – это я впервые видел такую обстановку. Сразу стал говорить от входа. Говорит: «Михаил – талант. Посмотрите, говорит, вот карта Советского Союза". Он на "вы". "Я смотрю, вот вы пишете – пуговицы там, для Райкина это всё, костюм, нитки. Вот здесь еды нет". На карту показывает: "Здесь воды нет. Здесь люди вообще мучаются. Я не знаю, как они живут!.. Вот это сатира, понимаете?" Я говорю: да. "А что вы пишете – пуговицы, нитки?" Я говорю: да. "Понимаете?" Я говорю: да. Т.е. я встретил человека, ещё более… Куда я там с этим, сколько он говорит… «А международное положение. А что мы там сбили самолёт какой-то. Мы же сбили гражданский самолёт!" Я говорю: да. Он говорит: «Вот!.. Вот это же всё же – это же…» Я говорю: ну, так и что? Я забыл про своё заявление! У меня было заявление здесь! Такие темы поднимает человек, что у меня аж свихнулось!.. Вот это сила, конечно. Он говорит: "Нет, вы, конечно, талантливый. Я вам скажу больше. Я когда захожу к Леониду Ильичу на дачу, висит магнитофон с вашей записью, я слышу ваш голос!.. У Биляка…" Кто такой Биляк – не помню, секретарь компартии, кажется, Чехословакии. «Он приезжал сюда на отдых в санаторий. У него тоже ваш, понимаете время подсовывают. Понимаете? И весь секретариат слушает, знает практически наизусть. Вы понимаете?" Я говорю: понимаю, да. "Вот такой талант и так по мелочам. Гений, просто гений. Так что вот, желаю успехов". Я говорю, я забыл про всё. Отвалил, ни заявление не дал, ничего. Ничего! Потрясение!.. Во-первых, окрылённый от того, что я талант и меня все слушают. А во-вторых, как же ж? Человек говорит: идите и ещё глубже копайте, смелей! Я отвалил и ещё несколько лет мучился без прописки на съёмных квартирах. Хотя был у члена политбюро. Ему, конечно, раз плюнуть было это всё сделать. Гениальный человек! Вот это "работа с людями" называется. Вышел окрылённый – и ни хрена! Ничего нет! никой подписи, никакого заявления. Ничего! Никакой бумажки в руках! А вы говорите – советская власть...

"Сейчас уход в политику, во-первых, это привыкание ко лжи, а во-вторых, уход в политику – это обязательно охота за деньгами."

26 вересня, 22:50

АНДРІЙ ШЕВЧЕНКО ПРО СВІТОВИЙ ФУТБОЛ УКРАЇНСЬКИМИ ОЧИМА

Добрий вечір! В ефірі "Tkachenko.ua". У нас в гостях сьогодні, напевне, найвідоміший футболіст України у світі, володар справжнього "Золотого м'яча". Справжній?

Так.

Капітан збірної України та київського "Динамо" Андрій Шевченко.

Добрий вечір!

Будем по-русски, по-украински?

Мне, наверное, лучше будет отвечать по-русски. Но украинский я понимаю очень хорошо. Поэтому всё зависит от вас.

Помните финал Лиги Чемпионов в 2003-м году, когда вы играли с "Ювентусом"?

Забыл, знаете. (смеётся)

Когда я смотрел, и Вы шли к этому решающему пенальти, было такое ощущение, что Вы сейчас своим ударом порвёте сетку ворот, настолько были уверены в том, что забьёте.

Честно сказать, это, наверное, такие самые тяжёлые 30 метров, которые я прошёл в своей жизни. Потому, что очень большая разница между забитым пенальти и не забитым. Я это почувствовал, потому что был уже после забитого мяча и не забил пенальти в Лиге Чемпионов. В следующем финале, который играл "Милан". И эти 30 метров, когда идёшь вот из центра поля бить, берёшь мяч. Вот эти секунды, которые проходят, кажется, что ты просто вспоминаешь... Проходит вся твоя жизнь за секунду. Ты настолько нервничаешь, понимаешь, насколько важен будет этот последний забитый пенальти, насколько он может изменить твою жизнь. И когда я шёл, я всё время старался думать о том, что нельзя менять решение. Потому, что очень важно, когда ты уже принял решение, не менять его.

Вы можете вспомнить свои ощущения? Насколько были уверены в игре с "Ювентусом", и как не уверены в игре, которая была "Ливерпулем" в следующем году?

В игре с "Ювентусом", наверное, уже всё сложилось. Мы должны были выигрывать. И этот решающий пенальти мой... Я настолько был действительно спокоен, сконцентрирован. Я себя очень правильно сдерживал, давал себе правильную установку, шёл бить пенальти. Всё получилось так, как я задумал. Сама по себе игра с «Ливерпулем» была очень тяжёлая. Потому, что выигрывает фактически в первом тайме, играя очень хорошо. И за 7 минут мы пропустили три мяча, имея при этом много шансов. Опять же, довели игру до того, что мы били пенальти. И когда Андре не забил пенальти – это наш практически был тогда штатный пенальтист, главный. Понимали, что где-то уже звёзды повернулись в другую сторону. Поэтому все нервничали, все были расстроены. И в такой обстаиновке, конечно, уже очень тяжело принять правильное решение, правильно ударить. Поэтому я не забил, промахнулся.

А насколько вообще от настроения футболиста зависит, получится у него в этом матче или не получится?

В принципе, настроение может сыграть 3-4%, я считаю. Очень важно, чтобы футболист чувствовал себя, профессиональный спортсмен должен чувствовать себя очень хорошо. Это его здоровье – это главное. Потому, что если человек чувствует себя хорошо, тогда мозги у него в порядке, он сконцентрирован. Если есть какие-то проблемы у него физические, тогда немножко тяжелее, потому что ты отвлекаешься, ты думаешь всё время – может быть о своей травме, может быть ищешь... Думаешь совершенно по-другому. Поэтому я думаю, что больше зависит не от настроения, а от физического состояния.

Я когда вижу Ваш взгляд во время выступлений за "Челси", особенно когда выходили на замену, был очень сродни тому взгляду, когда шли бить в ворота "Ливерпуля". Вы провели в "Челси" сколько времени? 2-3 года?

Я был 2 года, да.

А что делал обладатель "Золотого мяча" в "Челси" 2 года, периодически выходя на замены?

Вы знаете, на самом деле, я сыграл-то очень много игр. Так это непонятно, почему так сложилось – периодически выходя на замену. В первый сезон я сыграл, по-моему, около 45-ти игр в основном составе. Второй сезон... Опять же, всё было связано с травмами. У меня были очень серьёзные травмы. Я приехал уже после Чемпионата мира и у меня была проблема с коленом. Я сыграл чемпионат мира, было действительно очень тяжело. Я практически не готовился, начал тренироваться только за несколько дней до начала, сыграл все игры и в последней игре с итальянцами, когда мы проиграли, я получил дополнительную травму на этом колене. У меня практически не было отдыха. Приехал с отпуска – и новая команда, болельщики, большие ожидания. Не было времени даже восстановиться сразу же вперёд, в бой. И было тяжело.

Многие болельщики считают ошибкой ваш переход из "Милана" в "Челси". Спустя годы как вы относитесь к этому своему решению?

Вы знаете, я считаю, что я делал всё правильно. Т.е. я делал так, как я чувствовал. Потом я никогда не смотрю назад. Говорить, это было ошибкой или не было... Жизнь движется вперёд. Были положительные моменты, были тяжёлые испытания. Это закалило меня, дало мне возможность поверить в себя ещё больше. Плюс я познакомился со многими интересными людьми, немножко поменял взгляды на свою жизнь. Это мне очень помогло. Поэтому очень много положительных моментов. То, что моя футбольная карьера не сложилась так блестяще, как она сложилась в "Милане" или в "Динамо-Киев" - это факт. Но не смотря на это, я считаю, что моё время в "Челси" было для меня положительным.

Как вам жилось тогда в Лондоне под таким шквалом достаточно острой критики в прессе?

Англичане любят необоснованную критику. Им это интересно очень, когда приходит большая звезда и у него что-то не получается. Это нормально для Англии, поэтому я особо за это не переживал. Для меня большая была проблема – это как восстановиться. Потому, что у меня были тяжёлые травмы, очень тяжёлые. И для меня было важно найти правильное лечение, восстановиться, набрать форму и начать играть опять.

Вы достаточно часто получали травмы.

Вы знаете, не смотря на то, что я часто получал травмы, я в принципе за свою карьеру сыграл очень много игр. Поэтому как я получаю травмы, так я быстро восстанавливаюсь. И у меня не было провальных сезонов. Очень мало. Т.е. таких, когда я не играл практически. Поэтому карьера удалась на счёт этого. Ну профессиональный спорт – это очень тяжело. Очень тяжёлая работа. Особенно футбол – он очень травматичен.

А насколько не сложились тогда ваши отношения с Жозе Мауриньо? Насколько вообще зависит карьера футболиста от?..

Вы знаете, не было вот никакого конфликта никогда. У нас были нормальные хорошие отношения. У него были свои взгляды, у меня были свои взгляды. Наши взгляды соединялись вместе, когда я чувствовал себя хорошо, играл хорошо. Когда был я доволен, был он доволен, были все довольны. Когда у меня были проблемы физические, когда я не мог давать на футбольном поле тот уровень, который от меня ждал тренер, болельщики я сам от себя ждал, тогда это была проблема.

Биланов, Блохин, вы – обладатели "Золотого мяча" из Украины. Всех вас воспитывал Лобановский. Какую роль он сыграл в вашей карьере? Общались ли вы с ним после того, как вы ушли в "Милан"? Как складывались отношения?

- Знаете, это великий человек. Это не просто великий тренер, это ивеликий психолог великий человек, который воспитал очень много поколений в киевском "Динамо". Вообще, наверное, в истории советского и, наверное, украинского футбола он сделал очень много. И на мою судьбу он повлиял, и повлиял на судьбы многих моих бывших одноклубников, партнёров по команде и другие поколения, которые он тренировал в киевском "Динамо". То моё мнение. Да, ему было всегда очень интересно. Мне.Когда я приезжал и играл за сборную, он был тренером сборной. Когда я уже ушёл в "Милан", всегда, когда я приезжал, я шёл к нему, стучался, мы садились, где-то около часа мы разговаривали. Его интересовал тренировочный процесс, жизнь, отношение прессы, менталитет итальянский. Не только о футболе мы говорили, мы очень много говорили о жизни.

А Вас поменяла жизнь в Италии?

Как сказать. Я переехал молодым мальчиком. Мне было очень интересно. И как раз очень хорошо, что я попал в таком возрасте, потому что, в принципе, я ещё не сформировал свои взгляды. И было намного легче мне немного поменяться. Всё-таки язык, менталитет совершенно другой. И наверное, если бы я переехал в более зрелом возрасте, это было бы тяжелее сделать. В то время. Сейчас Украина больше интрегрировалась в Европейское общество, поэтому сейчас открыли границы, очень много людей приезжает сюда, мы уезжаем. Т.е. интеграция происходит намного быстрее. 12 лет назад это было совершено по-другому. У меня европейский взгляд на жизнь. Вы знаете, я жил в демократической стране, в обществе, где ты чувствуешь себя действительно свободным. При этом ты должен жить в определённых общественных рамках. Т.е. я как бы попал в то обществ, где я не принадлежал сам себе. Я столкнулся с этим, понял. Особенно было тяжело понять это. Моя адаптация прошла очень успешно и очень быстро.

Т.е. вы имеете в виду, что вы из такого полусоветского человека стали...

Да, я стал... Мне пришлось стать, потому что другого выхода у меня не было. Надо было или принимать эту сторону, или надо было уезжать из этой страны и, наверное, возвращаться в Украину. Тогда это было совсем другое время.

А вы себя чувствуете больше выходцем из Советского Союза или всё-таки украинцем?

Я чувствую себя больше украинцем. Т.е. я помню советское время, меня ещё принимали в пионеры. Но я чувствую себя украинцем.

Когда, в каком возрасте вы поняли что футбол для вас в жизни – это главное, а школа не имеет такого большого значения?

Я бы не сказал, что школа не имела большого значения. Всё-таки определённое воспитание, культура обязательно должна быть. Я в возрасте где-то 13-14 лет понял, что я могу играть в футбол немножко лучше, чем кто-то играет. Т.е. у меня уверенность во мне была такая. Я чувствовал это и я не видел себе равных. У меня была полная уверенность в самом себе.

Она наступила, когда вас уже в "Динамо" пригласили?

Нет, я ещё занимался... Я с 9-и лет занимался в детской школе "динамовской". И каждый год я прибавлял, прогрессировал, прогрессировал. И потом пришло время выпуска. И меня сразу же взяли во вторую команду. Но у меня была полная уверенность, что я могу играть и могу играть на высоком уровне. Не смотря на то, что были там разные подводные камни, кто-то верил, кто-то не верил.

А кто не верил?

Были и такие. Наверное, и до сих пор, и сейчас не верят.

Кстати, Вы сейчас во второй команде "Динамо" и в Чемпионате Украины видите кого-то, кто со временем может повторить ваш успех или может даже превзойти?

Знаете, я уверен, что в Украине очень хорошая школа футбольная. И мы немножко потеряли, потому что, конечно, 90-е годы, период 90-х, 2000-х – это провал такой будет очень тяжело заполнить. Всё-таки там страна разрушилась, переход определённый. Люди думали совершенно о другом. Т.е. для детей было очень тяжело ходить заниматься футболом, когда жизнь очень сильно меняется. Как сказал один философ, очень тяжело жить во время преемен. Это факт. Поэтому для спорта, для культуры, для искусства определённого появилась очень большая дыра. Сейчас пройдёт немного времени и мы заполним её. И я думаю, что в Украине однозначно появятся очень хорошие футболисты. Я считаю, что у нас есть довольно-таки неплохие футболисты, но им очень много надо над собой работать. Потому давать какие-то приоритеты кому-то я не хочу.

А как много Вам самому пришлось работать над собой? От чего пришлось отказываться, заставлять себя?

Я не считаю, что я от чего-то отказывался или что-то не делал. Я выбрал себе определённый стиль жизни. Т.е. я придерживался его. И честно сказать, мне многие вещи были даже просто неинтересны. Может быть, я не говор, что я не развлекался. Но для меня приоритетом был спорт. Поэтому мне очень интересно, если я играю в футбол, или играю в баскетбол, или играю в теннис, играю в гольф, мне очень интересен активный образ жизни. Поэтому приоритетом был всегда спорт.

Футболистов действительно часто можно увидеть в ночных клубах...

Вы знаете, не имеет значения. Молодые ребята, всё-таки жизнь дана один раз. Я не знаю, какие могут быть разные измерения, но мы сегодня здесь, это наша жизнь. Если это делать очень правильно, то почему нельзя развлекаться? Они имеют право полное. Но они не должны пересекать это с работой.

Ваша семья в Лондоне?

Да.

Почему так сложилось, что они не переехали?

Потому, что когда я переехал, я это решил за один день. Т.е. мы давно говорили об этом с Игорем Михайловичем. И "Динамо" всегда мечтало о том, чтобы я вернулся и я всегда мечтал вернуться в киевское "Динамо". Я закончу свою карьеру здесь, в Украине. Я понял. И за один день я решил переехать. Понимаете – двое детей, семья. Очень тяжело сделать этот переезд настолько быстрым. Поэтому пришлось там делать ремонт, искать дом, квартиру для того, чтобы было всё комфортно. На это нужно время. Сейчас это всё закончилось. Поэтому семья ко мне приезжает очень часто. Сейчас дети будут 20-го числа. Но дело в том, что уже дети пошли в школу. Поэтому я придерживаюсь такого мнения, что мне не хочется отрывать их.

Они уже точно по-английски говорят.

Да. Я не хочу просто отрывать их от постоянных друзей, не хочу, чтобы они разрывались на две стороны. Когда у них есть каникулы, когда у них есть время, они приезжают сюда и находятся здесь со мной.

По-русски, по-украински они говорят?

Немножко, да. Но у нас есть специальный учитель, который приходит и с ними занимается.

А как вы вообще воспитываете их? Кем они будут?

Знаете, они сами выберут. Мне повезло в жизни, что родители дали мне шанс заниматься моей мечтой. У меня всегда была мечта играть в футбол и заниматься профессионально этим. И мой отец, и моя мама – они всегда меня в этом поддерживали. Поэтому я даю, пытаюсь дать какие-то определённые направления детям. Не только в спорте – искусство, музыка, разные виды спорта. Поэтому где у них будет больше таланта, где у них будет больше желания, там они себя найдут.

Вы с ними реально возитесь, воспитываете?

Знаете, возиться... Это моя жизнь, это моя семья, это мои дети – это главное для меня, моя семья. Даже тяжело назвать это «возишься с ними». (смеётся) Мне интересно! У меня жена очень смотрит и дети для нас – это главное.

А где вы представляете свою жизнь по завершении карьеры – в Лондоне?

Вы знаете, я не забегаю вперёд. Я сейчас нахожусь здесь, я играю. Всё хорошо, я доволен.

Может случиться так, что через 2-3 года Вы продолжите карьеру где-нибудь в США?

Я не знаю. Мне тяжело говорить. Я подписал контракт на 1 год с киевским "Динамо". Со сборной – да я заканчиваю карьеру в следующем году. А дальше, если я буду себя чувствовать хорошо, если здоровье мне позволит, если я буду получать удовольствие, почему я должен заканчивать?

26 вересня, 22:50
(Продовження)

АНДРІЙ ШЕВЧЕНКО ПРО СВІТОВИЙ ФУТБОЛ УКРАЇНСЬКИМИ ОЧИМА



В 2012-м году Чемпионат Европы в Украине. Это ваша мечта. Вам Блохин уже гарантировал место в основном составе?

Знаете, это будет неправильно, если мне кто-то будет гарантировать место в основном составе. В спорте нельзя гарантировать ничего. Ты соответствуешь уровню – будешь играть, не соответствуешь – извини. Поэтому я тоже говорю: это цель для меня – сыграть в 2012-м. потом всё будет зависеть от того, если меня возьмут в команду, буду я соответствовать уровню или нет.

Вы понимаете, что находитесь в особом статусе? Вы символ сборной.

Нет, это неправильно. Я себя так не рассматриваю. Я могу быть символом вне футбольного поля. А если я выхожу на футбольное поле, я должен соответствовать уровню. И я никогда не выйду на футбольное поле просто походить, помахать ручкой и поприветствовать футболистов. Не в этом статусе, в котором я сейчас нахожусь. Для меня это будет очень неприятно.

В прессе обсуждали слова, которые Вы якобы сказали Сёмину во время матча "Динамо-Киев" - "Рубин".

Вы знаете, на самом деле, обсуждать вообще какие-то слова, которые говорятся на футбольном поле, – это полный бред. Почему? Потому что это эмоции. Это идёт игровой процесс. Если поставить камеру именно среди футбольного поля, там можно услышать очень нехорошие слова. Поэтому если журналисты и слышат что-то и пытаются неправильно... Выразиться, не оскорбить никого. Я считаю, что это неправильно. Нельзя так делать. Т.е. кто-то что-то услышал и не понял ни фразы, не понял ничего. На самом деле у меня с Юрием Павловичем очень хорошие отношения. Если бы я не нужен был бы киевскому "Динамо" и Юрию Павловичу, я думаю, я бы в этой команде никогда не остался. Будучи даже символом украинского футбола, киевского "Динамо" в сегодняшнее время. Я себя уважаю как человека, поэтому оставаться в команде, в которой я не могу конкурировать и садиться на скамейку запасных или выходить как кукла какая-то – я этого никогда не буду делать.

А как вообще себя мотивировать играть в украинском чемпионате после Англии и после Италии? Полупустые трибуны, немножко другой, мягко говоря, уровень игры.

Знаете, очень поменялся украинский футбол, очень поменялся. И как можно назвать "пустые трибуны", когда играет "Шахтёр" или "Динамо-Киев"? Вы знаете, мы сейчас подходим к тому, что "Карпаты" - "Динамо-Киев", "Динамо-Киев" - "Карпаты"... Я думаю, сейчас мы наберём 6-7 команд таких полноценных. Конечно, с "Шахтёром", с "Динамо" очень тяжело конкурировать. Тот же "Днепр", "Металлист" - это команды, которые подходят. На это всё надо время. Наша страна существует только 20 лет, мы независимы. Понимаете, должен пройти какой-то определённый процесс, должно пройти определённое время для того, чтобы украинский футбол набрал определённые обороты. И я вижу, что мы не просто набираем, у нас идёт какая-то серьёзная прогрессия вот так. В связи с тем ,что у нас будет проводиться "Евро-2012", в связи с тем, что у нас люди любят футбол, в связи с тем, что у нас меценаты есть и президенты клуба, которые вкладывают в футбол, в инфраструктуру футбольную. Поэтому за счёт этого и держится украинский футбол. А сколько, вы думаете, пройдёт времени, прежде чем наш чемпионат будет сравним по уровню с тем же итальянским, английским?

Знаете, я считаю, что искусственно это создать невозможно. Значит, наверное, Украина как страна должна интегрироваться в Европу. Т.е. будет она независимая, будет как – я не знаю. Но уровень жизни должен подняться. Поднимется уровень жизни – поднимется уровень футбола. Тенденция такая.

А есть страны в Европе, например, где вас на улицах не узнают?

Я не знаю. Узнавали везде. (смеётся)

Как вы тогда избегаете назойливых...

Вы знаете, Я не пользуюсь такой огромно популярностью. Т.е. я могу свободно перемещаться и это доставляет мне огромное удовольствие. Потому, что в своё время когда-то я этого не мог делать. Живя в Италии, это было совершенно невозможно. Когда ты играешь за большой клуб, который выигрывает, ты становишься популярным, ты не принадлежишь себе. И это нормальная вещь. Вот тогда это было очень тяжело. Сейчас намного проще. Люди узнают, люди помнят, делают комплименты.

Как к вам сейчас, кстати, в Италии относятся после того, как вы ушли?

У меня вообще с Италией очень хорошие отношения. Независимо от того, игралр ли я в "Милане". Приезжая в любой другой город, в Италии ко мне очень хорошо относятся. Очень.

А вы с Берлускони поддерживаете отношения?

Да, мы созваниваемся.

Он крёстный?

Да, крёстный моего старшего сына Джордана.

А во время вот всех скандалов, которые были с ним на посту Премьер-министра, с разводом, со всякими обвинениями, вы созванивались, общались?

Да, я общался. Я всегда поздравляю его с праздниками. Рядом есть человек, который всегда вместе с ним. Практически он большой болельщик мой, поэтому мы очень часто с ним созваниваемся, и я знаю очень много о том, что происходит.

А с кем из футболистов "Милана" вы поддерживаете дружеские отношения?

Вы знаете, со всеми. И Каха Каладзе, Паоло Мальдини, тот же Дидо, Серждиньо, Кака – т.е. ребята... У нас очень хорошие отношения. И периодически мы созваниваемся, смски какие-то друг другу посылаем.

С кем из ваших коллег на поле вам было наиболее комфортно?

Вы знаете, идеальным партнёром для себя я считаю Сергея Реброва. Т.е. у нас была великолепная связка, вв которой мы играли. После него – Кака. Вот как нападающие, два человека, которые для меня были идеальными партнёрами.

В 99-м году помните этот гол в ворота сборной России.

Да.

Вот сейчас шёл с российским коллегой в студию и он сразу сказал: "Я не люблю Андрея Шевченко за этот гол сборной России". Вы когда подходили к мячу тогда, в середине поля...

Да, с левой стороны.

С левой стороны. Вы до этого на тренировках вообще забивали с этой точки?

Ну мы как бы пытались, всё время били. И когда я шёл бить, Йожеф Йожевич тренировал тогда Сабо команду, и он говорит: "Андрей, не надо, иди в штрафную". Я говорю: "Не надо, я сейчас забью". Но это действительно правда.

Т.е. это было на фарт?

Когда бьёшь в ворота с такого расстояния, очень тяжело забить. Рассчитываешь всегда на ошибку вратаря. Она произошла и мы сыграли вничью.

А какой момент из всех матчей, которые вам пришлось провести, вы вспоминаете как страшный сон, о котором хотелось бы забыть прежде всего?

Страшный сон? (смеётся) Я живу положительными эмоциями. Отрицательные я стараюсь не вспоминать. Конечно самый тяжёлый, вообще непонятный матч попытаться объяснить невозможно – это матч с "Ливерпулем", финал. Вот это, наверное, такой самый тяжёлый момент, потому что его объяснить невозможно. Вот что произошло там... Вообще была какая-то такая странная атмосфера, особенно после матча. Я говорю, я не знаю, наверное, месяца полтора два никто из ребят не мог заснуть нормально. Т.е. мы постоянно вот этот момент, вот эта игра...

Казалось, игра сделана после первого тайма – 3:0.

- Не могу сказать, что произошло, как и почему. При этом даже второй тайм – у нас было очень много моментов. Последние секунды у меня этот момент. Я бью, попадаю в Дудыка, мяч отлетает, я опять бью, он случайно встаёт и мяч попадает в руку. С линии ворот он не попадает в перекладину, не залетает в ворота, он летит выше перекладины и уходит. Эта серия пенальти. Т.е. mister – так говорят в Италии.

А вы суеверный?

Я верующий. Но сказать, что я суеверный...

Но есть какие-то приметы, которые...

Нет, я очень спокойно к этому отношусь.

Не знаю, ходить в одной и той же...

Нет, нет. Это однозначно. Есть какие-то маленькие привычки, какие можно менять без проблем. Т.е. я не суеверный.

Дракон у вас на одном из плеч – это тоже не суеверие? Откуда он появился?

Он появился, потому что я родился в год Дракона. И 200-й год был годом Дракона, когда я переехал в Италию. И он для меня сложился, т.е. это был очень удачный год. И я решил оставить память у себя на плече.

Вы в Италии, кстати, пристрастились к кухне?

Да, да, да. Итальянская кухня – я её обожаю! И вкусно покушать, правильно покушать.

А что значит "правильно покушать"?

Вы знаете, когда будете жить 8 лет в Италии, вы будете различать, что значит "правильно", а что значит...Я не готовлю, но я понимаю. И качество приготовления, соусы, как их готовят, как правильно готовить. Тут разница есть очень большая. Вы знаете, как готовится паста, как она сделана. Есть такие мелочи.! Даже можно сказать, что такое – просто макароны. Итальянцы очень-очень понимают в этом деле. Особенно в кухне.

А вино любите?

Да, очень. Я бокал красного вина обожаю.

А коллекционируете какие-то вина?

У меня есть... Я не коллекционирую, но у меня есть маленькая кантина такая, винный погреб, в котором у меня есть хорошие итальянские вина.

У Вас есть какая-то резиденция в Италии, куда вы можете приехать?

У меня есть очень много друзей, которые всегда будут рады меня видеть и ждут, когда я приеду. И один из них – парень, который занимается вином. Он сомелье, у него традиции, женерацьон такое... Семейное. Уже несколько поколений семья занимается вином. Я часто к нему приезжаю.

Когда вы начинаете говорить про Италию, у меня такое ощущение, что вы начинаете даже думать по-итальянски!

Да, да. Вы знаете, на самом деле, когда живёшь в Италии, думаешь по-итальянски, говоришь по-итальянски. Я знаю менталитет итальянский, т.е. ты живёшь как итальянец. Я приезжаю в Англию – да, у меня жена американка, дети говорят на английском, друзья англичане, американцы. Т.е. там всё совершенно по-другому. Т.е. начинаешь думать, говорить. Приезжаешь сюда в Украину... Т.е. представьте, насколько интересно! Потом мне нравится – мне нравится путешествовать мне нравится узнавать новые культуры, язык, общаться с людьми.

А в чём основная разница между болельщиками английскими, украинскими и итальянскими?

Разница? Наверное, англичане – потому, что они англичане. Украинцы – потому, что они украинцы. (смеются) Нет, вы знаете, на самом деле, разница в болельщиках – это говорить разница в менталитет, разница в культуре. Т.е. итальянцы живут футболом. Могут быть агрессивными в плане болеть очень жарко. Англичане – это, например, я не забуду никогда матч... Он был отрицательный, но было интересно посмотреть, как болельщики «Ливерпуля» дружно поют, насколько они... Вот эта вот атмосфера передаётся на всех. В Украине у нас тоже киевские болельщики, болельщики сборной Украины, «Динамо-Киев» - тоже появляются там... Я сам болельщик киевского "Динамо". Я начала ходить на стадион с 6-ти лет. Т.е. я, будучи маленьким мальчиком, садился в метро, сколько нас там, какие давки были тогда. Особенно когда приезжали играть московские команды. Всё это выдерживалось. И я первое время ездил там с родителями – с папой. Потом, когда я уже вырос, я ездил одни. Представьте, ребёнку 10 лет, мы едем на стадион – 100 тысяч стадион, какие давки! Раньше же закрывали Республиканский, никого не пускали! Т.е. остановка "Республиканский стадион". Ты прижат, особенно если стоишь возле двери вот так! И было интересно. Меня со всеми болельщиками, в каких командах я играл, у меня очень хорошие отношения.

Как вы относитесь вот к этим последним конфликтам, которые... То ли охранника стадиона побили, толи там ещё что-то.

Ну это бывают такие моменты. Т.е. назвать болельщиками – да, те люди, которые приходят на стадион для того, чтобы... Я не знаю, может быть они приходят с другой целью – для того, чтобы подраться там с кем-то, заявить о себе. Я не считаю это болельщиками. Болельщики – это люди, которые приходят болеть за команду, которых интересует футбол. Которые, как я, например, - с возраста 5-6-ти лет я болел за киевское "Динамо".

Вы с друзьями детства общаетесь?

Да, да, да. С друзьями детства – да, конечно.

И кто это?

А у меня один из моих самых ближайших друзей – он практически всё время рядом со мной. Гена зовут. Мы с первого класса дружим. И одноклассники мои – Ира Чижик, девочка, с которой мы сидели за одной партой с первого класса. Мы общаемся.

Вы о чём-то мечтаете?

Я мечтаю выиграть "Евро-2012" в Украине. Вот это моя мечта.

Есть такое мнение, что выигрывает команда, а проигрывает тренер. Как вообще, насколько тренер способен влиять на исход матча? Как складывается вот этот баланс взаимоотношений – кто виноват, кто прав в том, что матч проигран?

Знаете, тренер – это дирижёр оркестра. Как он подготовит команду, так она и будет играть. В плане физическом, техническом, эмоциональном, тактическом. Поэтому тренер готовит команду. Дальше есть личность. Большие команды состоят из личностей, потому, что невозможно, если ты хочешь что-то выиграть... Психология очень важна. Как тренер найдёт общее мнение с личностями, как он заставит этих личностей работать на команду. И тогда только может получиться результат хороший. И плюс – тренеру даётся 90 минут для того, чтобы он делал замены. Поэтому замены тоже очень важны.

Т.е. в большей степени отвечает тренер?

Знаете, для меня вообще нет такого понятия – "тренер отвечает". Есть команда. Есть клуб – киевское "Динамо", "Милан", "Челси". Каждый, кто работает в этом клубе, несёт какое-то действие определённое для этого клуба или для этой команды. Футболисты играют на футбольном поле. Тренер рисует схемы игры, тактику, психологию, всё остальное. Помощники ему помогают. Массажисты, которые разминают нас. Туда же входят повара, которые нам готовят, туда же входят люди, которые смотрят за полем, которые его стригут. Т.е. клуб должен жить, это единый организм. Он должен жить единой идеей. Каждый из нас, если будет правильно делать, тогда мы сможем все достичь общего результата.

Как поменялось "Динамо" образца 99-го года – в то время, когда вы уезжали из клуба – и образца 2011-го? Насколько это база та же, на которую вы приезжали? Каковы ваши ощущения?

Знаете, почему мы говорили о Валерии Васильевиче. Т.е. идея, что такое команда, что такое клуб – это было заложено Валерием Васильевичем. Т.е. он дал какой-то определённый толчок киевскому "Динамо", при котором футболисты, которые играли, достигли, вывели тот клуб... который выиграл кубки, стал одним из ведущих клубов Европы. Вот эта вот идея в киевском «Динамо» - она присуща уже очень давно. И этот клуб может меняться только в лучшую сторону. Да ,есть какие-то маленькие недостатки, что-то ещё. Но идёт определённая прогрессия какая-то в лучшую сторону.

Вы просто дипломат.

Да. Я большой дипломат. (смеются)

99-1 год, страна другая, вы молодой, ??? приезжали на эту базу. И сейчас, когда вы приезжаете на классной машине...

Вы знаете, я когда уезжал, эту базу только построили. И действительно, эта база до сих пор соответствует... Я считаю очень мало команд в Европе, которые имеют такую базу. У нас прекрасные поля, у нас тренажёрный зал, бассейн, у нас номера...

Насколько атмосфера в Киеве отличается от той, к которой Вы привыкли за последние годы жизни за рубежом?

Конечно, здесь мне намного прозе всё, честно сказать. Т.е. это мой город, страна, язык, менталитет. У меня есть определенный круг общения. Я живу системно. Есть тренировки, есть моя личная жизнь какая-то. Если у меня есть время, я уезжаю к семье, если семья приезжает сюда, мы живём по-другому совершенно, это семейная жизнь уже.

А где вы с семьёй обитаете чаще всего?

Чаще всего я уезжаю. Мы уезжаем или в Америку, или на острова. У меня очень мало времени. Получается, у меня где-то около месяца зимой и может быть неделю, две недели летом. Всё. Я люблю ездить на Карибские острова. Антигуа, Барбадос. Потому, что зимой там очень хорошо. Там тепло, там море, там много друзей.

Дякую! У нас в гостях був, без перебільшення найвідоміший українець у світі - Андрій Шевченко. Це була програма "Tkachenko.ua".

20 вересня, 11:01

КОСТЯНТИН МЕЛАДЗЕ ПРО УКРАЇНСЬКИЙ ШОУ-БІЗНЕС

Добрий вечір, вітаю вас в програмі Ткаченко. UA. Сьогодні наш гість, напевне найвідоміший композитор та продюсер пострадянського простору Костянтин Меладзе. Вітаю Вас!

А Вы, кстати, себя больше кем считаете продюсером или композитором?

Я себя считаю больше продюсером, потому что если распределить мой день на какие-то сектора - то 30% времени, наверное, я занимаюсь музыкой, а остальное время я занимаюсь продюсированием, администрированием т.е. "околомузыкальными" делами, которые очень важны для того, чтобы твою музыку услышали вообще в принципе и твоих артистов узнали. На это уходит много времени и сил, поэтому музыкой я занимаюсь утром с девяти утра до часу до двух, все остальное время я ношусь, звоню, посылаю какие-то письма.

То если бы Вы не занимались продюсированием, Вас бы меньше услышали и меньше знали?

Я думаю, что если бы я не занимался продюсированием, то безусловно был бы у меня другой статус и на самом деле, понимаете, занятие чисто музыкой меня никогда особо не интересовало это достаточно скучно. И поэтому, композитор в чистом виде - это человек весьма зависимый, это человек, который вынужден продавать песни, который вынужден угождать каким-то артистам, для которых он пишет и т.д. Поэтому, я, за свою жизнь, не продал ни единой песни. Я пишу песни только для проектов или для своих артистов, которых сам выбираю и пестую их, культивирую и тогда занимаюсь ..скажем так не формированием музыки, а занимаюсь формированием личности, формирование какого-то типажа.

Бренда по сути?

Да, бренда, группы, артиста, это гораздо интересней и я чувствую себя максимально независимым, на сколько это возможно.

То есть, грубо говоря, Вы производитель брендов, а не песен?

Я производитель артистов, вот чтобы я сказал. То есть, я воплощаюсь в полной мере, наверное, только тогда, когда артист поет мои песни и популярен, любим и так далее. То есть, мне кажется, может быть, что это происходит от... в какой-то степени неуверенности в себе, потому что я не настолько верю в силу своей музыки, так сказать, в «чистом» виде, чтобы пускать все это на самотек. Знаете, вот написал песню, отдал артисту и все. То есть, к сожалению, песня в«чистом» виде без образа, без какого-то видео, без формирования идеологии дальнейшей, без какого-то промо – размещение всего этого на радио, на телевиденье. Песня очень зависима в этом случае, самая гениальная песня может не дойти до слушателя из-за того, что просто вот какие-то ошибки в промо, ошибки в финансировании.

А Ваши артисты поют какие-то другие песни кроме песен Константина Меладзе?

Артисты, которыми я занимаюсь, почти ничего, кроме моих песен не поют. Я не знаю хорошо это или плохо, но вот так.

А сколько вы уже песен сочинили для них?

Я не считал, как-то я прикидывал, не очень много, на самом деле... может быть около 150-200 песен. Если вот взять все песни, которые я написал за 20-ть лет, за 25-ть уже, кстати, думаю штук 200 , не больше, это включаю вообще все – Фабрики звезд, мюзиклы.

И сколько из них реальными хитами Вы считаете?

Реальными хитами считаю может быть десятую часть, то есть хороших песен там много, тех песен, которые мне нравятся и за которые мне не стыдно, из двухсот песен их, может быть, половина даже, но хиты, которые знают все и которые, еще может будут жить какое-то время, ну я думаю их штук 20-25.

Скажите мне как продюсер продюсеру, какой рынок вообще у шоу-бизнеса? Вот если на западе эту индустрию можно "пощупать руками", сказать какой объем денег. Если в Украине мы знаем, что объем телевизионного рынка, допустим, там объем 350 млн. долларов, перечисление на гривны, то какой объем музыкального рынка? Это настолько какая-то теневая или какая-то схема которая...?

Ну Вы знаете, безусловно это такая же теневая схема как и все в нашей стране понимаете...Ну как, мы живем, конечно же в основном с гастролей, авторские безусловно с каждым годом у меня увеличиваются и становятся все правдоподобнее и честнее их очищают и все такое прочее. Мои агенты постоянно с кем-то судятся, постоянно чего-то выбивают у кого-то на территории всего мира, но все равно это не те деньги, которые можно сравнивать с концертами. Поэтому наш шоу-бизнес держится на концертах и в основном он держится на вот этих корпоративах, которые происходят без билетов, поэтому посчитать сколько там ..можно только приблизительно. Я читаю каждый год, какие-то там списки лидеров в журнале Forbes печатаются, среди спортсменов и шоу-бизнесменов. Ну, там более-менее правдоподобные цифры ... более-менее как-да-как, бывает правдоподобно, бывают совершенно "от фонаря", но вот в последние годы эти цифры более-менее правдоподобные плюс минут 30%, но это все равно ...

Вы же живете в Киеве сейчас?

Я живу в Киеве, по-моему, уже 14 лет.

А почему не в Москве? Вам то, казалось бы, как продюсеру проще решать вопросы там.

Казалось бы, но вот у меня все несколько по-иному всегда было в жизни. Я жил в Николаеве благополучно, мы окончили там институт там я начал заниматься с братом музыкой. Потом мы начали гастролировать в составе группы "Диалог" с 90 года. Потом эта группа распалась и мы поняли, что из Николаева нам надо ехать в Москву - это было в 93 году мы решили таки поехать в Москву и жить там, потому что жить в Николаеве и заниматься серьезным шоу-бизнесом, конечно невозможно. Поэтому я пожил там года два, мы жили на квартире на окраине города с Валерой и с нами жили еще наши музыканты в этой же двухкомнатной квартире и жена Валеры с дочкой, ужас короче. За два года, которые я там жил с Валерой, я не написал не единой песни. Для того, чтобы писать песни я уезжал в Николаев все таки, писал там чего-то и потом приезжал в Москву и собственно потом мы бегали по радиостанциям, всяким разным агентствам распихивали эти кассеты в то время были. Я понял, что работать в Москве я не могу, то есть в Москве писать музыку я не в состоянии потому что, знаете как только мы приехали в Москву я купил себе здоровенные клавиши, мы там накопили денег, поставил на этой квартире – мне выделили комнату одну, я примерно минут 10 поиграл какие-то там наброски свои, не громко, и потом это было не ночью, а днем, через 10 минут в дверь раздался какой-то страшный стук кулаком причем, я выбегаю, открываю дверь там никого нет, а под дверьми лежит письмо такое, «если вы не прекратите хулиганить мы вызовем ОМОН» , даже не милицию...там все так . Это все равно что писать музыку на вокзале, понимаете кто-то может кто –то не может, я не могу. Мне нужно сосредоточится, мне нужен какой-то режим благоприятствия от среды. Там среда агрессивная она не располагает меня, к примеру, на написания каких-то романтических песен, а не романтические песни мне удаются плохо, поэтому собственно я ничего толком и не написал, поэтому возвращаться в Николаев мне было сложно потому что, уж слишком мы тогда были более-менее известны для Николаева и не комфортно было жить существовать и так далее. И мы часто приезжали на гастроли в Киев, и я понял, что должен здесь жить и все, у меня не было здесь ни родственников, ни друзей ну и настолько была велика тяга у меня вот к этому городу мне показалось что вот...

Мы говорили про эту двухкомнатную квартиру, житие вместе с группой когда случился этот щелчок, когда Вы поняли, что вот оно, что Вы уже не будете смотреть на счет в ресторане?

Ну «щелчок» случился, как всегда внезапно, хоть мы шли к этому 10 лет как раз ровно. В 95 году фирма "Союз" на свой страх и риск выпустила наш альбом просто, это было 12 марта релиз. Выпустила наш альбом. Мы подписали какие-то бумаги абы как, лишь бы альбом наш увидел свет. Через несколько месяцев этот альбом начал орать из всех утюгов, унитазов, окон, машин, самолетов, поездов и мы начали резко гастролировать, сперва у нас был тур там в июне по югам, потом в августе на дальний восток, в сентябре понеслось...закончили мы год тем, что в ноябре-декабре мы давали по 35 -36 концертов в месяц. Причем тогда корпоративов не было как раз, а были полноценные двухчасовые концерты кассовые. И все, жизнь совершенно перевернулась с ног на голову или наоборот это был, конечно, ужас просто вдруг внезапно совершенно все изменилось и те песни, которые я писал у себя в общежитии в комнате 3х3 метра, у меня была такая комната, и собственно свои ранние песни для первого альбома я писал в общежитии, оно было маленькое непонятное, я там жил 6-ть лет. И, вдруг, вот эти вот песни, которые я писал в принципе для себя о себе так сказать и т.д. и т.п., какие-то сокровенные вещи вывернули меня наизнанку что называется, и теперь миллионы людей реально все это слушают, копошатся в этом туда-сюда. Валеру я перестал видеть потому что он бывал в Москве ну два дня в месяц и причем эти два дня он где-то сниматься должен был и т.д. и т.п. Собственно говоря вот так мы проработали в течении наверное 2-х лет, это были ужасные времена, хотя было денег много но мы их посчитать даже не успевали, а не говоря уже нормально потратить они все куда-то утекали и мы их куда-то вкладывали черт знает куда, сгорало все это потом, то – се ... ну как у всех, что называется. Поэтому только к 98 году, когда мы расстались со своим продюсером и т.д. и т.п. мы как-то более-менее устаканились.

А у вас был продюсер?

Представьте себе у нас был продюсер в течение наверное полутора лет Евгений Фридлянд, который собственно говоря пытался в лучшем случае нас продюсировать нас, двух людей с Кавказа. Мы были очень своенравные, упрямые у нас на все был свой взгляд. Полтора года мы поработали вместе и потом спокойно цивилизовано расстались. Мы выплатили ему сумму, которую он на нас потратил и все